— Вы думаете, нам, мужикам, легко? — Виктор Сергеевич откинулся на кушетке и устало выдохнул. — Думаете, мы правда лоботрясы?
Он всю жизнь строил семью. Любил каждую из своих жён, делал всё, чтобы дети были счастливы. Пахал, решал проблемы, радовал, вытаскивал на себе весь быт. А итог?
— Первая… — он хмыкнул. — Двадцать с небольшим, захотела чего-то другого. Нашла лысого себе на пятнадцать лет старше, зато с деньгами. Вторая? Видела во мне только бумажник. Ну, я подумал — ладно, деньги решат всё. Не решили. А третья…
Виктор покачал головой.
— Она без тёщи даже ребёнку зад помыть не могла. Бедный малец.
Он поправил подушку под головой. Бар с друзьями уже давно не привлекал — не пил лет десять. Здесь было проще.
Психолог — молодая, едва за тридцать, но удивительно приятная. По его меркам даже красивая, хоть и худая, как щепка. И главное — не пыталась копаться в старых ранах. Скорее слушала, как добрый собеседник, чем анализировала.
Только вот Виктор Сергеевич не пил. И даже мысли не допускал о том, чтобы предложить ей куда-то сходить.
— Я не бездельничал, Ольга, — Виктор усмехнулся, глядя в иллюминатор, за которым расстилалась безграничная гладь океана. — Первые алименты меня научили, что нужно работать. Не просто пахать, а находить пути, которых другие не видят. Тогда я стал таксистом. Через три года у меня уже был небольшой автопарк. Потом — ферма. Сейчас… Сейчас у меня поля, комбайны, люди работают, заводы ждут поставки. Гречка, пшено, подсолнечник. Деньги есть, статус есть. А вот семья… — он тяжело выдохнул. — Её нет.
Он замолчал. В каюте было тихо, только ровное гудение лайнера напоминало о сотнях пассажиров, которые отдыхали в своих люксовых номерах. Ольга — бортовой психолог, молодая, но с цепким умом, сидела напротив и внимательно слушала.
Она сделала несколько пометок в своём блокноте, затем отложила его, скрестив пальцы.
— Виктор, давайте попробуем разобраться. — Она посмотрела на него с лёгкой задумчивостью. — Вы всю жизнь строили. Бизнес, успех, достаток. Всё, что в вашей власти, вы смогли организовать и выстроить. А вот в личной жизни почему-то не сработало. Скажите, когда вы женились, чего вы ждали? Чего искали в женщине?
— Стабильности, наверное. — Он пожал плечами.
Ольга кивнула, слегка улыбнувшись.
— Знаете, что я вижу? Вы относились к семье, как к ещё одному проекту. Всё должно работать: мужчина зарабатывает, женщина заботится о доме, дети растут в достатке. Всё логично. Но люди — не бизнес. Их нельзя просто вложить в систему и ждать, что она сработает.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Виктор, у вас всегда были деньги в голове? Вы когда-нибудь жили с женщиной просто потому, что хотели быть рядом с ней? Без мыслей, сколько она стоит, сколько в неё вложено, сколько вы теряете, если всё рушится?
Он молчал.
Ольга слегка наклонилась вперёд.
— Вы не виноваты в том, что случилось. Но, возможно, просто не тех выбирали? Или… не то в них искали?
Она на мгновение задумалась, затем добавила:
— Вы ведь не привыкли проигрывать. Вам проще сделать выводы, исправить ошибки и двигаться дальше. Только вот в жизни, в чувствах — всё не так просто. Вы когда-нибудь позволяли себе не контролировать? Не планировать? Просто чувствовать?
Виктор задумался. Океан за окном был спокоен, лайнер шёл ровным ходом. А в его голове, возможно, впервые за много лет, что-то начинало меняться.
— Я понимаю, о чём вы. Это только так кажется. Вы привыкли работать с богачами, а я простой парень, можно сказать, из деревни. Родители переехали в алтайскую глушь, и в свои десять с небольшим я застал развал великой страны, что называется, не чувствуя — мы жили на своём. Коровы, куры, огород. Работать приходилось много, помогать им.
Уже тогда почему-то в моей башке складывались идеализированные понятия любви. Мне нравились девочки, и я влюблялся. Отец бухал как чёрт, мать бил периодически. Когда я вырос, отвесил ему знатных. Тогда он подуспокоился, но всё-таки в семье было неспокойно.
И вот тогда! Я думаю, именно тогда и родилось в моей голове это безумие. Я захотел семью. Наверное, в мыслях это была идеальная семья, и к ней прилагалась идеальная жена. И я ценил своих будущих супруг, каждую, и вовсе не за то, что вы говорите. Я строил отношения очень разносторонне. Основное правило было в том, чтобы женщина была под моей защитой, в комфорте и достатке. Чтобы ничто из внешнего мира не могло ей причинить зла, а она могла заботиться о детях...
Не знаю, что не так.
Ольга внимательно слушала, не перебивая. Она уже привыкла к тому, что Виктор не любит, когда его перебивают, особенно в такие моменты. Он говорил не просто слова — он вытаскивал из себя пласт за пластом то, что, возможно, никогда никому не рассказывал.
