Анна в третий раз перемыла тарелки, стараясь, чтобы они блестели. Тамара Сергеевна любила безупречную чистоту. Вчера она провела пальцем по краю тарелки и поджала губы: "В больнице, где я работала, и то чище было".
За окном моросил мелкий осенний дождь. Анна посмотрела на часы — скоро придёт муж, нужно успеть приготовить ужин. Но прежде чем она достала продукты, на кухню вошла свекровь.
— Опять гремишь посудой? — Тамара Сергеевна окинула критическим взглядом кухню. — И что ты собралась готовить?
— Хотела сделать жаркое, — робко ответила Анна. — Саша его любит.
— Саша любит жаркое, которое готовлю я, — отрезала свекровь. — А ты даже картошку правильно почистить не умеешь. Отойди, я сама.
Анна молча отступила в сторону. Третья неделя их совместной жизни в доме свекрови, а казалось, будто прошла вечность.
— Я могу помочь... — предложила она.
— Помощница уже нашлась, — фыркнула Тамара Сергеевна. — Лучше белье развесь, только не как в прошлый раз — все наперекосяк.
Анна вышла во двор. Дождь усилился, но нужно было развесить белье именно сейчас — таков порядок в доме Тамары Сергеевны. Все должно делаться по расписанию.
— Господи, дай мне сил, — прошептала Анна, развешивая мокрые простыни.
Где-то там, в городе, осталась её прежняя жизнь: уютная съемная квартира, любимая работа в школе, подруги... Но Саша настоял — надо пожить с мамой, пока не накопят на своё жилье. "Временно, милая, потерпи немножко", — говорил он.
— Ты что, решила все белье заново намочить? — раздался с крыльца голос свекрови. — Быстро в дом!
Анна поспешно закончила развешивать белье и вернулась на кухню. Тамара Сергеевна уже колдовала над кастрюлей:
— Вот так надо готовить. А то напичкаешь специй, как в столовой.
В прихожей хлопнула дверь — вернулся Саша.
— Мамуль, я дома! — крикнул он с порога.
— Сынок, мой руки и за стол! — отозвалась Тамара Сергеевна. — Я твое любимое жаркое приготовила.
Анна молча накрыла на стол. Саша чмокнул её в щеку и уселся на своё место:
— М-м-м, как вкусно пахнет! Мам, ты волшебница!
— Учись, невестушка, — с торжеством произнесла свекровь. — А то мужа голодным оставишь.
— Да ладно тебе, мам, — улыбнулся Саша. — Анютка тоже вкусно готовит.
— Вкусно? — Тамара Сергеевна поджала губы. — А помнишь тот суп, что она на прошлой неделе сварила? Соли столько, что пить потом пришлось весь вечер.
Анна почувствовала, как к глазам подступают слезы. Тот суп был пересолен, потому что свекровь постоянно стояла над душой, делая замечания, и от волнения Анна дважды посолила бульон.
— Ничего, научится, — Саша подмигнул жене. — Правда, родная?
— Конечно, — тихо ответила Анна, думая о том, сколько ещё придется терпеть этот ежедневный ад.
После ужина она мыла посуду, когда услышала разговор в соседней комнате:
— Сынок, и что ты в ней нашел? — говорила Тамара Сергеевна. — Ни готовить не умеет, ни хозяйство вести. И характер какой-то... Все молчит, да по углам прячется.
— Мама, перестань, — в голосе Саши звучала усталость. — Аня — моя жена, я её люблю.
— Любовь любовью, а жить-то как? Вот я в ваши годы...
Анна тихонько выскользнула на крыльцо. Дождь все еще шел, но ей было все равно. Она смотрела в темноту и думала — как долго она сможет это выносить? И хватит ли сил у Саши защищать её, или рано или поздно он встанет на сторону матери?
— В этом доме всегда было принято вставать в шесть, — голос Тамары Сергеевны ворвался в сон Анны. — А ты до сих пор валяешься.
