На пятом альбоме The Doors отказались от сомнительных экспериментов ради сырого электрического блюза, с которого они когда-то начинали. Несмотря на личные и творческие сложности, «Morrison Hotel» сигнализировал о возвращении группы к форме — и спустя 55 лет по-прежнему производит сильное впечатление.
- Доступна премиум-подписка! За символическую плату 199 рублей вы можете поддержать канал и получить доступ к эксклюзивному контенту.
Немногие альбомы начинались в столь неблагополучных обстоятельствах, как «Morrison Hotel» — пятая полноформатная пластинка квартета из Лос-Анджелеса The Doors. Критики не пощадили их предыдущую работу — экспериментальный альбом «The Soft Parade», для записи которого потребовались оркестр, хитрые наложения, девять месяцев в студии и колоссальные бюджеты.
Безусловно, самой большой проблемой, с которой столкнулись The Doors в конце 1969 года, было всё более нестабильное поведение харизматичного вокалиста Джима Моррисона.
Выбравший путь поэта сын контр-адмирала ВМС США, он к тому времени скатился в банальный алкоголизм. На сцене он мог нести околесицу и ходить туда-сюда, словно лунатик. Прежде привлекательный и загадочный, Джим заметно округлился, его опухшее от возлияний лицо скрывала огромная борода.
Проблемы группы усугубились 1 марта 1969 года, когда Моррисона арестовали на сцене в Майами за то, что он якобы обнажился перед публикой. Скандал привёло к отмене множества концертов, поскольку промоутеры опасались связываться с непредсказуемыми артистами.
За день до того, как The Doors вошли в Elektra Studios, чтобы начать работу над новым альбомом, Джим был арестован ФБР за нарушающее общественный порядок поведение на борту самолёта. Если бы его признали виновным, ему грозило бы 13-летнее тюремное заключение.
Президент Elektra Records Джек Хольцман, весной 1966 года подписавший контракт с группой, определённо не был от всего этого в восторге: «Всё могло закончиться после Майами. Они не знали, что делать. Я сказал: "Пора записывать ещё одну пластинку. Идите в студию и там выплёскивайте своих демонов"».
Гитарист Робби Кригер вспоминал: «Если в инциденте в Майами была положительная сторона, так это то, что отменённые концерты позволили нам выделить время на сочинение».
К тому времени, когда The Doors собрались вместе в первый день записи, остальные участники группы почти не разговаривали с Джимом Моррисоном и не знали, как ему помочь. Сам он прибыл в студию без каких-либо идей. Его больше привлекали тусовки в клубе, где он напивался порой до такого состояния, что лежал в канаве, а посетители просто перешагивали через него.
Ранее именно Джим Моррисон был движущей творческой силой команды, приезжая на сессии звукозаписи с готовыми текстами и мелодиями. Перед началом работы над «Morrison Hotel» рыться в блокнотах вокалиста в поисках текстов для новых песен пришлось клавишнику Рэю Манзареку.
Группа отказались от экспериментов, перейдя в формат живого джема. Песни рождались просто и органично. Такой подход сразу пошел на пользу нескольким выдающимся композициям, и в первую очередь открывающему пластинку «Roadhouse Blues». Организованная какофония из буги-вуги, пыхтящей губной гармошки (на которой сыграл Джон Себастьян из The Lovin' Spoonful), грохота барабанов и баса ветерана рокабилли Лонни Мака — одна из лучших вещей The Doors.
Блюзовая атмосфера определяет настроение «Maggie M'Gill», ленивой «The Spy» и энергичной «You Make Me Real». Но палитра пластинки вышла за рамки блюз-рока. Альбом дал поп-песню «Ship Of Fools», а также нетипичный для группы фанковый рок-номер с абсурдным названием «Peace Frog», который с годами занял место среди лучших песен The Doors.