Она слегка наклонилась вперёд, сложив ладони.
— Это не безумие, Виктор. — Её голос был спокойным, но твёрдым. — Это попытка создать то, чего у вас не было. В детстве вы видели хаос, видели страх, насилие, пьянство, нестабильность. И вам хотелось совсем другой жизни. Там, где никто не кричит, не бьёт, не уходит в запой. Где всё правильно, честно, надёжно. Верно?
Она поймала его взгляд.
— Вы не просто хотели семью. Вы хотели создать крепость. Убежище. Не для себя — для неё. Для женщины, которая должна была в нём жить. Чтобы она могла растить детей, а вы бы стояли у ворот, отгоняя всех врагов.
Она замолчала на мгновение, обдумывая.
— Но вот вопрос, Виктор. — Она чуть качнула головой. — А где в этой системе вы сами? Где тот, кто не просто даёт, а получает? Не защитник, не добытчик, не каменная стена, а человек? Вас кто-то любил просто так? Без условий, без выгоды?
Она внимательно следила за его реакцией.
— Вы пытались построить идеальную семью. Но не заметили, что семья — это не проект, не конструкция, не модель. Это люди. А люди — сложные, переменчивые. Иногда они не хотят сидеть в замке. Иногда им важно что-то другое.
Она сделала паузу, затем добавила мягче:
— Мне кажется, вы не ошибались. Вы просто… всё это время искали не то. Не партнёра, а того, кому можно отдать свою заботу. И вот вопрос: кто в итоге позаботился о вас?
Она не давила. Просто ждала ответа.
Он встал с кресла, не спеша прошёлся по просторной каюте, разглядывая картины на стенах. Пространство кабинета бортового психолога выглядело скорее как уютный салон дорогого отеля, чем рабочий кабинет. Высокие потолки, мягкое рассеянное освещение, удобные кожаные кресла цвета молочного шоколада. Панорамное окно занимало почти всю стену, открывая вид на безбрежный океан.
Картины здесь были подобраны со вкусом — Виктор это сразу заметил. Не дешёвые принты, а настоящая живопись. В углу — абстракция с глубокими синими и бирюзовыми оттенками, напоминающая подводный мир. Рядом — классический морской пейзаж: грозовое небо, чёрная вода, корабль, который вот-вот накроет волна. А у двери — что-то совершенно другое: женщина в красном платье, одна, на фоне туманного города.
— Я, Ольга, не дебил, — наконец сказал он, останавливаясь у картины с женщиной. — Достаточно понимаю в людях и женщинах, иначе не достиг бы тех высот, которые есть сейчас. Для вас я, наверное, фермер, мужик с полей. Но я хорошо разбираюсь во многих вопросах. Например, у меня есть фонды, в которых я оборачиваю деньги через ценные бумаги, и много других активов. Я даже изучал программирование. Просто в нашей с вами стране сейчас выгодно работать с землёй и техникой.
Он посмотрел на неё.
Она сидела в кресле, поджав одну ногу под себя, и внимательно наблюдала за Виктором. Ей нравилось, что он наконец двинулся с места — слишком долго сидел в одном положении, будто в ловушке собственных мыслей.
Ольга выглядела легко и аккуратно, но в её облике читался профессионализм. Худая, с тёплым миловидным лицом, короткое каре оттенка пшеницы подчёркивало её скулы. Одежда неброская, но стильная: лёгкая кремовая блузка, заправленная в тёмные, идеально сидящие брюки. На тонком запястье — золотые часы. Маникюр сдержанный, без лишнего блеска, но ухоженный.
Она убрала прядь волос за ухо и чуть улыбнулась.
— Виктор, я не вижу перед собой "мужика с полей". Если бы я судила людей так примитивно, вряд ли была бы хорошим специалистом, согласны?
Она немного откинулась назад, внимательно изучая его реакцию.
— Вы говорите, что хорошо понимаете женщин. Но… знаете, что интересно? Вы объясняете это не тем, что у вас был какой-то значимый опыт любви, не тем, что вы жили в здоровых, крепких отношениях, а тем, что умеете анализировать. Оцениваете. Разбираетесь. Как в финансах. Как в рынках.
Она выдержала паузу, позволив словам улечься.
— А теперь вопрос. — Она склонила голову чуть набок. — Вам самому не кажется, что любовь — это не про разбор, а про чувство?
Она улыбнулась чуть шире, но не насмешливо — скорее с мягким, женским пониманием.
Виктор посмотрел в огромное панорамное окно, за которым переливался тёмно-синий океан. Вечернее солнце окрашивало небо в золотистые оттенки, а где-то далеко на горизонте сверкала белоснежная линия облаков. Лайнер шёл ровно, мягко, почти не качало.
— Была у меня жена. Ну, та, последняя. Не тупая какая-то курица, не мамина дочка. — Он чуть склонил голову, глядя на воду. — Я вообще вывел для себя одну закономерность: если у женщины за спиной куча родственников, если родители рядом, она становится мягче. Начинает постоянно оглядываться на них, думать о них. А нет ничего хуже, чем чужие люди, даже если это её родные, которые лезут в твою семью.