Анна открыла глаза. На часах было шесть тридцать. Саша уже ушел на работу — он начинал в семь.
— Я встаю, Тамара Сергеевна, — Анна поспешно поднялась с кровати.
— И застели нормально! — свекровь дернула одеяло. — Что за складки? У нас в больнице...
— Знаю, и там было чище, — тихо закончила Анна.
— Что ты сказала? — прищурилась свекровь.
— Ничего, я сейчас всё переделаю.
В ванной Анна едва сдержала слезы. Даже здесь не было покоя — Тамара Сергеевна, если Анна задерживалась, тут же стучала в дверь.
— Ты сколько воды переводить будешь? — раздался стук. — У нас счетчик!
На кухне её ждал новый сюрприз. Свекровь перебирала содержимое холодильника:
— Это что такое? Почему котлеты не доела?
— Я... я не была голодна.
— Не была голодна? А Саша из-за тебя недоедает! Я же вижу — похудел, осунулся.
— Саша не голодает, — попыталась возразить Анна. — Он сам говорил...
— Ах, сам говорил? — Тамара Сергеевна захлопнула холодильник. — То есть ты ещё и споришь со мной? Я этого сына растила, я знаю, что ему нужно. А ты... — она махнула рукой.
День тянулся бесконечно. Анна механически выполняла все указания свекрови — мыла, чистила, готовила. Но что бы она ни делала, всё было не так.
— Почему окна моешь кругами? Надо сверху вниз!
— Эту рубашку нельзя с остальным бельем стирать!
— Ты специально все вещи Саши портишь?
К вечеру голова раскалывалась. Анна присела на кухне, пытаясь собраться с мыслями.
— Устала? — раздался голос свекрови. — А как же ужин?
— Я сейчас начну...
— Нет уж, сиди. Я сама. А то опять что-нибудь испортишь.
Тамара Сергеевна гремела кастрюлями, то и дело бросая косые взгляды на невестку:
— В мое время, знаешь, как было? Я и работала, и готовила, и за свекровью ухаживала. А нынешняя молодежь...
Входная дверь хлопнула — вернулся Саша.
— Мои любимые женщины! — крикнул он с порога.
— Сынок! — Тамара Сергеевна просияла. — А я тут ужин готовлю. Твоя-то...
— Мам, — перебил Саша, — давай без этого.
— Без чего? — она картинно всплеснула руками. — Я правду говорю. Вот сегодня...
— Я в душ, — Саша поцеловал Анну в щеку и быстро вышел.
За ужином Тамара Сергеевна не умолкала ни на минуту:
— Саша, ты заметил, какие у тебя рубашки мятые? Это всё потому, что...
— Мам, я сам могу погладить.
— Вот! — торжествующе воскликнула свекровь. — До чего дошло — сам гладить собрался! А жена на что?
Анна молча ковыряла вилкой в тарелке. Аппетита не было.
— И не ест ничего, — продолжала Тамара Сергеевна. — Худая, бледная. Может, больная какая? Саш, ты бы проверил...
— Достаточно! — Анна вдруг встала из-за стола. — Я... я пойду к себе.
— Видал? — донесся вслед голос свекрови. — Ещё и характер показывает. А я ведь как лучше хочу...
В спальне Анна упала на кровать. "Как лучше... — думала она. — А может, просто хочет выжить меня отсюда?"
Саша пришел поздно, когда она уже делала вид, что спит.
— Анют, — шепнул он, обнимая её. — Ты же знаешь, мама не со зла. Она просто привыкла всё контролировать.
Анна молчала. А что тут скажешь? Что каждый день превращается в пытку? Что она чувствует себя чужой в этом доме? Что боится однажды просто сломаться?
За стеной скрипнули половицы — Тамара Сергеевна ходила по своей комнате. Даже ночью она не давала им побыть вдвоем, то и дело находя поводы заглянуть или окликнуть сына.
