Алена в последний раз посмотрела на себя в зеркало, выровняла осанку, поправила идеально уложенные локоны и вздохнула. В отражении на нее смотрела уверенная в себе женщина: красивая и элегантная, с ненавязчивым стильным макияжем. Алена ощутила флер дорогих духов, подаренных мужем на 8 марта, и улыбнулась сама себе. Внешнее холодное спокойствие спорило с бурей, рокотавшей внутри.
Обычный праздник. Вечер встречи выпускников...
Спустя десять лет. Традиционная дата, отличный повод хорошо провести время.
Родной район, знакомые до боли дворики, знакомые лица соседей, учителей. Сколько воспоминаний связано с этими людьми, с этими коридорами, с этим городом.
И с Андреем.
Андрей – первый поцелуй, первая любовь, первый мужчина. Впервые разбитое сердце.
Алене долгое время казалось, что от хрустального звука, скрежещущего в груди, ей никогда не избавиться. Она слышала его навязчивым эхом, отбивающимся от стен больничной палаты, в пустой комнате, где ровно сопела дочь, ловила в воздухе, наполненном тягучим одиночеством бессонных ночей. Время лечит. Она уже давно научилась не думать о нем, но знала: сегодня придется столкнуться лицом к лицу со своим прошлым.
С небесно-голубыми глазами, в которые смотрела каждый день.
Алена помнила все до мельчайших деталей. Мозг старательно записывал каждый шаг, будто хотел сдать экзамен на отлично. Когда-то, в 11 классе, Андрей с красивой фамилией Суворов был для нее всем. Высокий, уверенный в себе, харизматичный – звезда школы, капитан футбольной команды, любимчик учителей, единственный сын в семье и по слухам – наследник отцовского бизнеса. Они встречались недолго, по наивной глупости и сумасшедшей влюбленности, и тогда Алене казалось, что это любовь на всю жизнь.
Пока в один день все не рухнуло.
Когда Алена узнала о беременности, Андрей, вместо того чтобы поддержать любимую девушку, лишь ухмыльнулся и сказал:
– Это твои проблемы, Аленка. Я еще не собираюсь становиться папашей.
Ее боль и слезы он проигнорировал, а вскоре вообще уехал в другой город. Суворов-старший открыл филиал компании, нужно было налаживать бизнес. Ничего личного, как говорится. Алена родила девочку и воспитывала ее сама. Первое время было тяжело, но она справилась. О помощи нерадивого отца ребенка никогда не просила, решила со всем справляться сама. Училась, работала, ночами не спала от усталости, но всегда находила силы для Маши. Время шло, боль затихла, но осадок остался.
И вот теперь, спустя десять лет, он снова появится в ее жизни.
***
Банкетный зал шумел голосами, смехом и музыкой. Бывшие одноклассники, некогда делившие парты, смеялись, обнимались, обсуждали жизнь. Алена держалась уверенно, хотя внутри что-то дрожало.
– Алена? Вот это встреча! – кто-то окликнул ее.
Она обернулась и увидела Вику – свою бывшую школьную подругу. Они обнялись, словно и правда соскучились друг по другу.
– Слушай, ты вообще не изменилась! Даже лучше стала! – восхищенно воскликнула Вика, отдаляясь от подруги и с прищуром рассматривая ее. Во взгляде проскользнула женская зависть, но тут же потухла. Жизненный опыт научил скрывать эмоции. На лице подруги появилась деланная улыбка.
Алена улыбнулась в ответ, перекинулась с Викой парой ничего не значащих фраз о работе, личной жизни, но краем глаза уловила движение. Слишком сильным уж был раздражитель.
Он.
Андрей вошел в зал с тем же самоуверенным видом, что и десять лет назад. Высокий, уверенный, с насмешкой на губах. Он нисколько не изменился. Те же уверенные движения, насмешливая улыбка, чуть прищуренные глаза.
– Ну надо же… Алена! Собственной персоной! Я уж думал, ты не придешь.
Она повернулась к нему, не теряя самообладания. Казалось, этот голос не сотрется из памяти никогда. Все то, что она раньше слышала от Андрея, теперь звучало холодно и безэмоционально, хотя доля поддевки в его привычной манере все еще присутствовала.
– Привет, Андрей, – Алена поворачивалась медленно, намеренно давая осмотреть себя. Оценить. Позавидовать. Возможно пожалеть. – Почему же? Это ведь и моя встреча выпускников.
