Однажды Оля, сестра Ильи, сказала, что бывает очень сложно отказать человеку, которого любишь, особенно если ему пять лет.
Варе было не пять, а уже двадцать восемь, но у Берестова не получилось ей отказать. Хотя он не очень понимал, зачем ей это в принципе надо. Даже если она поняла, что он не мерзавец, вполне могла оставить это знание при себе и позволить ему уволиться. Так ведь было бы проще. Ей, конечно, не ему.
А теперь… а что теперь? Илья был более чем уверен — не выдержит она. Пара дней, несколько прикосновений — и новый приступ паники. И вот тогда он уговорит её, объяснит, что всё бесполезно, и видимо, остроту негативных эмоций способно сгладить только время.
Самому бы только не сорваться и не напугать Варю ещё больше. Тогда уж точно можно будет сразу идти вешаться…
Когда Илья в среду пришёл на работу, Варя уже сидела за своей баррикадой. Он с ней поздоровался, замечая, как напряглась её спина при его появлении непосредственно сзади, сел на своё место, чтобы лишний раз не нервировать, и поинтересовался:
— Не передумала?
— Нет, — ответила Варя, и так твёрдо, что Берестов даже удивился. — Я, знаешь, в отличие от многих других женщин, свои решения каждый день на противоположные не меняю.
Илья усмехнулся, вспомнив бывшую жену. Алла действительно постоянно меняла свои решения, причём не специально — просто меняла, и всё. Но она вообще была немножко чудачкой.
— Интересно, после вчерашней гулянки все на работу вернулись или кто-то решил бросить вызов Максиму? — задумчиво протянула Варя, щёлкая мышкой.
— Думаю, все. Кто же захочет бросать вызов генеральному директору? Хотя… у меня на прошлой работе был один товарищ, который если не пил — ничего, нормально. Но когда начинал, никак не мог остановиться. Вплоть до белой горячки, скорой помощи, больницы и кодирования. Так что на работе все знали, в случае чего — Витьку не наливать.
— Бедный.
Илья фыркнул.
— Сердобольная ты, Варь. А я вот таких людей не жалею. Это же элементарная вещь — если знаешь про себя, что пить нельзя, не пей. А он регулярно в запой уходил, мучая этим и работодателя, и свою семью.
— А чего не увольняли?
— Блатной был.
— А-а-а. — Варя немного помолчала, а потом добавила ехидным голосом: — У каждого свои недостатки. Кто в запой уходит, а кто шлюх заказывает.
Илья поморщился.
— Варя…
— Зачем это надо, я не пойму? Что, нельзя… — начала она раздражённо, но закончить не успела: к перегородке подошла Люда, очень приятная девушка из бухгалтерии, которая Берестову особенно нравилась по причине того, что не строила ему глазки.
И выглядела она настолько грустной, что Варя немедленно спросила:
— Случилось чего?
Люда очень громко вздохнула.
— Угу. Катастрофа. Не знаю даже, как быть. Понимаешь… Я же платье на свадьбу купила три месяца назад, в салоне рядом с домом, там скидки были большие как раз. И за три этих месяца я каким-то образом умудрилась поправиться… Теперь оно на мне по швам трещит, представляешь?!
Илья с трудом удержался от смеха. Но голос Люды был наполнен искренним и неподдельным горем, поэтому он изо всех сил сжал челюсти.
— Да-а-а, беда… — протянула Варя сочувственно. — А вернуть платье нельзя?
— Нет, — вновь вздохнула Люда. — Оно было по акции с условием невозврата. А на новое платье у меня денег нет. Мы же с Пашей все расходы расписали… Эдак в трубу вылетим… А свадьба через три недели!
— Надо на диету садиться, — сказал Илья, и Люда посмотрела на него, вытаращив глаза. — Ну да. Платье сдать нельзя, новое купить невозможно, значит, надо похудеть.
— Логично, — хмыкнула из-за баррикады Варя. — За три недели, если постараться, можно чуть скинуть. А пройдёт свадьба, нагонишь.
— Я никогда в жизни не сидела на диетах, — призналась Люда. — Даже не представляю, с чем их едят… Точнее, что там надо есть…
— А я сейчас тебе в интернете найду! — с воодушевлением сказала Варя и принялась стучать по клавиатуре. — Та-а-ак… Ага. Ух ты, даже по алфавиту список есть! Ананасовая диета, английская диета, ароматическая ди… Какая-какая? Ща заглянем… Берём кусочек банана, ломтик яблока, по щепотке мяты и ванили, всё это прогреваем на растительном масле и вдыхаем пары при первом ощущении голода. Так можно похудеть на 2 килограмма за месяц…
— Хм… — Люда задумалась. — Ну допустим… А сама диета-то где? А то, может, я при этом шоколадки буду трескать, как не в себе… Не пойдёт.
— Бразильская диета, голландская диета, голливудская диета…
— О, давай голливудскую.
— Ага. Первый день. Обед — 1 яйцо, 1 помидор, черный кофе…
— А где завтрак?