"Господи, — подумала Анна, — сколько ещё это может продолжаться?"
Она не знала, что скоро получит ответ на свой вопрос. И ответ этот будет совсем не таким, как она ожидала.
Это случилось в дождливый воскресный день. Тамара Сергеевна с утра была особенно раздражительна — болела голова, давление скакало. Анна старалась не попадаться ей на глаза, тихо занимаясь домашними делами.
— Что ты там опять гремишь? — раздался недовольный голос свекрови. — Весь дом на ушах стоит!
— Я просто мою посуду, — ответила Анна, стараясь говорить спокойно.
— Вечно ты "просто"! — Тамара Сергеевна вошла на кухню. — А это что такое?
Она указывала на небольшое пятно на скатерти — Анна случайно пролила чай, когда убирала со стола.
— Я постираю...
— Постираешь? Это же любимая скатерть моей мамы! Ты все в этом доме портишь!
— Тамара Сергеевна, я...
— Молчи! — свекровь повысила голос. — Три месяца я терплю, как ты разрушаешь мой дом! Как издеваешься над моим сыном!
— Я никого не разрушаю, — Анна почувствовала, как дрожат руки.
— Нет? А кто готовит невесть что? Кто не умеет даже белье нормально постирать? Кто превратил моего сына в тень?
— Прекратите, — тихо сказала Анна.
— Что? — Тамара Сергеевна аж задохнулась от возмущения. — Ты мне ещё указывать будешь? В моем доме?
— Это и мой дом тоже, — впервые в голосе Анны зазвучала твердость. — Я жена вашего сына.
— Жена? — свекровь рассмеялась. — Какая ты жена? Так, пустое место! Собирай вещи и убирайся!
— Что здесь происходит? — в дверях появился Саша, только что вернувшийся из гаража.
— Сынок! — Тамара Сергеевна мгновенно сменила тон. — Ты представляешь, она испортила бабушкину скатерть! И ещё смеет мне грубить!
— Саша, — Анна повернулась к мужу, — я больше не могу... Прости.
— Анют, давай все спокойно обсудим, — он сделал шаг к ней.
— Обсудим? — вмешалась Тамара Сергеевна. — А что тут обсуждать? Либо она, либо я! Выбирай, сынок!
В кухне повисла тяжелая тишина. Саша переводил взгляд с матери на жену, не зная, что сказать.
— Не надо выбирать, — тихо произнесла Анна. — Я сама уйду.
Она поднялась в спальню и начала собирать вещи. Руки дрожали, слезы застилали глаза, но она продолжала методично складывать одежду в сумку.
— Анют, — Саша стоял в дверях, — может, не надо так сразу?
— А как надо? — она обернулась к нему. — Сколько ещё это терпеть?
— Мама просто устала... Она не хотела...
— Она прекрасно знала, что говорила, — Анна застегнула сумку. — И знаешь что? Она права — я здесь чужая.
— Ты моя жена!
— Тогда почему ты позволяешь ей так со мной обращаться?
Саша молчал. С первого этажа доносился голос Тамары Сергеевны — она громко говорила по телефону, рассказывая кому-то, какая у неё ужасная невестка.
— Прости, — только и сказал он.
Анна взяла сумку и спустилась вниз. У двери она обернулась:
— Знаешь, я всё думала — может, со временем станет легче. Может, она примет меня. Но сегодня я поняла — этого никогда не случится.
— Скатертью дорожка! — крикнула из кухни Тамара Сергеевна.
Анна вышла под дождь. Она не знала, куда идти, но точно знала — назад пути нет. Позади остался дом, где она так и не стала своей, муж, который не смог её защитить, и свекровь, добившаяся своего.
Где-то вдалеке прогремел гром. Анна шла по улице, сжимая ручку сумки, а слезы на её щеках смешивались с каплями дождя.
