— Жора, ты хоть сегодня помоешь посуду? — крикнула Лидия Петровна в сторону комнаты сына.
Ответа не последовало. Только тишина, разбавленная глухим тиканьем часов. Лидия Петровна устало вздохнула, понимая, что опять всё придётся делать самой.
У Лидии Петровны было трое детей.
Младший сын, Жора, был для неё отдельной головной болью. Живя с ней, он нигде не работал и, по сути, сидел у неё на шее.
– Что с тебя взять, Жорик? – ворчала мать, но всё равно продолжала кормить его.
Жора в ответ только отмахивался:
– Мам, ну не начинай. Я же помогаю по дому.
Помощь его заключалась в редких походах в магазин или ремонте поломавшегося телевизора. И хотя он явно не оправдывал ожиданий матери, Лидия Петровна всё равно не могла перестать жалеть младшего сына.
Средняя дочь, Лариса, вызывала у матери только тяжёлые вздохи. Трое детей от разных отцов, постоянные скандалы и бесконечные просьбы денег.
– Мам, помоги, – просила Лариса в каждом телефонном звонке. – Ну ты же понимаешь, дети-то мои ни в чём не виноваты.
Лидия Петровна тяжело вздыхала, доставая из шкафа свои сбережения. Казалось, её жалость к Ларисе была безграничной, даже несмотря на постоянные разочарования.
– Ларочка, ты бы устроилась на работу уже, – тихо ворчала мать. – Ну сколько можно так жить?
– Мам, я ищу! Ты думаешь, так легко одной с тремя детьми?
Лидия Петровна молчала, не находя слов. Она знала, что любой разговор с Ларисой закончится очередной просьбой денег.
Старшая, Галина, работала в другом городе, приезжала редко, но метко: то ремонт сделает, то машинку стиральную притащит, то заменит окна в спальне, в общем, компенсировала время деньгами. Хотя и самой было сложно: муж-инвалид и двое детей-школьников. В её жизни не было ни минуты покоя.
В голове вертелись мысли о старшей дочери, Гале. Та звонила на прошлой неделе, обещала приехать, но, как всегда, что-то задержало её в городе.
— Что за дочь такая? Разве так можно? Всё у нее то работа, то муж, то дети… Ну, хоть бы денег выслала, — пробормотала Лидия Петровна вслух. — Если не приедет, пусть тогда и не рассчитывает на наследство.
Её размышления прервал звонок в дверь. Лидия Петровна вздрогнула, недовольно покосившись на старые настенные часы. Кто это мог быть в такое время? На пороге стояла Лариса с очередным своим хахалем.
— Мам, это Сергей, — представила она мужчину.
Лидия Петровна молча кивнула, пропуская их в дом. Она давно привыкла к тому, что Лариса меняет мужчин, как перчатки.
— Заходите, — устало сказала Лидия Петровна.
Лариса, как всегда, без церемоний направилась к холодильнику, словно это её собственный дом. Она открыла дверцу, заглянула внутрь и тут же поморщилась.
— Мам, а у тебя есть что-нибудь поесть? — спросила она, явно недовольная скудным содержимым холодильника.
— Хлеб есть, — сухо ответила Лидия Петровна.
Лариса вздохнула, но всё-таки достала буханку и начала намазывать хлеб маслом. Сергей, тем временем, сел за стол и, опустив взгляд, молчал.
— Мам, ты знаешь, мне опять деньги нужны, — начала Лариса, отрываясь от своего бутерброда.
Лидия Петровна закрыла глаза, стараясь подавить накатившее раздражение.
— Опять? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
— Ну, ты же понимаешь, дети, школа, — начала оправдываться Лариса, не глядя матери в глаза.
Лидия Петровна нахмурилась и посмотрела на дочь.
— А ты знаешь, что у меня пенсия маленькая? — резко перебила она.
Лариса замолчала, но только на несколько секунд, а затем снова заговорила:
— Ну, ты же не оставишь своих внуков голодными, правда?
Лидия Петровна вздохнула. Она знала, что Лариса всегда умела найти подходящие слова, чтобы надавить на самое больное. Неужели её снова угораздило оказаться в этой ловушке?
— А ты хоть раз подумала, как мне живётся? Или тебе проще каждый раз приходить сюда, когда тебе что-то нужно? — не выдержала Лидия Петровна.
Лариса опустила голову, но тут же, оправившись, ответила:
— Мам, ты говоришь так, как будто я тут каждый день. Я же ради детей прошу, не для себя.
— Да ты всегда «для детей» просишь, а потом покупаешь себе новые сапоги, — холодно парировала Лидия Петровна.
Сергей, который всё это время сидел молча, наконец поднял глаза.
— Ларочка, может, пойдём? — тихо предложил он, словно надеясь избежать продолжения скандала.
— Нет, Серёж, подожди, — отмахнулась Лариса. — Мам, ты же сама знаешь, как тяжело одной с детьми.
Лидия Петровна тяжело поднялась с места и открыла старый шкаф, доставая оттуда потрёпанный кошелёк. Она долго рылась в нём, пересчитывая мелкие купюры.
— На, вот, — сказала она, протягивая деньги дочери. — Но больше не проси. У меня самой ничего не останется.
Лариса взяла деньги, даже не сказав спасибо.
— Мам, а ты чайник поменять не хочешь? Этот совсем уже старый.
Лидия Петровна только покачала головой, не найдя слов. Сергей, видимо, чувствуя неловкость, поднялся со стула и пробормотал:
— Спасибо, что приняли, Лидия Петровна.