Он выдохнул, чуть покачал головой.
— Но ведь не они виноваты. Виноват тот, кто их слушает. — Он бросил на Ольгу внимательный взгляд. — Родственники могут быть какие угодно, но если один из супругов им поддаётся, если позволяет вмешиваться в вашу жизнь, это уже его вина. Он сам их пускает в ваши отношения.
Он снова посмотрел в окно.
— Так вот. Я раньше зарекался: зачем мне женщина с детьми? Предыдущий брак, чужие дети — зачем мне всё это? Но она… — он замолчал на секунду, будто пытаясь подобрать слова. — Не знаю даже, чем, но сразила меня. В общем, любовь.
Он чуть усмехнулся, но улыбка быстро сошла на нет.
— У неё две дочки. Голову мне знатно делали. Сначала старшая, потом младшая, когда подросла. А потом у нас с ней родились ещё двое пацанов. Всё бы ничего… Но знаете, чем кончилось?
Он перевёл взгляд на Ольгу, ожидая её реакции.
Та слегка откинулась в кресле, скрестила руки, задумчиво взглянула на Виктора. В её глазах не было осуждения, только внимательность.
— Знаете, Виктор, вы правы в одном: семья — это не только двое, но и те, кто их окружает. И да, когда женщина слишком сильно опирается на мнение родных, это превращается в проблему. Но есть нюанс.
Она чуть сместила взгляд к окну, словно сама на секунду задумалась, а потом продолжила:
— Вы сильный человек, привыкли всё решать, держать под контролем. Вы строили не просто семью, а систему, где каждому отведена роль. Вы — защитник, добытчик. Женщина — хранительница очага. Всё логично, да?
Она улыбнулась коротко, но без насмешки.
— Вот только дети — не деталь в механизме. Они всегда останутся для матери частью её прошлого. И если вы берёте женщину с детьми, вам приходится брать и этот багаж. Вы приняли? Да. Но, судя по всему, ждали, что они встроятся в вашу систему, примут ваш порядок. А дети, особенно если они уже не маленькие, могут воспринимать нового мужа матери не как защитника, а как конкурента.
Она выпрямилась, чуть подавшись вперёд.
— Я не знаю, как было у вас, но могу предположить. Дочки не приняли вас сразу, верно? Возможно, протестовали, возможно, провоцировали. А вы воспринимали это как попытку подорвать ваш авторитет в семье. Не как подростковый бунт, не как защитную реакцию, а как личный вызов. И тут начинается борьба.
Она выдержала паузу, давая ему возможность осмыслить сказанное, а затем добавила:
— Вопрос не в том, кто был прав или виноват. Вопрос в том, чувствовали ли вы себя дома… дома. Или всё это время оставались в позиции человека, который должен удерживать власть, доказывать своё место.
Она посмотрела прямо на него, не пытаясь анализировать дальше. Просто дала ему время.
**********
Лайнер был огромен. Настоящий плавучий город, созданный для тех, кто привык к комфорту. Белоснежные палубы, сверкающие на солнце, рестораны с панорамными окнами, бассейны, джакузи, магазины, казино — всё для того, чтобы пассажиры чувствовали себя беззаботно.
Виктор не искал развлечений. Ему нужно было просто время. Чтобы думать, смотреть на воду и слушать, как гудят двигатели.
Он вышел из кабинета Ольги, едва бросив короткое «Спасибо», и направился на открытую палубу. Свежий морской воздух ударил в лицо, он вдохнул его полной грудью.
День был потрясающий. Небо — чистое, без единого облака. Солнечный свет отражался от волн, превращая океан в бескрайнее полотно переливающейся лазури. На палубе было людно, но не шумно. Пассажиры наслаждались поездкой: кто-то загорал в шезлонгах, кто-то прогуливался, парочки пили коктейли, облокотившись на перила. Безмятежность. Спокойствие.
Виктор опёрся о поручень и некоторое время просто смотрел вдаль. Океан всегда завораживал его — в нём была сила, мощь, но в то же время покой, которого ему так не хватало.
— Добрый день, сэр! — раздался голос сбоку.
Он повернул голову и увидел матроса в безупречной белой форме. Молодой, загорелый, улыбчивый — похоже, один из тех, кто работал с пассажирами.
— Добрый, — кивнул Виктор.
— Вы удачно выбрали время для прогулки, — матрос посмотрел на горизонт. — Сегодня у нас редкая возможность — мы подойдём к Саргассовому морю. Хоть и не вплотную, но сможете увидеть его, если захотите.
Виктор слегка нахмурился.
— Саргассово? Знаю, что-то слышал… но не припомню, что там особенного.
— О, это очень необычное место, — матрос оживился. — Представьте себе море… без берегов. В самом центре Атлантики, где нет ни островов, ни материков. Это единственное море на планете, которое не омывает землю.
Виктор взглянул на него внимательнее.
— Интересно…
— И это ещё не всё, — продолжал матрос. — Воды там густо покрыты водорослями, настоящие зелёные поля прямо в океане. Их называют саргассами. Испанцы, когда впервые увидели это место, думали, что их корабли застрянут. Казалось, будто море затягивает их в свои сети.