— Ну видимо, в Голливуде встают так поздно, что обед — он же завтрак. Итак, обед. 1 яйцо, 1 помидор, чёрный кофе. Ужин — 1 яйцо, зелёный салат, грейпфрут. Мда…
Девчонки задумчиво молчали, поэтому Илья рискнул сам прокомментировать прочитанное.
— Это не голливудская, а гастритная диета. Просто мечта для любого гастроэнтеролога. Зачем вообще морочиться? Лучше сразу выпить уксуса. Эффект будет такой же.
Люда вздохнула.
— А ещё что-нибудь есть, Варь?
— Ну… диета Ларисы Долиной. Это уже не Голливуд, может, потянет… Так. После 18.00 не есть. Первый день — 5 отварных картофелин в мундире, 0,5 кефира. Второй день — 200 грамм сметаны, 0,5 кефира. Третий день — 200 грамм творога, 0,5 кефира. Сплошной кефир… И на шестой день только кефир, а на седьмой — литр минералки.
Илья всё-таки не выдержал и заржал.
— Там внизу телефона ритуальных услуг нет? Самая нужная вещь после подобных экзекуций.
Варя хихикнула.
— Читаю дальше. Молочная диета. Каждый день выпивать 1 литр молока по стакану каждые два-три часа. Э-э-э, и всё, что ли? Так недолго и копыта отбросить.
— Это всё какой-то неадекват, — Люда поморщилась. — Извращённые способы самоубийства. А мне надо не самоубиться, а просто платье надеть!
— Кстати, — Берестов еле удержался от хлопанья самого себя по лбу, — у меня же младшая сестра после родов на какой-то диете сидела. Сейчас я позвоню, спрошу. Может, её способ окажется более адекватным, чем эти интернетовские голодательные ужасы.
— Голодные игры, — фыркнула Варя, и они хором засмеялись.
* * *
Пока Илья разговаривал по телефону, Варя вспоминала собственную встречу с Олей, старшей сестрой Берестова.
Она сразу поняла, в чём дело. Конечно, Алина рассказала маме про то, как они ходили по зоопарку с мальчиком, который тоже посещает её танцы, и с ними была ещё и «тётя Варя».
Когда она разговаривала с Олей, то физически ощущала уровень её любопытства — по стобалльной шкале Варя поставила бы ему девяносто девять. Нет, конечно, сестра Берестова была вежлива и ни о чём личном её не спрашивала, кроме одного — откуда Варя знает Илью. Ответ «коллега по работе» Оле не слишком понравился, это было заметно.
Но Варя её понимала. Если бы Дятел был старше, она бы тоже хотела его сосватать какой-нибудь хорошей девушке. Хотя… с Кешиной харизмой он и сам себя сосватает.
В общем, Варя Олю разочаровала. Однако их с Дятлом всё равно пригласили в гости. Видимо, не теряя надежды…
А пока она рассуждала, Илья положил трубку, и почти сразу к их перегородке подбежала совершенно счастливая Люда.
— А я решила проблему! — закричала она ещё в процессе бега. — Точнее, Паша решил. Позвонил в ателье, спросил, могут ли они расшить платье. Могут! А я даже не знала. Я же шить не умею!
— Здорово, — с искренней радостью выдохнула Варя. — И я вот не умею. Даже не подумала…
— Но диету всё же возьми, — сказал Илья, вставая с места и протягивая Люде листочек с какими-то рекомендациями. — На мой взгляд, вполне себе съедобно. Диетолог составлял. Вдруг пригодится.
— Спасибо, — поблагодарила его Люда и убежала на своё рабочее место.
— А ларчик просто открывался, — прокомментировала Варя, когда Берестов сел и застучал по клавиатуре.
— Угу. И я тоже что-то не подумал.
— Тебе простительно. Ты же мужчина.
— И что?
— Мужчины должны разбираться во всяких винтиках, шпунтиках, гайках и шурупах. Перешив платьев — не их дело.
— Да? Есть у меня знакомая, которая всю мебель в своей квартире сама собирала. И знакомый, который любит вязать…
— Это частности. Хотя я немножко завидую. Для меня в этой сфере существует только гвоздь… и всё остальное. Примерно как: «Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса» — «Варя, это гвоздь. Гвоздь…»
— И тут гвоздь такой: я не гвоздь, я шуруп.
— Вот-вот.
— Или винт. Или болт. Или дюбель.
— Дюбель? — изумлённо повторила Варя. — Это что за бабуйня, как говорит мой папа. Я знаю только слово «дебил». Ну ещё «дембель».
— Это такая штуковина, которая забивается в дырку, нап ример, в стене, а потом туда вставляется что-то другое. Дюбель нужен, чтобы стена не раскрошилась. А что, папа у тебя поклонник «Теории большого взрыва»?
— Ага. «Это что за бабуйня» и «етижи пассатижи» я от него слышу постоянно… не при Дятле, конечно.
— А мне больше нравится «Да мне по бую!»