"Всё к лучшему, — думала она. — Лучше уйти самой, чем позволить сломать себя окончательно".
Маленькая съёмная квартира казалась раем после дома свекрови. Никто не следил за каждым шагом, не делал замечаний, не критиковал. Анна могла просто жить и дышать полной грудью.
Прошла неделя. Телефон молчал — Саша не звонил. Только подруга Лена поддерживала, помогла найти квартиру, принесла продукты.
— Может, позвонишь ему? — спросила она, глядя, как Анна в сотый раз проверяет телефон.
— Нет, — Анна покачала головой. — Он должен сам решить.
В дверь позвонили ближе к вечеру. На пороге стоял Саша — осунувшийся, небритый.
— Привет, — он переминался с ноги на ногу. — Можно войти?
Анна молча отступила в сторону. Саша прошёл в комнату, сел на край дивана:
— Как ты тут?
— Нормально, — она осталась стоять. — Зачем пришёл?
— Анют, давай вернёшься? — он поднял на неё глаза. — Мама обещала...
— Что обещала? — перебила Анна. — Быть добрее? Не придираться? И ты ей веришь?
— Она изменится, вот увидишь! Просто дай ей время...
— Время? — Анна горько усмехнулась. — А сколько времени нужно, чтобы ты начал защищать свою жену?
— Я защищаю! — он встал. — Просто пойми, она моя мать...
— А я твоя жена! Была ею... — Анна отвернулась к окну. — Знаешь, что самое страшное? Не её придирки и крики. А то, что ты всё это время молчал.
— Что я должен был делать? — в его голосе появилось раздражение. — Ругаться с матерью?
— Ты должен был поставить границы! Сказать ей, что я твоя семья!
— Она тоже моя семья!
— И поэтому ты позволил ей выгнать твою жену? — Анна повернулась к нему. — Стоял и смотрел, как я собираю вещи?
Саша опустил голову:
— Я не знал, как поступить...
— А я знаю, — тихо сказала Анна. — Ты уже всё решил. В тот момент, когда промолчал.
— Что ты имеешь в виду?
— Уходи, Саша, — она села на диван, обхватив плечи руками. — И не возвращайся, пока не поймёшь, что значит быть мужем, а не только сыном.
— То есть ты ставишь мне условия? — он нахмурился. — Заставляешь выбирать между тобой и матерью?
— Нет. Это она заставила тебя выбирать. А ты... ты уже выбрал.
В комнате повисла тишина. Где-то за окном сигналили машины, лаяли собаки, шла обычная вечерняя жизнь. А здесь, в маленькой съёмной квартире, рушилась семья.
— Знаешь, — вдруг сказал Саша, — а мама права. Ты действительно изменилась.
— Да, — спокойно ответила Анна. — Я больше не буду молчать и терпеть унижения. Даже ради тебя. На работу опять устроюсь и буду жить сама.
— Что ж... — он направился к двери. — Значит, так тому и быть.
Когда дверь за ним закрылась, Анна не заплакала. Все слезы уже были выплаканы в ту дождливую ночь. Она подошла к окну и долго смотрела, как Саша идёт к машине, как садится за руль, как уезжает — обратно к матери, в дом, где она так и не стала своей.
— Прощай, — прошептала она.
Телефон пискнул — пришло сообщение от Лены: "Как ты? Приехать?"
"Нет, — написала Анна. — Я в порядке. Кажется, впервые за долгое время я действительно в порядке".
Она включила чайник, достала чашку. Теперь можно было пить чай, не боясь испачкать скатерть. Можно было жить, не боясь сделать что-то не так. Можно было просто быть собой.
А где-то там, в доме свекрови, Тамара Сергеевна наверняка праздновала победу. Вот только победа ли это? Ведь вместе с невесткой она теряла и сына — пусть не сейчас, но постепенно, день за днём...
Подписывайтесь на канал, чтобы читать и другие рассказы.