Ради заполнения места на пластинке пришлось достать из закромов одну из старых песен — переосмысленную «Waiting for the Sun» 1968 года, звучавшую уже немного не ко времени, но всё ещё достаточно убедительную, чтобы удержать внимание слушателя. Она могла бы стать заглавной в третьем альбоме The Doors, но была отложена на полку.
На каждой стороне виниловой пластинки было заготовлено по медленной балладе. «Blue Sunday» и «Indian Summer» остались как-то в тени среди прочего материала, но они помогают сбавить темп и обеспечивают моменты тихой трансцендентности, возникшие словно из тлеющих углей некогда бушевавшего пожара «The End». Джим Моррисон при этом даёт волю внутреннему Фрэнку Синатре. Именно этого певца он называл своим любимцем на все времена.
Запись продвигалась неравномерно из-за пьянства Моррисона. Однажды он пришёл на репетицию и выпил 36 банок пива. По словам Пола Ротшильда, в двух случаях из трёх он либо не хотел работать, либо приходил в студию в неадекватном состоянии и намеренно тормозил весь процесс: «Большая часть моей энергии уходила на то, чтобы скоординировать Джима с группой».
Но возвращение к сырому, базовому, спартанскому звучанию означал, что требования к вокалисту были сведены к минимуму. Продюсер Пол Ротшильд поощрял The Doors действовать инстинктивно, а не тратить часы и дни на поиски идеального варианта.
На альбом попала и «Queen Of The Highway» — один из последних по-настоящему великих номеров Моррисона/Кригера с его джазовым электропиано, извивающейся гитарой и медовым голосом Джима. Песня показывает, на что были способны The Doors и в какую сторону могли бы двигаться, если бы смогли удержать своего вокалиста от саморазрушения.
Название альбома The Doors позаимствовали у отеля, который Рэй Манзарек заметил во время поездки по центру Лос-Анджелеса. К моменту фотосессии Джим Моррисон был как раз гладко выбрит: он готовился к очередному судебному заседанию и стремился выглядеть прилично. Однако сделать легендарную фотографию оказалось сложнее, чем предполагалось, и она была добыта партизанским методом.
Робби Кригер вспоминал: «Это была ночлежка, номера в которой стоили два с половиной доллара, что было очень дешёво даже тогда. Когда мы с фотографом Генри Дилтцем зашли туда, администратор не разрешил нам делать снимки в вестибюле. Мы смирились с тем, что будем позировать снаружи на тротуаре, но когда администратор покинул свой пост, Генри предложил нам бежать внутрь и позировать у окна. Он быстро сделал несколько снимков, прежде чем клерк вернулся. Итак, у нас была обложка».
«Morrison Hotel» был выпущен 9 февраля 1970 года и после критического провала «The Soft Parade» был воспринят критиками и поклонниками вполне благосклонно. The Doors начали год с успешных концертов в Нью-Йорке. Их новый альбом достиг 4-го места в Америке и 12-го — в Великобритании.
Теперь Джим Моррисон путешествовал с собственной свитой, отдельно от остальной группы. Его настроение на сцене менялось в зависимости от веществ, которые он принимал: под одним он мог быть шутливым и выкладывался по полной, под другим — едва шевелил губами и с трудом держался за микрофонную стойку, чтобы не упасть.
Хотя альбом не породил ни одного хитового сингла, его хрустящий, наэлектризованный звук помог The Doors вернуть популярность в среде андеграунда. Поддержанный массой положительных рецензий, «Morrison Hotel» позже получил платиновый статус во многих странах. Голодная, смелая пластинка доказала, что The Doors полны сил и энергии на пороге 1970-х.
Вспоминая былые деньки в студии, Робби Кригер : «На самом деле по большей части мы действительно получали удовольствие. Мы всё ещё не думали о записи как о работе. Она могла занять много часов, временами было скучно... Но как только мы начинали играть, всегда было весело. Мы были довольно странной группой, но когда собирались вместе, всё обретало смысл».
Надеюсь, вам понравилось! Буду рад, если вы поддержите материал лайком, комментарием и подпиской!