— Во, и это тоже. — Варя вздохнула. — Жаль, нельзя так клиентам сказать. Не поймут…
— Ну почему же нельзя? Можно. Если они хотят, чтобы мы рекламировали их буи… Морские или речные…
От смеха она чуть под стол не уползла. А отсмеявшись, выдавила из себя:
— Нет, таких клиентов я за семь лет ни разу не встречала…
Вечером Илья должен был подвести Варю до дома, как они и договаривались. Она немного волновалась, но не из-за него — из-за себя. Не хотелось сорваться и всё испортить.
Хоть бы она действительно смогла перебороть свой страх…
Сесть в машину опять оказалось довольно-таки легко. Только Варя чувствовала, как напряжён Илья — словно струна натянутая. Он специально шёл чуть впереди, чтобы она не волновалась, и Варя могла наблюдать его широкую спину, которая казалась ей сделанной из камня. И тёмные волосы на затылке были чуть влажными, словно он вспотел от волнения.
— Может, сядешь сзади? — спросил Берестов, открывая дверь. Варя покачала головой.
— Нет. Заднее сиденье сработает как баррикада у нас на работе. То есть это не чистый… эксперимент.
— Ну так, может, и не надо чистый?
— Надо-надо.
— Ладно, как хочешь.
Варя села в машину и попыталась расслабиться. Пока всё было хорошо, страха она не ощущала, тошнотой тоже не накрывало, и даже просто присутствие рядом Ильи не казалось неприятным. Она ощущала только лёгкий, как говорил её папа, мандраж.
— Музыку включить?
— Давай.
Илья включил аудиосистему, и в Варю сразу ударила волна тяжёлого рока.
— Ой, — она вздрогнула и поморщилась.
— Извини, — Илья что-то нажал, и музыка стала обычной, лёгкой и ненавязчивой. — Люблю громкий шум. Помогает расслабляться, как ни странно.
— Ну каждому своё. У меня от такой музыки мозги через нос вытекают.
— Понимаю, — усмехнулся Берестов, трогаясь с места.
Какое-то время Варя наблюдала за дорогой, а потом вздохнула и закрыла глаза. Так было проще. Хотя немного отвлекали от умиротворения движения Ильи, а также запах его туалетной воды. Вот только Варе он даже немного нравился. Наверное, потому что тогда, в тот день, Берестов ею не пах. Он ведь только-только из ванны вылез…
Зря она вспомнила. Стало не по себе. И чтобы отвлечься, Варя спросила первое, что пришло в голову:
— А ты говорил, у тебя была собака. А сейчас нет животных?
— Нет.
— А почему?
Несколько секунд Илья молчал, и Варя даже начала думать, что он не расслышал её вопроса.
— Сначала очень переживал смерть Джека, потом учился, и было не до животных. А когда стал жить отдельно от родителей, дома появлялся настолько редко… Заводить в таких условиях собаку — только мучить.
— А кошку?
— Да я как-то не любитель. Нет, в гостях могу потискать и на фотки поумиляться, но самому заводить… Не понимаю я их. Для чего они нужны? Ну, погладить там, на ручки взять. И ещё не каждая кошка дастся. А собаку дрессировать можно, брать с собой повсюду… Собака — друг, а кошка — сосед по жилплощади.
— Интересная теория, — пробормотала Варя. — А у Максима другая.
— У Юрьевского?
— Да. Он говорит, что у всех животных свой характер, как у людей. У собак, у кошек. И бывает же, когда люди живут душа в душу, а бывает, что всю жизнь как соседи, потому что не твой это человек. И с животными так же. Надо ещё своё найти.
— А как искать, Максим инструкцию не написал? — кажется, Берестов развеселился.
— Ты зря смеёшься, ему мы со Светой то же самое сказали. Большинство людей домашнего питомца себе по внешности выбирают. Хочу сфинкса, хаски, йоркширского терьера… Макс знаешь, как говорит? «Как будто это не живое существо, а картинка, которую они собираются на стенку повесить».
— Дон Кихот он всё-таки.
— Угу.
Варя усмехнулась, вспоминая, как после этой своей фразы Юрьевский обычно начинал с горечью вещать о том, что люди через какое-то время начинают понимать: а картинка-то, оказывается, кушает много… И болеет иногда… А если уж совсем не повезло, то эта картинка может, например, писаться в постель или драть обои в коридоре. Непорядок. И картинку выкидывают на улицу.
А ещё Макс часто и с большой горечью рассказывал Варе историю о том, как его знакомые волонтёры нашли на улице белого кота с рыжим хвостом. Нашли — и вспомнили, что пару недель назад видели о нём объявление. Мол, потерян, ищем. Позвонили, и им ответили: уже не ищем — купили себе нового кота. А «старого» можете забирать — не нужен.
У Вари, как и у Макса, это в голове не укладывалось. А Юрьевский потом ещё добивал её рассказами про выброшенных на мороз сфинксов — наверное, чтобы она окончательно разочаровалась в человечестве.
— Варь… а можно, теперь я спрошу?
Хорошо, что Илья заговорил, а то она, вспомнив истории их генерального директора, впала в пессимизм.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Эви Эрос