— Какая у тебя чудесная невестка, Оленька! И готовит, и квартира блестит. Повезло твоему Юрочке, — соседка по площадке расточала комплименты, а Ольга Борисовна солнечно улыбалась в ответ.
— Да, нам с Эллочкой повезло. Такая хозяйственная, внимательная. И Юра счастлив.
Этот разговор состоялся через месяц после свадьбы. Элла тогда случайно услышала его, проходя мимо приоткрытой двери, и в груди потеплело — похоже, свекровь действительно её приняла.
Первое время всё шло замечательно. Ольга Борисовна заходила редко, предварительно звонила. Восхищалась порядком в квартире, нахваливала угощение. Элла светилась от удовольствия — ей казалось, что она вытянула счастливый билет. Подруги часто жаловались на своих свекровей, а ей достался просто подарок.
— Представляешь, она даже на кухне мне не мешает, — рассказывала Элла подруге по телефону. — Сидит в комнате, разговаривает с Юрой. Золото, а не свекровь!
Изменения начались постепенно, настолько незаметно, что Элла не сразу поняла, что происходит. Ольга Борисовна стала заходить чаще. Сперва раз в неделю, потом дважды. А через полгода после свадьбы — практически каждый день.
— Я тут мимо проходила, думаю, загляну к вам, — говорила она, переступая порог.
И как-то так получалось, что "мимо проходила" она именно тогда, когда Юра был на работе. Элла сначала не придавала этому значения. Но однажды заметила, как свекровь придирчиво осматривает кухонные шкафчики.
— Эллочка, а ты салфетки в шкафу по размеру раскладываешь? — В голосе Ольги Борисовны появились новые нотки. — Это же неправильно. Надо по цвету группировать, я всегда так делала.
— Спасибо за совет, Ольга Борисовна, — вежливо ответила Элла. — Но мне так удобнее.
— Ну как знаешь... — свекровь поджала губы. — Просто я привыкла, чтобы всё было идеально. Юра с детства к этому приучен.
Элла промолчала. Но это было только начало.
— Эллочка, что это такое? — Ольга Борисовна держала в руках губку для мытья посуды.
— Обычная губка, я вчера новую достала, — ответила Элла, не отрываясь от ноутбука. Она работала удаленно и как раз заканчивала важный проект.
— Новая? А почему такая мятая? Ты ее неправильно хранишь. И цвет какой-то странный.
Элла глубоко вздохнула и развернулась к свекрови:
— Ольга Борисовна, у меня сейчас срочная работа. Давайте обсудим губки позже?
— Конечно-конечно, работай. Я просто посмотрю, что у тебя в холодильнике. Надо же понимать, чем ты моего сына кормишь.
Элла стиснула зубы и попыталась сосредоточиться на тексте. Но это было сложно, когда за спиной то и дело раздавалось: "Ах-ах-ах" и "Боже мой".
— Элла, почему молоко стоит на верхней полке? Оно же может пролиться! И почему овощи не помыты? А это что за контейнер? Почему без этикетки?
— Ольга Борисовна, я все продукты раскладываю по своей системе. Мне так удобно.
— Удобно ей! А о Юре ты подумала? Он привык, что все по порядку. Я же его с детства приучала.
Вечером Элла не выдержала и пожаловалась мужу:
— Юра, твоя мама каждый день проверяет нашу квартиру. Это невыносимо.
— Брось, она просто хочет помочь. Мама всегда была очень аккуратной.
— Помочь? Она выкинула все мои губки для мытья посуды и купила новые. Переставила все продукты в холодильнике. Раскритиковала порядок в шкафах.
— Ну и что? Пусть покупает, если хочет. Какая разница?
— Разница в том, что это наш дом. Мой и твой. А твоя мама ведет себя так, будто я квартирантка, которую надо проверять.
— Ты преувеличиваешь, — Юрий отмахнулся. — Просто не обращай внимания.
Но не обращать внимания становилось все сложнее. Ольга Борисовна словно с цепи сорвалась. Она приходила каждый день, когда Юрий был на работе. Открывала шкафы, заглядывала под диван, проводила пальцем по полкам.
— Пыль! — торжественно объявляла она. — Вот здесь, на верхней полке! Элла, ты когда в последний раз делала уборку?
— Вчера, Ольга Борисовна.