Он снова прищурился, окинув Алену внимательным взглядом. Фирменная мимика, ранее сводившая с ума всех девчонок в классе, стала женщине глубоко неприятной. По телу будто прошел ток.
– Ты хорошо выглядишь. Даже чересчур хорошо.
Алена пожала плечами. Взяла по контроль волнение в сердце, дыхание стало ровным, мысли – холодными. Оценка могла что-то значить ранее. Сегодня слова Суворова – сотрясание воздуха.
– Как и ты, – голос Алены звучал уверенно.
Андрей сел рядом к столику, налил себе вина и наклонился ближе. Ближе, чем следовало бы.
– А я слышал, ты ни с кем не встречаешься. Все одна, да?
Девушка усмехнулась. Самоуверенность Суворова не уменьшилась ни йоту. Он такой же, как и десять лет назад.
– Какая осведомленность. Тебе не все ли равно?
– У меня свои источники, – он подмигнул. – И знаешь что? Я прав. Ты одна.
Алена сделала глоток вина и спокойно сказала:
– Я не одна. У меня есть дочь, – прозвучало с вызовом.
На миг на лице Андрея промелькнуло нечто похожее на удивление. Некогда уверенный и хамовитый голос наполнился нотками сомнения.
– Да ладно… серьезно?
– Серьезно, – кивнула Алена. – Маше уже девять.
Он замер, неплохо умея считать в уме еще с младших классов, но быстро справился с собой.
– Ну, значит, хоть не скучно было, – он усмехнулся. – Хотя, знаешь… Тебе нужен другой мужчина.
Она слегка приподняла бровь. Серьезно? Другой мужчина? Именно этот человек, который бросил ее много лет назад, беременную, теперь указывает как ей жить и кого любить?
– Ах вот как? И какой же?
Андрей облокотился локтями на стол и усмехнулся еще шире. Его улыбка оставалась такой же белозубой, словно он сошел с экранов голливудских фильмов. Темные волосы, зачесанные назад, открывали высокий упрямый лоб. Таких мужчин хотят, их стремятся завоевать, обратить на себя драгоценное внимание… Таких мужчин сложно удержать, да видно так и не нашлась та, которую Андрей бы любил и ценил. С которой захотел бы остаться. Алена передернула плечами, будто от холода. Быть рядом с этим человеком стало неприятно, еще более неприятно – размышлять о его жизни.
– Такой, как я.
Ответ убил. «Действительно, такой как ты», – подумала Алена и сжала бокал в руке, но сдержалась от колкого ответа. В памяти всплыла больничная палата, в которой она пролежала одна в первые дни после выпускного вечера. Едва не случившийся на нервной почве выкидыш удалось предотвратить благодаря врачам, поддержке мамы и одного смешного конопатого мальчишки, который, несмотря на запреты медиков, какими-то правдами и неправдами пробирался в палату.
– Ты думаешь? – воспоминания начинали отпускать женщину. Тянущее ощущение в груди тоже.
– Уверен. Десять лет – большой срок, но, судя по всему, ты так и не нашла того, кто смог бы тебя удержать. Значит, никто не лучше меня, – он говорил это с вызовом, продолжая набивать себе цену.
Смотреть на это было интересно. Занимательно. Знать правду и слушать ложь – особый вид саморазрушения. Алена знала, что Андрей стоит не больше ломаного гроша.
Она посмотрела на него внимательно и процедила сквозь зубы единственное:
– Ты ошибаешься.
Андрей хмыкнул. Все также многозначительно, чрезмерно подчеркивая собственную уверенность.
– Не думаю. Ведь если бы рядом с тобой был настоящий мужик, ты бы сюда не пришла одна.
Она отставила бокал. Его поведение переходило всякие границы, и терпеть подобное хамство она больше не собиралась.
– Андрей, а ты помнишь Сережку?
Он нахмурился. Стало понятно, что не помнит, но гордость мешала признаться, что в далеком 11 классе он и за людей не считал тех, кто младше.
– Какого еще Сережку?
– Парня, который был младше нас на два класса. Он тогда влюбился в меня по уши.
Андрей от собственного прозрения расхохотался. Младше на два класса, серьезно?
– Сопляк, который таскался за тобой? Да, помню, – врал, не помнил. – И что с ним?
Алена посмотрела ему прямо в глаза и произнесла медленно, но четко, чтобы собеседник услышал каждое слово:
– Он сделал мне предложение.
Андрей резко перестал смеяться.
– Что?
– Мы вместе уже два года. Он заботится обо мне, о Маше. Он тот, кто всегда был рядом.