— Красиво звучит, но… — Виктор усмехнулся. — Честно говоря, звучит как ещё одно место, куда я бы не полез.
Матрос рассмеялся.
— Это место всегда было окутано тайнами. Некоторые моряки считали его зачарованным, другие — кладбищем кораблей. Говорят, здесь находили дрейфующие суда без экипажа, с разложившимися телами. А ещё… — он наклонился ближе, будто рассказывая тайну, — Бермудский треугольник проходит как раз через часть Саргассова моря.
Виктор скептически приподнял бровь.
— Вы намекаете на мистику?
— Я? — Матрос ухмыльнулся. — Просто рассказываю, сэр. Но что-то в этом месте действительно особенное. Оно не похоже ни на одно другое море в мире.
Виктор снова посмотрел на горизонт.
Где-то там, впереди, лежало это загадочное место. Саргассово море. Бескрайнее, покрытое водорослями, окутанное легендами.
*********
Виктор поднялся на верхнюю палубу, где располагалась зона отдыха с бассейном. Здесь царила совсем другая атмосфера — ленивый, тягучий отдых, запах дорогих коктейлей, солнцезащитного крема и прохладной воды. Громкая, но ненавязчивая музыка играла из динамиков, подстраиваясь под ритм этого расслабленного мира.
Его друзья расположились на шезлонгах у самого бассейна, окружённые стройными девушками в откровенных бикини. Их загорелые тела блестели от масла, длинные ноги небрежно перекинуты друг через друга, а лёгкий смех смешивался с плеском воды.
Первый из друзей, огромный, массивный мужчина с золотым зубом, развалился в шезлонге, держа в руках бокал с чем-то ледяным. Его звали Борис, но близкие звали его Борей — и он ненавидел это прозвище, но терпел, если звал друг. Борис был человеком, которому никто не решился бы перечить. Бывший бандит, а теперь, как он сам любил говорить, "респектабельный бизнесмен", который разруливал вопросы в своей сфере так же жёстко, как в лихие девяностые.
На его толстом пальце поблёскивал массивный перстень, а живот слегка покачивался в такт дыханию. Рядом с ним, полуобняв его массивную шею, сидела эффектная брюнетка с большими грудями, которые едва удерживало тонкое красное бикини.
Второй друг Виктора был полной противоположностью Бориса. Тощий, с чуть нервозной улыбкой, он сидел с коктейлем, скромно потягивая его через трубочку. Виталий — друг детства Виктора. Нищий, но гордый, он никогда бы не позволил себе оказаться на таком лайнере, если бы Виктор не купил ему билет.
— О! Сам явился! — Борис приподнял голову и осклабился. Его золотой зуб сверкнул на солнце. — Думали, ты там у психологини залип.
— Размечтался, — Виктор усмехнулся, опускаясь в свободное кресло.
Одна из девушек — высокая блондинка с обворожительной улыбкой — сразу же скользнула ближе, будто случайно задевая Виктора своей гладкой ногой.
— А мы тут уже думали, где наш таинственный миллионер, — кокетливо сказала она, поправляя узкий лифчик, который, казалось, только чудом держался на её груди.
— Я не таинственный, — спокойно ответил Виктор, оглядев всю эту картину.
Ему когда-то нравилась такая жизнь. Развратная, ленивая, бездумная. Но сейчас всё это казалось просто декорацией.
Он перевёл взгляд за борт. Океан был безмятежным, ровным. И вдалеке он заметил… что-то. Линия горизонта изменилась. Вода приобрела чуть другой оттенок, будто разделяя два мира.
Виктор чувствовал, что впереди их ждёт что-то необычное.
*********
— Значит, слушай, брат. — Борис откинулся в шезлонге, держа в руке бокал с виски и льдом. Лёд тихо позванивал, разбиваясь о стекло, пока он чуть наклонял его, разглядывая янтарную жидкость. — Кузбасс — золотая жила. Уголь — это как хлеб, понимаешь? Без него никуда. Заводы жрут его тоннами, электростанции тоже. А главное — экспорт. Китайцы метут всё, что можно.
Виктор слушал вполуха, глядя в океан. Мысли его были далеко отсюда, в кабинете Ольги, где её слова будто засели в голове, не давая покоя.
Борис же продолжал:
— Там всё просто: есть шахты, есть рабочие, есть контракты. Ты главное — держи правильных людей рядом, чтобы без косяков. Я этим и занимаюсь, — он прищурился. — Всё респектабельно, по закону. Ну, почти.
Он хохотнул, сделал глоток и перевёл взгляд на Виктора.
— Ты чего такой задумчивый, а?
Виктор кивнул официанту, который как раз проходил мимо.
— Чай. Чёрный, без сахара. Погорячее.
Официант слегка растерялся.
— У нас прекрасная карта напитков, сэр. Может, освежающий коктейль? У нас есть редкие сорта рома, или…
— Чай, — твёрдо повторил Виктор, даже не взглянув на него.
Официант кивнул, словно не до конца понимая этот странный выбор, но поспешил уйти.
