Начало.
На следующее утро, стоило лишь черному фургону Иващенко проехать через ворота, как на дорогу перед ним выскочил сторож, сжимая сумку со своим скудным скарбом.
-Я увольняюсь с сегодняшнего дня, - тяжело дыша, заявил он.
-Почему это? – нахмурился селекционер.
-Ермак, тот здоровенный хряк, что содержится в клети номер тридцать девять, вчера напал на меня, - быстро проговорил Симонов. -Я с трудом справился с ним, но больше так рисковать жизнью не желаю!
-Ты что, вошел к нему, пока снотворное не начало действовать? – подняв тонкие брови вверх, холодно осведомился Иващенко.
-В общем, - замялся Юра, не зная, как преподнести обман Ермака таким образом, чтобы не выглядеть идиотом в глазах своего работодателя, - препарат, будто бы, не сработал должным образом, отчего он очнулся, когда я вовсю занимался уборкой.
-Ну, так это не проблема, - сверкнул глазами Иващенко. -Я увеличу дозу – можешь быть уверен, что подобных инцидентов более не произойдет….
-Есть еще кое-что! – перебил его Юра, судорожно соображая, какой аргумент преподнести в качестве мотива своего увольнения, чтобы безумный селекционер не догадался об истинной причине. -Моя старая проблема с легкими вновь усугубилась, и я начал харкать кровью! Хронический туберкулез, знаете ли.
-О таких вещах, обычно, предупреждают заранее….
-Знаю, но мне очень нужна была эта работа, так что прошу понять, - Юра развел руками в притворном смущении, как бы извиняясь.
-Ясно, - подозрительно сказал Иващенко. -Жди меня здесь; я осмотрю хозяйство, чтобы проверить, не утащил ли ты чего, а затем вернусь.
Юра наблюдал, как черный фургон припарковался возле жилого корпуса, а затем тщедушная фигура хозяина свинофермы, в своей не по размеру большой куртке вызывавшая у Симонова ассоциации со сложенным из жердей пугалом, двинулась в сторону свинарника.
Пока Юра наблюдал за тем, как Иващенко обходит свое хозяйство, мысли галопом мчались в его голове, сопровождаясь целым спектром различных эмоций.
«И что он так долго делает в свинарнике? Наверняка заметил разошедшийся шов у Ермака и понял, что я увидел то, чего видеть не должен был! - шипела охватывавшая его тревога.
«Для такого безумца убить какого-то сторожа – раз плюнуть» - вторил ей ядовитый голосок страха.
«Пусть только попробует» - ободряюще гудел гнев, заставляя Юру сильно сжимать захваченный с собой для обороны нож. «Мигом под ребро перо получит».
Наконец Иващенко закончил свой обход и двинулся по дороге от жилого корпуса к воротам, где тело Симонова непроизвольно начало принимать боевую стойку под воздействием одурманивающего коктейля из чувств, однако веселый вид селекционера заставил его несколько расслабиться.
-Я должен перед тобой извиниться! – не доходя до сторожа, крикнул Иващенко, заставив Симонова, готово к самому плохому исходу, растеряться.
-В чем? – в замешательстве спросил он.
-Вчера я настолько был занят своими мыслями, что вместо того, чтобы добавить «веселящий раствор» в цистерну с водой, стоящую в свинарнике, добавил его в цистерну в жилом корпусе!
-О чем это вы? – продолжал недоумевать Юра.
-Понимаешь, - неумело изображая смущение, начал объяснять Иващенко, - я добавляю в воду для свиней смесь кое-каких препаратов, позволяющих держать их под относительным контролем, избегая нежелательных вспышек гнева. Однако если у этих свиней уже выработалась определенная толерантность, отчего «раствор» вызывает у них лишь чувство эйфории, то у тебя он мог вызвать сильные галлюцинации.
Юра лишь промычал в ответ что-то невразумительное, сам так до конца и не поняв, что он хотел сказать.
-Скажи, а не видел ли ты что-нибудь… необычного? Мне интересно, как действуют мои препараты на людей, - вдруг спросил Иващенко с напускным равнодушием.
-Н-нет, ничего такого, - поспешно ответил Юра. -Да я и вообще не помню, чтобы набирал вчера воду – у меня было достаточное количество с позапрошлого дня!
-Ладно. Не могу же я тебя силой удерживать здесь, не так ли?! – Иващенко неприятно хохотнул. -Хочу лишь сказать, что если ты вдруг пожелаешь вернуться, то тебе достаточно лишь заговорить об этом с кем-нибудь, и я тут же обеспечу тебе место у меня на ферме. Уж такой я человек по своей натуре – всегда интересуюсь жизнью моих бывших работников! – последние слова, несмотря на дружелюбный тон, были произнесены с предостерегающим блеском в серых глазах,
Несмотря на все опасения Симонова, селекционер довез его до города и там отпустил на все четыре стороны с кругленькой суммой в кармане, которой с лихвой хватило, чтобы расплатиться с долгами. Юра больше никогда не притрагивался к алкоголю, не в последнюю очередь из-за того, что боялся навеселе сболтнуть лишнего о своей работе сторожем свинофермы, помня предупредительный блеск в глазах своего бывшего работодателя.
Впрочем, он не замечал за собой какого-то пристального внимания со стороны – если не считать большой банки с мясными консервами, двадцатое число каждого месяца оказывающейся у него в жилище неведомыми путями. Юра много раз пытался разузнать, кто то и дело его «угощает», и даже как-то расставил камеры по всей квартире накануне «дня икс», однако на следующее утро все равно обнаружил на подоконнике окна спальни, куда не доставал взор ни одной из камер, очередную жестяную банку с неизменной красной этикеткой, на которой была единственная надпись с небольшими подтеками:
«Лучшему сторожу из лучшего свиного мяса».
