Сентябрь 1941 года. Смоленская область.
Сергей Волков, 16-ти парень из деревни Заречье, смотрел, как немецкие бомбардировщики стирают с лица земли соседнее село. Дым застилал горизонт, а земля дрожала от разрывов. Через два дня в деревню вошли мотоциклисты вермахта. Сергею удалось бежать в лес. Он шел на восток, питаясь кореньями и спя под соснами, пока не наткнулся на отряд красноармейцев. «Хочешь воевать?» — спросил седой старшина, разглядывая его худые руки. «Хочу», — ответил Сергей, не зная, что это слово определит его судьбу.
Призыв
Декабрь 1942 года. Подмосковье.
Сергея призвали в армию через месяц после восемнадцатилетия. Его отец, механизатор из колхоза «Красный Октябрь», пропал в 1937-м — «враг народа», как сказали матери. Сергея это клеймо преследовало: в училище его били за «предательскую кровь», но война смешала все карты. На призывном пункте капитан с нашивкой ВДВ заметил его рост и выправку. «Воздушно-десантные войска. Хватит духу?» — «Хватит», — ответил Сергей, стиснув зубы.
Глава 2: Учебка
Февраль 1943 года. Рязань, 1-е Воздушно-десантное училище.
Тренировки ломали даже сильных. Прыжки с вышки на бетон, марш-броски по снегу с полной выкладкой, штыковой бой до кровавых мозолей. Политрук Колесников ежедневно вдалбливал:
«Десантник — это не просто солдат. Это гроза, падающая с небес!»
Сергей подружился с Юрой, бывшим студентом-историком, и Саньком, уральским шахтером. Ночью, когда ныли мышцы, Юра шептал: «Знаешь, как немцы зовут ВДВ? “Зеленые дьяволы”. Будем их пугать».
Первый прыжок
Апрель 1943 года.
Самолет Ли-2, рев моторов, запах бензина. «Пошел!» — заорал инструктор. Сергей шагнул в пустоту. Купол раскрылся с глухим хлопком, и земля поплыла навстречу. Приземление в сугроб, дрожь в коленях, смех сквозь адреналин. «Живой!» — крикнул Санько, помогая ему собрать парашют. Тогда они еще не знали, что через полгода прыжок будет не на учебном поле, а в кромешной тьме над Днепром.
Днепровская Гроза
24 сентября 1943 года. 3:00.
Сергей сидел в качающемся крыле ПЛ-3, зажав между колен ППШ. Немецкие зенитки рвали небо, самолет трясло как в лихорадке. «Приготовиться!» — командир взвода Макаров поднял кулак. Зеленый сигнал. Ветер ворвался в люк. Сергей прыгнул, и через секунду трассирующие пули прошили его парашют. Он рухнул в болото, едва не сломав ногу. Вокруг крики: «Собирайся к маяку!» Но маяк уже горел — это немцы подожгли колхозный сарай.
Без вести
Группа из семи десантников пробиралась к условленному пункту.Санько был, ранен в живот, умолял: «Оставьте меня, возьмите патроны». Сергей шел вперед, стиснув зубы. Они взрывали мосты, пускали под откос эшелоны, но силы таяли. Через неделю от роты осталось 13 человек. «Где наши? Где подкрепление?» — Макаров, теперь старший, молчал. Приказ был ясен: «Держаться до подхода 40-й армии». Но 40-я армия застряла на восточном берегу.
Диверсанты:
Сентябрь 1943 года. Тылы группы армий «Центр»
Их группа из семи человек двигалась ночью, продираясь через болота, где вода стояла по пояс. Сапоги Санько, пропитанные гнилью, хлюпали с каждым шагом. Макаров шёл первым, сжимая в руке трофейный «Вальтер» — единственный пистолет с патронами. За спинами — три «ППШ», две гранаты РГД-33 и два килограмма тротила в водонепроницаемых мешках. Взрывчатку Санько нёс как ребёнка: «Шахтёрское ремесло пригодилось, ага?»
Рельсы в ад
Железная дорога Гомель–Киев. Немецкие эшелоны с танками и боеприпасами шли на восток дважды в сутки. Разведданные добыли через местного мальчишку, Витьку, который за банку тушёнки согласился стать глазами группы. «Охрана — десять фрицев, пулемёт на платформе», — шептал он, рисуя схему на мокрой земле.
Операцию начали на рассвете. Сергей и Юра подползли к полотну, пока Санько с Макаровым маскировали заряды. Взрывчатку заложили под шпалы, фитили сделали из распущенных верёвок парашютов. «Длиннее, чтобы успеть отползти», — бормотал Санько, закусывая губу. Когда прогремел первый взрыв, платформа с «Пантерами» рухнула в кювет, как подкошенный зверь. Немцы метались в дыму, ослеплённые пожаром. Группа уходила под прикрытием соснового леса, слыша за спиной автоматные очереди.
Ночные тени
Через три дня они нашли немецкий склад горючего у села Дубровка. Охрана спала в сарае, согреваясь шнапсом. Макаров приказал обойти пост через огород, где старуха-украинка, крестясь, указала на слабое место забора.
Санько и Юра подобрались к цистернам, обмотав их тротилом с детонаторами замедленного действия. Взрывчатку замаскировали под кучи навоза. Уходили до взрыва, но Юра споткнулся о камень. Лай овчарки поднял тревогу. Пришлось отстреливаться. Юра получил пулю в ногу, и Макаров тащил его на себе два километра, пока не скрылись в овраге. «Ты сумасшедший, нас бы всех покрошили!» — шипел Санько. «Мы не немцы, чтобы своих бросать», — отрезал Макаров.
Цена огня
К концу недели в группе осталось четверо. Юра умер от гангрены в заброшенной хате, истекая гноем. Витьку повесили на центральной площади Дубровки — немцы нашли в его кармане гильзу от «ППШ».
Последней операцией стал подрыв моста через Припять. Немцы охраняли переправу двумя танками и взводом пехоты. «Самоубийство», — хрипел Санько, но Макаров был непреклонен: «Приказ есть приказ».
Ночью Сергей пополз к опорам, обмотавшись проволокой, чтобы не звенели карабины. Заряды установили, но отходить было некуда — патруль заметил их. Завязалась перестрелка. Макаров прикрывал отход, стреляя из захваченного «МР-40», пока пуля не снесла ему половину черепа. Мост взорвался, когда Сергей и Санько уже плыли по ледяной реке, цепляясь за обгоревшие брёвна. Позже их подобрал проходящий мимо отряд и они вместе вернулись в штаб.
Висла
Январь 1945 года.
Сергей снова в строю. Теперь он командир отделения в 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. При форсировании Одера его бойцы первыми ворвались в траншеи фольксштурма. Санько, теперь уже старший сержант, тащил на плече огнемет. «Вот и встретились, “зеленый дьявол”!» — хрипел Сергей, стреляя в бегущих немцев. Но война не отпускала: через час, Санько наступил на мину, он скончался почти моментально.
Эпилог
Май 1995 года. Парк Победы, Москва.
Седеющий мужчина в пиджаке с орденами гладил рукой стелу с надписью «Днепровская воздушно-десантная операция». Сергей молчал. Он часто вспоминал эти моменты, запах горящего парашюта, крик Юры, глаза Санько. Он ушел, оставив у подножия монумента алую гвоздику.