Виталий, сидевший напротив, вовсю старался угодить Борису.
— Борян, ну ты вообще красавчик, я давно говорил, что уголь — это тема! Все же думают, что нефть да газ, а вот тебе — пожалуйста! А в чём самая главная сложность?
Борис довольно ухмыльнулся, вытягивая свои массивные ноги.
— Сложность? Да в людях, как всегда. Шахтёры — народ тяжёлый, работяги. У них в башке одно: аванс, зарплата, водка. Ну и ещё, конечно, профсоюзы, проверки… — он махнул рукой. — Но всё это вопросы решаемые. Главное — держать дисциплину и не давать им забираться тебе на голову.
Виктор отстранился, когда одна из девушек снова попыталась привлечь его внимание, лениво проведя пальцами по его руке.
— Не сейчас, — коротко бросил он, и девушка, скривившись, отошла.
Он снова взглянул в океан. Где-то там, на горизонте, тёмная полоса воды резко контрастировала с привычной лазурью. Он не знал, что его беспокоило больше: то, что говорил Борис, его собственные мысли, или это странное чувство внутри.
**********
Лайнер плавно вошёл в воды Саргассова моря, и Виктор сразу заметил перемену. Океан больше не выглядел привычным — вода приобрела густой, насыщенный сине-зелёный оттенок, а на её поверхности повсюду дрейфовали плотные скопления водорослей. Они не разбивались волнами, не расходились в стороны, а словно держались вместе, покрывая море мягкими зелёными коврами.
— Ну что, господа, наслаждаемся уникальным зрелищем, — протянул Борис, лениво откидываясь на шезлонге. — Такое не каждый день увидишь.
— С виду обычные водоросли, — пробормотал Виктор, опираясь на поручень.
Он посмотрел вниз, на спокойную гладь воды. Что-то в этом пейзаже было неправильным. Или, может, ему просто казалось.
— Дык, это и есть водоросли, — усмехнулся Виталий, подлизываясь к Борису. — Нам же матрос рассказывал. Ты же слушал?
Борис рассмеялся, хлопнул Виталия по плечу.
— Вот это я понимаю! Человек умеет слушать. А ты, Витёк, всё о своём думаешь. Расслабься! Это просто море. Никакой мистики, никаких заговоров.
Виктор ничего не ответил, продолжая разглядывать океан. Вода казалась плотной, неподвижной, но лайнер шёл вперёд, оставляя за собой лёгкий след в этом бесконечном зелёном поле.
И тут на палубу вышел один из членов экипажа, молодой матрос в белоснежной форме.
— Господа, вам сегодня действительно повезло, — улыбнулся он. — Не каждый раз лайнер проходит так близко к Саргассову морю. Хоть издалека, но вы можете его увидеть.
Виктор чуть нахмурился.
— А чем оно вообще примечательно, кроме водорослей?
— Это уникальное место, — охотно объяснил матрос. — Бермудский треугольник.
— Красиво, — лениво отозвался Борис, наливая себе ещё виски.
— Но это не просто красивое место, — продолжил матрос. — Здесь почти нет течений, поэтому всё, что попадает в Саргассово море, остаётся здесь надолго. Оно словно собирает всё, что дрейфует по Атлантике.
— Так и корабли тут остаются? — шутливо спросил Виталий.
— Иногда да, — кивнул матрос. — Были случаи, когда здесь находили старые суда-призраки, которые никто не видел годами. Они просто дрейфовали по воде, окружённые водорослями, пока кто-то не наткнётся на них случайно.
Виктор внимательно слушал, глядя на бескрайние водоросли, расстилающиеся до самого горизонта.
— Интересно, — сказал он, наконец отрываясь от созерцания. — Но что-то мне подсказывает, что от всех этих разговоров чай горячее не станет.
Матрос усмехнулся и кивнул.
— Верно. Надеюсь, он вам понравился, сэр.
С этими словами он развернулся и ушёл, оставляя друзей среди шёпота волн и медленно дрейфующих зелёных островов.
***********
К вечеру лайнер окутал туман. Сначала лёгкий, похожий на утренний пар, он быстро уплотнился, набух влажной тяжестью и превратил окружающий мир в серую пустоту. На палубах стало тихо — пассажиры разошлись по каютам, предпочитая не гулять в этой странной атмосфере.
Виктор тоже отправился в свою каюту. Просторный, обставленный сдержанно, но дорого, номер был оснащён всем необходимым — большой кроватью, письменным столом, мини-баром, мягкими креслами у панорамного окна. Но спать не получалось.
Он беспокойно переворачивался с боку на бок, затем сел, потёр лицо руками. В воздухе висело напряжение, которое он не мог объяснить.
Поднявшись, Виктор подошёл к окну. Внизу, на некотором расстоянии от лайнера, по-прежнему покачивались саргассовые водоросли. Казалось, что они никуда не исчезают, остаются рядом, словно следуют за судном.
Ему не нравилось это чудо природы. Он читал о моряках прошлого, которые застревали в Саргассовом море, когда лодку обвивали водоросли, а корабли попадали в ловушку безветренной зоны. Их запасов еды и воды хватало ненадолго, и они погибали в этом зелёном плену.