Из года в год назойливый доброхот делился с Симоновым плодами своих трудов, и даже когда тот, отдав квартиру племяннику, решил добровольно поселиться в «Закате», не оставлял его без так никогда и не попробованных Юрой консервов. Банка с «лучшим свиным мясом» оказывалась в прикроватной тумбочке в комнате Симонова из месяца в месяц, вызывая сильное неудовольствие рьяно борющихся за соблюдение постояльцами определенной диеты медсестер, не верящих в непричастность к «контрабанде» хозяина тумбы.
***.
Мы сидели, не зная, как отреагировать на историю нашего товарища, мозг которого, как в тот момент все решили, не избежал определенной возрастной деградации.
-Ну, ладно, - тихо произнесла Антонина Хопкинс, переставшая сожалеть о пропущенной передаче. -Эта история тоже весьма неплоха.
-У меня один вопрос, - произнес густым басом восьмидесятилетний Евгений Андронов – бывший оперный певец, носящий «гусарские» усы, придававшие ему бравый вид, -почему ты решил нам это рассказать, если этот, гхм, чудак сделал тебе явный намек? И что же за существо, по твоему мнению, скрывалось под свиной шкурой?
-Чтобы ответить на первый вопрос, для начала я отвечу на второй, - усмехнулся Юра. -Все это время я думал, что Иващенко создал в своей лаборатории слишком уродливое животное, которому хотел придать, так скажем, более «традиционный» вид. Но неделю назад я краем глаза увидел выпуск любимой передачи нашей несравненной Антонины и понял, что все гораздо ужаснее. Обычно я не обращаю внимания на всю ту ерунду, что там несут экзальтированные ведущие – ты уж меня прости, если задел твои чувства, моя дорогая, - но после того репортажа я начал относиться к «Грифу секретности» с большим доверием.
Дело в том, что в провинциальном Храбровске, расположенном где-то на Севере, несколько месяцев назад начали бесследно пропадать люди. В отличии от какого-нибудь мегаполиса, где новость о пропаже даже десятка людей за месяц быстро затонет в информационном шуме за считанные дни, в тридцатитысячном городке это вызвало неподдельную тревогу. Почти одновременно с этим, припозднившиеся жители, живущие на окраинах, начали замечать носившего чрезвычайно реалистичную маску свиньи (впоследствии оказалось, что это была не маска, а выпотрошенная свиная голова) безумца, рывшегося в помойках с наступлением ночи и пожиравшего, прямо не отходя «от кассы», объедки. Ходящий на четвереньках в поисках пропитания человек знатно пугал случайных встречных, хоть и не причинял им никакого вреда, а замечая, что за ним наблюдают, быстро скрывался во тьме. Его фигура обросла легендами, среди которых были как и весьма реалистичные (например, что это обычный сумасшедший), так и фантастические (будто это неупокоенный призрак, мстящий за что-то жителям).
Наконец местная полиция, все скудные силы которой были брошены на поиск пропавших людей, решила обратить внимание на безумца, незатейливо прозванного народной молвой «Храбровским зверем». Им пришлось знатно попотеть, прежде чем они поймали городскую легенду, оказавшуюся неким Александром Б. – работником Храбровского металлургического завода, - пропавшим за несколько недель до его обнаружения в новом амплуа. Успокоив общественность тем, что это самый обычный психопат, совершенно непричастный к исчезновениям, «Зверя» направили на принудительное лечение в областную психиатрическую… Тут-то и начинается самое интересное.
Конечно, будучи в здравом, пока еще, уме, я бы ни за что не поверил в расследование, проведенное репортерами «Грифа секретности», если бы не был свидетелем всех тех странностей на ферме Иващенко. С одной стороны, данное проникшему в клинику репортеру интервью «Храбровским зверем» звучит вполне типично для обитателя подобного рода заведения, однако я вполне могу поверить в то, что Александра Б., чье мышление удалось частично восстановить, похитили по дороге с работы некие злодеи, а затем привезли в подпольную лабораторию. Пытки, сильнодействующие препараты, операция на мозге и, в конце концов, зашивание в свиную кожу – вот перечень ужасных событий, которыми пестрят кошмары того бедняги, все еще считающего себя свиньей.
Лишь каким-то чудом ему удалось вырваться из этой жуткой «лаборатории селекции» до тех пор, пока в нем окончательно не сломили человеческое начало. Пребывая во власти иллюзий насчет своей природы, Александр Б. инстинктивно все же пытался держаться поближе к своему родному дому, во время мытарств в поисках пропитания оборвав свою новую «одежду». В официальных СМИ о поимке злодеев нет ни слова, но я уверен, что на интервью все же обратили внимание нужные люди, и Иващенко, успевший обзавестись, судя по всему, помощниками в своем черном деле, был пойман полицией. По крайней мере, три дня назад прошел день, когда я должен был получить консервы… Но их не было – впервые за столько лет.
Поэтому я и не побоялся рассказать историю своей работы сторожем, ибо теперь Иващенко, наверняка, сидит за решеткой.
Когда мы расходились по своим комнатам, то почти каждый из нас косился в сторону удалявшейся фигуры Юры Симонова с недоверием – мало кто поверил в историю, наверняка навеянную столь впечатлившей его выдумкой из «Грифа секретности». На следующий день за ним приехали какие-то дальние родственники и увезли моего соперника в шахматах, имевшего не менее удивленный, чем у нас, вид. А через неделю все из нашей компании поняли, что в рассказе Юры была, как минимум, какая-то доля правды.
Ведь каждый из нас обнаружил утром в своей прикроватной тумбочке мясные консервы со странной надписью на этикетке: «Лучшим слушателям из лучшего сторожа».
Конец.