Андрей провел рукой по лицу, явно не зная, что сказать.
– Ты серьезно? Ты променяла меня на этого… Сережку?!
Алена вздохнула. Даже имя нашел смелость повторить.
– Да, Андрей. Потому что он – мужчина. А ты… Ты так и остался мальчишкой.
Губы Суворова сжались, подбородок затрясся.
– Смешно. Ты думаешь, что он сможет дать тебе то, что мог бы я?
Алена улыбнулась. Мило и деликатно. Так палачи вручают яд приговоренному к смерти.
– Он дал мне гораздо больше. Верность, заботу, уверенность в завтрашнем дне. А ты? Ты ведь даже не спросил, кто отец моего ребенка.
Андрей побледнел, а его пальцы сжались в кулаки. На висках обозначились проступившие вены, по которым шумела кровь в голове. Все казалось нереальным, а месть слишком жестокой, чтобы быть правдой.
– Это... Это ведь не я?
– Конечно, нет, – спокойно ответила Алена.
Андрей замолчал.
В зале загремела музыка, кто-то закричал «Алена, пойдем танцевать!», но она осталась сидеть, наблюдая, как Андрей борется с собой.
Впервые за этот вечер он выглядел не таким самоуверенным. Червь сомнения грыз все сильнее, проедая изнутри черную душу.
– Было приятно увидеть тебя, Андрюш. Надеюсь, ты тоже когда-нибудь встретишь кого-то, кто научит тебя любить.
Она повернулась и ушла, оставив его в одиночестве.
Андрей смотрел ей вслед, понимая, что только сейчас, спустя десять лет, осознал: он потерял не просто девушку. Он потерял женщину, которая могла бы стать смыслом его жизни.
Но теперь было поздно.
---
Автор: Yooniverse
---
Дом у дороги
Дорога на Дюрягино была со странностями. То, бывало, от райцентра до деревни за полчаса домчать можно, а то и за три часа — и это при езде с одинаковой скоростью. То попутчики на трассе голосуют подозрительные. Однажды Пашка сам лично видел, как у дороги сидел солдат в каске времен великой отечественной и с удивлением взирал на пролетающие мимо автомобили. Позже он решил, что это просто случайность и товарищ шел с реконструкции военных событий. Но последнее происшествие взбудоражило Пашку настолько, что теперь он в Дюрягино ездит только по окружной дороге. Пусть там на пятьдесят километров длиннее путь, но зато без фокусов.
***
В тот день Пашка, как обычно, спешил к себе на дачу. Дом в деревне достался ему от двоюродной тетки, у которой не осталось совершенно никаких родственников. Уж почему она выбрала в наследники именно Пашку, который и видел-то старуху за всю жизнь раза три — это осталось неизвестным. Родители тоже немало удивились свалившемуся с неба дому и сразу же присоветовали парню его продать. Но Пашка решил сделать по-своему: сначала отремонтировать постройки, перебрать печь и вообще привести все в порядок, а затем уж продавать. Мол, больше можно выручить.
И вот уже почти год Пашка проводил все выходные именно в Дюрягино. Это еще хорошо, что у тридцатилетнего парня пока не было ни жены, ни детей — с семьей ведь особо не наездишься.
Вот и в тот злополучный вечер, едва закончился рабочий день, парень прыгнул за руль и отправился за город. Расчет был прост: на часах девять — три часа в пути, и ближе к полуночи он будет на месте.
Пашка вообще любил проводить время за рулем: можно побыть наедине с собой, в своих мыслях. От размышлений о том, как лучше ему перекрыть крышу, его отвлекло хрипение из приемника. Парень задумчиво покрутил рукоятку, но в эфире не было ни одной станции. Ничего не оставалось, кроме как выключить радио. Странно, что перестало ловить, ведь обычно музыка играла до самого Дюрягино. На часах была половина одиннадцатого, а значит, еще как минимум полчаса придется ехать в тишине.
— Что за черт! — внезапно воскликнул Пашка, потерев глаза рукой.
На пригорке у самой дороги стоял дом. Пашка был уверен на все сто, что дома тут никогда не было. На этом месте вообще всю жизнь был пустырь.
Самое удивительно, что избушка была, похоже, жилая — ведь в окнах горел свет. Машинально парень нажал на тормоз, чтобы получше рассмотреть дом, насколько это было возможно. Останавливаться в Пашкины планы не входило. Но, вместо того, чтобы замедлить ход, машина чихнула и неожиданно заглохла.