Современные суда, конечно, не могли застрять в Саргассах. У них двигатели, навигация, технологии. Но… Бермудский треугольник. Виктор скептически относился к этим историям, но почему-то сегодня они вертелись в голове.
Он встал, накинул лёгкий пиджак и вышел в коридор.
Всё было тихо. Тусклый свет ламп, мягкий ковёр, редкие силуэты членов экипажа, проходящих мимо. Не зная, чем себя занять, Виктор прошёлся по палубам, заглянул в закрытый на ночь ресторан, спустился на одну из нижних палуб, но нигде не нашёл ничего интересного.
Наконец, он вышел на открытую палубу.
Туман был плотным, густым, но в нём оставались разрывы. Виктор видел, как он двигается, словно живой — клубится, открывая в случайных местах куски окружающего мира. Лайнер плыл сквозь это серое море, как остров, отрезанный от остального пространства.
Он направился к носу корабля и остановился у перил.
Внизу, метрах в пяти под килем, плескалась вода. Она казалась чёрной, слишком спокойной, будто вязкой.
И вдруг раздался резкий звук.
Сирена.
Громкая, пронзительная, вибрирующая в воздухе, она ударила по ушам. Это был тот самый звук, который невозможно спутать ни с чем. Экстренная тревога.
Виктор резко развернулся, оглядываясь.
Что-то случилось.
*************
Лайнер содрогнулся от удара, словно его сотряс подводный толчок. Виктора отбросило назад, он еле устоял на ногах, схватившись за перила. В ушах звенело. Он резко повернул голову и увидел, что случилось.
Часть верхней палубы просто снесло. Там, где ещё днем гости спокойно отдыхали у бассейна, теперь зиял чёрный провал. Горящие обломки летели вниз, люди кричали, не понимая, что происходит. В воздухе пахло гарью, пластиком, металлом.
— Что за шляпа?! — Борис, ошарашенный, держался за перила рядом. Он повернулся к Виктору.
Тревожная сирена завыла на полную мощность. Экипаж лайнера, хоть и тренированный, начал метаться. Пожарные команды тут же бросились тушить загоревшуюся палубу, окатывая пламя пеной и водой. Но ещё не стих первый удар, как пришёл второй.
БУМ!
Лайнер снова содрогнулся. На этот раз Виктора бросило на палубу, он ударился локтем, но тут же поднялся. Откуда?! Кто?! Что за бред?!
И тут из тумана появилось оно.
Чёрный корпус, покрытый ржавчиной и следами времени. Башни с орудиями, из которых ещё выходил дым после залпа. Огромный железный силуэт, вынырнувший из белой мглы, словно призрак.
Виктор почувствовал, как у него сжался желудок. Он узнал этот силуэт, даже не будучи военным экспертом.
Военный корабль. Немецкий. Второй мировой.
— *ля… Вы это видите? — пробормотал Виталий, вжавшись в перила, как побитая собака.
— Крейсер… это… немецкий крейсер, мать вашу… — Борис уже не выглядел таким уверенным, как обычно.
Корабль медленно выплывал из тумана, будто сам океан вытолкнул его обратно, выдернул из прошлого. На его бортах угадывались кресты — чёрные, фашистские. Виктор видел, что он не новый — корпус изрешечён ржавчиной, кое-где пробоины, сорванные поручни. Но он был настоящий. И он стрелял.
Виктор глянул на нос лайнера — там люди толпились, смотрели, кричали, кто-то снимал на телефоны, кто-то звал на помощь.
Но кому они могли позвонить?
В этом море, в этом тумане, перед лицом войны, которая уже давно должна была закончиться, никто не знал, что делать.
***********
Лайнер вздрогнул, накренился, и Виктора вместе с Борисом отбросило к поручням. Откуда-то сверху с грохотом сорвалась массивная часть палубного навеса, рухнула, едва не зацепив людей, которые в панике разбегались.
Гигантский немецкий крейсер, как мёртвая махина, на полном ходу врезался в лайнер.
Скрежет металла, глухие удары, треск разрываемых корпусов — лайнер задрожал, как раненный зверь. Виктор едва удержался на ногах, вцепившись в перила. Борт лайнера обдирало, словно его тащили по огромной наждачной бумаге. Крейсер двигался медленно, но с таким давлением, что корпус судна прогибался под его массой, содрогаясь от каждого миллиметра этого страшного контакта.
Где-то раздался оглушающий взрыв — загорелся один из верхних этажей.
Люди закричали. Паника. Кто-то уже не выдержал и, не дожидаясь приказов, начал прыгать за борт. Плеск воды, удары о неё тел. Женщина в белом купальнике сорвалась первой, за ней мужчина в деловом костюме, потом ещё и ещё. Экипаж пытался остановить, но сам был в ужасе.
— Борян! Виталий! — крикнул Виктор, расталкивая людей. — Держитесь! Не прыгать!
— Да кто тут вообще что контролирует?! — взревел Борис, хватаясь за шатающийся поручень.
