- Че это? - начала злиться женщина. - За что мне в тюрьме сидеть?
- Мне то не рассказывай, - заговорщицки подмигнул жиртрест своими крохотными глазками. - Уж я то знаю, где ты и что ты творила по молодости...
- Ничего я не делала! Жила себе сначала в селе, потом в Стокгольме, и жила!
- А в банде, скажешь, не состояла? Которая невинных людей похищала, мучала и убивала?
- Я никого не похищала и не убивала!
- Но подельнички то твои - тогось... - опять подмигнул Журя.
- Какие еще подельники? Ну были соседи по селу, дальше что? Откуда я знала бы, чем они занимались?
- Не нервничай, Амина, чай, не в своей малине с бандой... Спокойно давай обсудим.
- Нечего мне с тобой обсуждать! Давай плати, и я пошла!
- Что ты заладила, Амина, плати да плати? Заплачу, конечно, я честный. Ты садись, садись, в ногах правды нет, как говаривал главарь банды и твой большой друг Муса.
- Платить будешь или тебе подарить эту жратву, как нищеброду?
- Грубая ты, Амина, и злая. Нехорошо такой быть, некрасиво. По какому номеру то переводить? - Журя действительно взялся за телефон. Женщина назвала номер. - О, связь барахлит, интернета нету. У тебя есть, Амина?
- Есть, четыре палочки!
- А у меня ни одной... сама посмотри. Так значит, говоришь, не сидела. Это в России. А в Швеции сидела?
- Там то чего? Я законопослушно жила.
- Откуда я знаю? Может, твоя злая натура свое взяла, ты и там кого-то - чик! Не? Да, шучу, шучу, Амина! Мы же с тобой старые друзья...
- Таких друзей я в гробу видала.
- Вот именно, Амина, в гробу, - многозначительно посмотрел Журя. - И меня бы в гробу видала, и еще многих честных и невинных граждан... Хорошо, что руки коротки! Бодливой корове Бог рогов не дает.
Думаете, женщина еще больше разозлилась и ушла, хлопнув дверью? Как бы не так! И дело здесь не только в двух с копейками тысячах рублей, которые прожрал Журя и которые должен был заплатить. Странным образом этот холеный лоснящийся жиропуп напомнил ей времена счастливой молодости, когда они любили с Русланом друг друга и казалось, впереди их ждало все самое лучшее, несмотря на межвоенное лихолетье и угрозу новой беды. Когда ей даже нравилось (подсознательно, конечно) грубить, психовать, рычать на мужчину, хоть бы и такого как Журя! Включать свой режим Ксантиппы, так сказать. Поэтому Амина вновь села в просторное кресло.
- Сам ты корова, придурок. Плати, говорю!
- Не видишь, что ли, связи в телефоне нету? - огрызнулся Журя. - У тебя терминал оплаты есть? Нету? У порядочного ресторатора должен быть. Ааа, так ты, небось, налоги не платишь, поэтому по перечислению берешь!
- Не переживай, все налоги плачу, какие надо.
- Ну-ну, так я тебе и поверил, - в который раз подмигнул развязно жирняй. - Ну я же тебя не обвиняю, я не из наложки. Понимаю, что эквайринг дорогой, налоги высокие, амортизация, фигация, разные издержки... Мы же старые друзья, Амина!
- Отвали ты! Нашелся мне тут друг. Че там со связью?
- Нету, - Журя чистосердечно протянул показать телефон, где и правда не было следов мобильного интернета. На самом деле, как мы помним, у него в элитной палате имелся свой вай-фай, и Журя давно отключил GPRS. - Погоди, может, еще появится. Давай пока поболтаем, что ли.
- Не о чем мне с тобой говорить.
- Ну ты поняла, что я - табу? Меня неведомая сила защищает, которая карает всех, кто мне зло причинил. И тебя вон покарал соразмерно...
- Никто меня не карал, че ты мелешь?
- А то, что ты, извини, конечно, за прямодушие, сейчас вдова - это не кара небесная? То-то же, - назидательно сказал жирдяй. - Мусу, Зайнди, Беслана и Абу серьезно покарала, потому что они меня убивать хотели... Ведь было же? Быыыыло. А кстати! - он изобразил внезапное прозрение. - Ты же тоже меня убить хотела!! Разве нет?
- Ты наглец! Кто тебя кормил, отходы твои вонючие выносил, печку топил?
- Вот именно за эти добрые дела ты так легко и отделалась, Амина, - он погрозил жирным коротеньким указательным пальчиком. - Но я знаю, что если бы те два палача меня действительно убивать пришли, ты с удовольствием на камеру бы снимала.
- Нужен ты мне был... - презрительно фыркнула женщина.
- Ладно, не будем старое ворошить, - деланно великодушно заявил Журя. - Мало ли кто что по молодости да глупости натворил, верно, Амина? - она непроизвольно кивнула в знак согласия. - Но совесть то должна быть! Тебя совесть вообще не мурыжит ни капельки?
- Не за что мне! И вообще, ты что, мулла тут выискался, про совесть заговорил...
- А вот подумай хорошенько, Амина. Перед тобой - невинная жертва инфернального зла. Кто содействовал этому злу? На чьей душе это несмываемое пятно мрака и тьмы?
- Да иди ты! Плати, говорю!
- Замолить свой тяжкий грех ты только одним способом можешь, Амина. Это любой алим подтвердит.
- Каким еще?
- Если будешь теперь холить и лелеять эту жертву. То есть меня.
- Чего? Ах ты скотина! - привстала с места женщина и метнула горящий взгляд. Она и правда была на грани вспышки ярости, и Журя поспешно ответил:
- Я имел в виду скидочку на питание в твоем кафе! А ты что подумала? Мы же друзья, Амина.
- Обойдешься без скидки.
Тянуть дальше оплату было уже рискованно для жиробаса, и он незаметно включил вай-фай. С деловым видиком переспросил номер счета, сумму, оплатил и показал чек. Одновременно у Амины звянул телефон - пришло банковское оповещение о пополнении баланса. Она тут же встала и вышла не прощаясь. Журя развалился на своей удобной, как в пятизвездочном отеле, кровати. Он был очень доволен собой.