— Плохо делала, значит. Вот я в твоем возрасте...
И начинался долгий рассказ о том, как она воспитывала Юру, содержала квартиру в идеальном порядке и при этом работала.
Однажды свекровь пришла с огромной сумкой чистящих средств.
— Вот, купила тебе нормальные средства для уборки. А то твои какие-то подозрительные.
— Спасибо, но у меня есть свои.
— Нет-нет, ты попробуй эти. Я всегда ими пользовалась.
Элла начала находить предлоги, чтобы не открывать дверь. Говорила, что занята, что болит голова, что работает. Но Ольга Борисовна была настойчива:
— Я только на минуточку! Просто положу продукты и пойду. Ты же понимаешь, что я должна проверять, чем кормят моего сына.
А потом оставалась на несколько часов, проверяя каждый угол.
— Юра, так больше продолжаться не может, — в который раз пыталась достучаться до мужа Элла. — Твоя мама превратила мою жизнь в бесконечную проверку.
— Она заботится о нас. Ты слишком остро реагируешь.
— Она не заботится, она контролирует. Это разные вещи.
Но последней каплей стал случай с картофельным пюре. Элла готовила праздничный ужин. Юрий должен был вернуться из недельной командировки, хотелось порадовать его любимыми блюдами.
Ольга Борисовна появилась как обычно - без предупреждения.
— Что готовишь? — Ольга Борисовна сразу направилась к плите.
— Ужин для Юры. Он сегодня возвращается.
— Дай попробую, — свекровь уже держала в руках ложку. — Что это? Картофельное пюре? Боже, какое оно комковатое! Ты что, не умеешь готовить? Мой сын такое есть не будет.
Элла не успела опомниться, как Ольга Борисовна схватила кастрюлю и вытряхнула все содержимое в мусорное ведро.
— Давай научу тебя готовить нормально. Вот смотри...
— Нет, — тихо, но твердо сказала Элла.
— Что "нет"?
— Вы больше ничему не будете меня учить. Пройдемте.
Элла решительно направилась к входной двери и открыла ее:
— Ольга Борисовна, уходите. И больше не приходите.
— Как ты смеешь? Я мать твоего мужа!
— Именно поэтому я терпела так долго. Но сегодня вы перешли все границы. Это мой дом. Не ваш. Я здесь хозяйка. Не вы.
— Да как ты... Юра узнает!
— Пусть узнает. Уходите.
Когда Юрий вернулся вечером, Элла спокойно рассказала ему о случившемся.
— Ты выгнала мою маму? — он не мог поверить своим ушам.
— Да. И она больше не переступит порог этой квартиры.
— Элла, ты не можешь так поступать! Это же моя мать!
— Могу. И поступаю. Если хочешь с ней видеться - пожалуйста. Но не здесь.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Я имею право защищать свое пространство от чужого вторжения. Даже если это твоя мать.
— Нужно извиниться перед ней.
— Нет, Юра. Не нужно. Я больше не позволю ей приходить сюда и командовать. Не позволю критиковать каждый мой шаг. Не позволю указывать, как мне жить.
— Но она хотела как лучше!
— Нет. Она хотела контролировать. Это разные вещи. И я больше не собираюсь это терпеть.
— Что ты предлагаешь?
— Ты можешь встречаться с мамой где угодно. Ходить к ней в гости. Проводить с ней время. Но не в нашей квартире.
— А если она захочет помириться?
— Нет. Никаких больше попыток. Никаких уступок. Она показала свое истинное отношение ко мне, и я не хочу иметь с ней ничего общего.
Юрий пытался настаивать, но Элла была непреклонна. Постепенно установился новый порядок: муж навещал мать сам, а она больше не появлялась в их доме.
Ольга Борисовна жаловалась всем знакомым на "наглую невестку, которая разрушила семью". Рассказывала, как хотела всего лишь научить молодую хозяйку правильно вести дом, а та "показала свое истинное лицо".
Элла не реагировала на сплетни. Она наконец чувствовала себя хозяйкой в собственном доме. Раскладывала вещи так, как удобно ей. Готовила то, что нравится им с мужем. И наслаждалась спокойствием, которого так долго была лишена.
— Знаешь, — сказала она как-то мужу, — иногда нужно просто поставить точку. Даже если это сложно.