Лайнер кренился влево, но двигатели ещё работали. Виктор понял — если их сейчас разорвёт об этот чёртов корабль, то они либо утонут, либо разлетятся на куски. Но немецкий крейсер не давил дальше. Напротив — после удара он выровнялся, притёршись борт к борту.
Теперь они стояли вплотную.
Виктор повернулся к нему. Огромный, уродливый, покрытый ржавчиной и следами времени, корабль-убийца. Пушки молчали, но в его бортах зияли пробоины, корпус был обшарпан, а на палубе…
Тени.
Люди.
Они появились медленно, будто струились из глубины крейсера.
Они выглядели не как призраки, но и не как живые. Изношенные шинели, рваные рубашки, клочья каких-то старых матросских кителей. Некоторые были без шапок, у кого-то шинель болталась на одной пуговице, а кто-то вовсе был голый по пояс, с телом, обтянутым кожей, на которой проступали кости.
Они молчали.
Просто стояли, выстроившись вдоль борта.
Ветер трепал их одежду, но они не двигались.
— Черт.. — выдохнул Виталий, крепко вцепившись в руку Бориса. — Это что за....?
Борис медленно поднял голову, и Виктор видел — даже он не понимал, что перед ним.
************
Громкоговоритель затрещал, и над палубой разнесся глухой, металлический голос.
— Аттенцион! Дас ист Капитан цур Зее! — говорил кто-то с палубы крейсера, и хотя его немецкий был чётким и властным, за этим голосом чувствовалась пустота. Как будто он звучал не из живого человека, а из глубины самого железа.
Через секунду голос повторился — уже на русском, с жёстким акцентом:
— Лайнер захвачен. Немедленно подходите к борту нашего судна. Или будете уничтожены.
Толпа оцепенела. Виктор вглядывался, но из-за тумана и расстояния лица на крейсере были неразличимы. Эти люди… Если это вообще были люди.
Но немецкий командир не собирался уговаривать.
— Подойти к борту. Прыгать! — повторил переводчик.
Виктор посмотрел на расстояние между кораблями. Четыре, может, пять метров вниз. Высота приличная. Они что, правда хотят, чтобы все прыгнули?
Пауза. Кто-то начал отступать назад. Другие замерли.
И тогда прозвучал второй сигнал.
На палубе крейсера вспыхнула огненная вспышка, и зенитка рявкнула, разрезая воздух ярким следом трассирующих пуль.
Очередь прошла по дальнему краю палубы.
Кричали не от боли — от ужаса. Там, где ещё секунду назад стояли люди, теперь валялись тела. Кто-то не успел даже понять, что происходит, как уже падал через перила в океан. Кто-то с вывернутыми руками пытался ползти, но кровь на палубе превращала всё в сплошное месиво.
Паника взорвалась с новой силой.
Кто-то рванул к борту, покорно готовый прыгнуть. Другие в ужасе метнулись к противоположной стороне лайнера, пытаясь спрятаться.
Виктор чувствовал, что контроль теряется. Всё рушилось.
— Ладно, харе сопли лить! — Борис взял себя в руки, огляделся и резко дёрнул Виктора за рукав. — Погнали отсюда к черту!
Он посмотрел на сторону лайнера, где висели спасательные шлюпки.
Современная спасательная шлюпка
Это не деревянный корыто с вёслами, как в старых фильмах. Современная шлюпка — это закрытый капсулообразный катер, ярко-оранжевый, с двигателем и автономной системой подачи кислорода. Внутри — кислородные баллоны, аптечки, еда, вода.
Она способна переворачиваться в океане и обратно вставать на воду, может долго дрейфовать в автономном режиме, выдерживает шторм и даже определённую степень обстрела.
Главное — добраться до неё.
— Ты уверен?! — Виктор посмотрел на Бориса, но тот уже не сомневался.
— Я в жизни видел, как людей в куски рвёт. И видел, как люди выбирались. Мы выбираемся.
Он схватил Виталия за воротник и потащил его вперёд.
— К шлюпке!
Виктор бросил последний взгляд на борт крейсера. Там стояли они. Всё те же. Немцы, но не немцы. Люди, но не люди.
Он чувствовал, что времени больше нет.
********
Виктор, расталкивая обезумевшую толпу, двигался к спасательной шлюпке, когда вдруг заметил Ольгу. Она сидела прямо на палубе, вся в чужой крови, в каком-то оцепенении. Видимо, зенитный залп разорвал кого-то совсем рядом, и она оказалась в эпицентре. Лицо мёртвенно-бледное, пустой взгляд, руки дрожат.
— Смотри, твоя психологиня, — ткнул пальцем Борис. — Берём?
Виктор не раздумывал. Подскочил к ней, схватил за плечи, резким движением поставил на ноги.
— Идти можешь?
Она медленно моргнула, будто только сейчас заметив его, и одеревенело кивнула.
— Тогда пошли!
Он потащил её за собой, пробираясь сквозь хаос. Люди орали, кто-то пытался спуститься по аварийным лестницам, другие, в панике, прыгали за борт. Виталий, опередив их, уже копался у крепежей шлюпки, но та не поддавалась.
— Заперто! Чёрт, система блокировки!
— Нафиг систему, ломай! — рявкнул Борис, срывая фиксатор.