— Да уж, — тихо ответила она, провожая его взглядом.
Когда Лариса с Сергеем ушли, дом погрузился в тишину. Но Лидия Петровна знала, что через неделю всё повторится.
***
Через два дня, когда Лидия Петровна уже почти смирилась с тем, что Галина не приедет, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла старшая дочь с огромной сумкой в руках.
— Мам, привет! — радостно воскликнула Галина, обнимая мать.
— Галя, я тебя уже заждалась, — сказала Лидия Петровна.
Галина зашла в дом и сразу же начала распаковывать сумку.
— Вот тебе лекарства, которые ты просила, — сказала она, доставая коробки.
В этот момент из своей комнаты вышел Жора. Его растрёпанные волосы и сонный вид не оставляли сомнений — он только что встал.
— О, сеструха приехала, — сказал он, зевая, и скрылся на кухне.
Галина вздохнула и покачала головой.
— Мам, как ты с ними справляешься? — спросила она.
— А куда деваться? — ответила Лидия Петровна. — Ты тоже могла бы помочь своему брату с сестрой.
Галина опешила.
Тут снова раздался звонок в дверь. Лидия Петровна пошла открывать. На пороге стояла Лариса.
— О, Галюся, явилась не запылилась, — сказала она, заходя в дом.
— Да, приехала, — ответила Галина, не скрывая раздражения.
— Ну, как всегда, вовремя, — пробормотала Лариса, направляясь к холодильнику.
Галина вздохнула и посмотрела на мать. Разговоры с Ларисой давно уже не приносили никакого удовольствия. Их отношения всегда были натянутыми, а каждая встреча превращалась в повод для мелких уколов и споров.
— Мам, ты знаешь, мне пора уже ехать, — вдруг сказала она, посмотрев на часы.
— Уже? — не поняла Лидия Петровна
— Да, мам, у меня работа, — ответила Галина, обнимая мать. — Но я скоро приеду снова. — и вышла за дверь.
Лидия Петровна осталась стоять на пороге, глядя ей вслед. В этот момент ей захотелось вернуться в те времена, когда в доме всегда было шумно и весело, когда дети были маленькими, а заботы казались менее сложными.
— Мам, ты чего там стоишь? — позвал Жора из кухни. — Холодно ведь!
Лидия Петровна вздохнула, закрыла дверь и вернулась в дом.
И так шла неделя за неделей. Лариса продолжала приходить за деньгами, Жора – сидеть на шее матери, а Галина – тянуть на себе всю семью.
***
Через два года Лидия Петровна скончалась, не успев составить завещание. Это произошло внезапно, хотя все знали, что её здоровье было не самым крепким. Однако никто не ожидал, что это случится так внезапно. Жора тоже ушёл из жизни незадолго до Лидии Петровны. Он спился, так и не найдя себя, и последние годы больше напоминал тень, чем живого человека.
После похорон матери дом пустовал несколько недель. Галина не решалась туда заходить. Она всё откладывала этот момент, стараясь убедить себя, что нужно немного подождать. Но дом манил, как будто ждал её.
Однажды, после сороковин, она всё же решилась, открыла скрипучую калитку и замерла. По двору вышагивала Лариса и командовала мужу:
— Так, холодильник забираем. Стиралка тоже наша. Сарай потом разберём.
Сергей с хмурым лицом подошёл к сараю, оглядел его и спросил:
— А куда мы это всё повезём?
— На дачу отвезём, а что не поместится — в гараж. Делай, что говорю!
Галина не выдержала. Она подошла и резко спросила:
— Ты что творишь?
Лариса повернулась к ней с вызывающим видом. Её взгляд был холодным и насмешливым, словно она уже победила в этом споре.
— А что? Мне тоже надо как-то жить. У тебя всё есть, а я одна тяну троих детей, — ответила она, высоко подняв подбородок. — И вообще, я считаю, что нужно делить поровну. Дом продадим, деньги пополам.
Галина смотрела на сестру и чувствовала, как у неё внутри закипает злость. Её руки дрожали, но она старалась говорить спокойно:
— А ты хоть что-нибудь вложила в этот дом, Лариса? Я вкладывала в этот дом, ремонтировала, помогала маме, — Галина старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — Ты хоть копейку сюда вложила?
Лариса сжала губы, глядя на сестру, а затем бросила:
— А ты что, хочешь всё себе оставить? Не строй из себя святую, Галь. Продаём, и точка. Всё равно тут некому жить.
Слова Ларисы резанули Галину, словно нож.
Слово за слово, разговор начал превращаться в скандал. Лариса перешла на крик, обвиняя Галину в жадности и эгоизме. Галина, в свою очередь, напомнила сестре, как та годами тянула из матери деньги.
Но спорить с Ларисой было бесполезно — та умела переворачивать всё с ног на голову.
— Если тебе так нужен этот дом, забирай, — Лариса снова взяла наступательную позицию. — Ты мне больше не сестра!
Галина горько усмехнулась и хотела что-то ответить, но хахаль Ларисы перебил её:
— Девчонки, хватит. Давайте по-человечески. Делим поровну и идём дальше. Зачем эти ссоры?
Галина повернулась к нему и тихо, но твёрдо произнесла:
— По-человечески? А это что сейчас было? Разбирать мамин сарай по брёвнам?
Лариса хмыкнула не ответив, закатив глаза. Галина смотрела на сестру и думала о том, что понятия «поровну» у них явно разные.
Но дом всё-таки продали. Деньги разделили, как Лариса и хотела. Только Галина так и не смогла простить сестру.