Шлюпка была современная — закрытая, герметичная, оранжевого цвета, с автономной системой. Если запустить правильно, она плавно спустится по направляющим в воду. Но времени не было.
— Давай, давай, мать твою! — Виктор рванул рычаг сброса вручную.
Замок заело.
— Ну давай же!
Борис и Виталий налегли плечами, металл хрустнул, и шлюпка дрогнула, срываясь с креплений.
— Держись!
Шлюпка рухнула вниз не так, как положено, а под углом, врезавшись в воду с ударом. Виктора бросило на пол, Ольга ударилась плечом о стенку, Виталий завизжал, а Борис зарычал от боли, едва не вывихнув руку.
Но шлюпка держалась на плаву.
— Гребём! — выкрикнул Виктор.
Борис резко включил двигатель, и шлюпка поплыла прочь от гибнущего лайнера. Виктор, тяжело дыша, бросил взгляд вверх. На борту крейсера стояли они. Все в тех же ободранных шинелях. И капитан.
Он смотрел прямо на него.
**********
Спустя двадцать минут их шлюпка потеряла ход. Поначалу они продвигались вперёд, пробираясь сквозь туман и плотные слои водорослей, но с каждым метром становилось всё сложнее. Винт двигателя наматывал саргассы, и вскоре мощность резко упала.
— Чёрт! — Борис стукнул кулаком по корпусу шлюпки. — Всё, винту хана. Эти грёбаные водоросли всё засрали!
Виктор откинулся назад, вытирая лоб. Руки дрожали, дыхание было сбивчивым. Он посмотрел на Ольгу — та вырубилась от усталости и шока, её тело едва заметно подрагивало, голова опиралась на плечо сиденья.
— Что с ней? — буркнул Борис, тоже поглядев в её сторону.
— Спит. Или в отключке.
— Может, ей чем-то помочь?
— Лучшее, что мы можем сделать, — не тормошить её. Пусть спит.
Борис хмыкнул и потянулся к креплению двигателя.
— Ладно, давай, нафиг, поднимем винт и почистим.
Они перегнулись через борт, стараясь не перевернуть шлюпку, и наклонили двигатель, чтобы винт вышел из воды. Он был забит склизкими зелёными лентами саргассов, которые плотно обвили лопасти, будто пытаясь задушить их.
Виктор схватил нож, принялся разрезать водоросли, стараясь не порезаться о стальной корпус винта. Борис помогал, отдирая мокрые стебли и сбрасывая их обратно в воду.
— Вот скажи мне, Вить… — Борис тяжело дышал, продолжая возиться с винтом. — Мы, это вообще что сейчас пережили?
— Черт его знает.
— Не, ну серьёзно. — Борис посмотрел на него, прищурившись. — Это что, чёртовы немцы, которые застряли во времени? Или это чья-то больная фантазия? Нам что, газ в вентиляцию пустили?
— Либо это реальность.
— Реальность? Ты серьёзно?!
— А ты видел, чтобы глюки взрывали палубу и расстреливали людей?
Борис не сразу ответил.
— Видел, как людей на куски рвёт, но чтоб их расстреливали мёртвые немцы… Это что-то новенькое.
Виктор срезал последний кусок водорослей, отбросил его за борт и медленно вытер лезвие о штаны.
— Как ни крути, Боря, но мы сейчас посреди тумана, в месте, куда цивилизация, похоже, неизвестно когда доберётся.
Борис запустил двигатель. Тот чихнул, завибрировал и снова заработал. Шлюпка дрогнула, но пошла дальше.
*********
Туман густой, клубящийся, без малейшего ветра. В нём словно живые разрывы, которые открывают пространство лишь на мгновение, прежде чем затянуться снова. Вода не просто тёмная — она чёрная, маслянистая, как нефть, но с легким оттенком синевы, которую видно лишь в лунном свете.
Вокруг поля саргассовых водорослей — огромные плавающие острова из густых зелёных щупалец, похожих на морские лозы. Они дрейфуют медленно, но когда шлюпка проходит рядом, кажется, что они будто слегка тянутся к ней.
И в этом безмолвном, скрытом пеленой пространстве, маленькая оранжевая шлюпка кажется последним живым пятном.
Единственный островок среди бездны.
ВНИМАНИЕ!
ВТОРАЯ ЧАСТЬ РАССКАЗА <<< ЖМИ СЮДА
*********
ДРУЗЬЯ НАПОМИНАЮ ТЕМ КТО ЛЮБИТ СЛУШАТЬ АУДИО ВЕРСИИ МОИХ РАСКАЗОВ: ВОТ БЕСПЛАТНО МОЖНО СМОТРЕТЬ ВСЕ РАССКЗЫ ЗА 2024 ГОД ТУТ: https://dzen.ru/terriblehorrorsru
ВСЕ НОВЫЕ РАССКАЗЫ ТУТ: https://dzen.ru/profile/editor/audiorasskas
ТАКЖЕ БУСТИ : https://boosty.to/terriblehorrors
ПОДДЕРЖАТЬ карта =) 2202203637996937 сбер. ну Любые 10 рублей помогают издать новый рассказ! =)