Павел Иванович привычно проснулся в шесть утра. За окном ещё было темно, но годами выработанная привычка не давала поваляться подольше. Хотя мог бы и расслабиться. Всё равно никто не ждёт, можно не спешить.
Он аккуратно застелил кровать, расправив каждую складочку на старом покрывале, и начал делать зарядку. Три подхода по десять наклонов, махи руками, приседания - всё как положено.
— Вот так, Громов, держи форму, — проговорил он, глядя на себя в зеркало. — А то совсем раскиснешь.
На кухне было прохладно. Павел Иванович включил старенький чайник и достал потрёпанную тетрадь в клеточку. На первой странице аккуратным инженерским почерком было выведено: "Расходы. Октябрь 2024".
— Так, что у нас осталось? — он перелистнул страницу. — Хлеб — 49 рублей, молоко — 69... Совсем с ума посходили с ценами.
Чайник щёлкнул. Павел Иванович заварил чай в любимой кружке с олимпийским мишкой — подарок жены ещё с московской Олимпиады. Валя умела выбирать подарки... Вот уже пять лет как её нет, а кружка всё служит.
— Ладно, — он взял ручку, — составим список покупок.
На чистом листе появились ровные строчки: "Хлеб белый — 1 шт. Молоко — 1 л. Колбаса докторская — 200 г..." Напротив каждого пункта — примерная цена.
Из кошелька он достал аккуратно сложенные купюры. Пенсию получил три дня назад, но почти половина ушла на квартплату и лекарства. Павел Иванович пересчитал оставшиеся деньги и вздохнул — придётся экономить.
За окном начало светать. Серое осеннее утро нехотя вступало в свои права. На детской площадке напротив было пусто — только ветер гонял жёлтые листья. В его время в такую погоду детвора уже носилась с мячом, а сейчас все сидят в своих телефонах.
Павел Иванович оделся, проверив все пуговицы на стареньком пальто. В прихожей задержался у зеркала — поправил шарф, пригладил седые волосы. Валя всегда говорила: "Ты, Паша, даже за хлебом как на парад собираешься". А как иначе? Он привык быть аккуратным.
На улице было зябко. Мимо пробежала молодая мамаша с коляской, уткнувшись в телефон. Павел Иванович покачал головой — вот так и под машину недолго угодить.
— Доброе утро, Павел Иванович! — окликнула его Нюра с первого этажа.
— Доброе, коли не шутите, — отозвался он.
— В магазин собрались? Там говорят, скидки какие-то...
— Да толку от их скидок, — махнул рукой Павел Иванович. — Только для тех, у кого эти... приложения в телефоне.
— И не говорите, — вздохнула баба Нюра. — Совсем стариков со счетов списали.
До "Пятёрочки" было минут десять ходьбы. Раньше Павел Иванович любил эти утренние прогулки — можно было понаблюдать за людьми, перекинуться словом с соседями. А сейчас? Все бегут, спешат, в глаза не смотрят. Но иногда удаётся поболтать с такими же "пенсами".
Возле магазина он остановился перевести дух. Достал из кармана список, ещё раз проверил расчёты. В последнее время память стала подводить, лучше всё записывать.
— Ничего, Громов, прорвёмся, — подбодрил он сам себя и толкнул тяжёлую дверь супермаркета.
Из динамиков гремела какая-то современная музыка. В нос ударил резкий запах химии вперемешку с ароматом свежей выпечки. Павел Иванович поморщился и достал из кармана потёртую авоську. Пластиковые пакеты он принципиально не брал — вредят природе, да и лишние траты.
В магазине было немноголюдно - только пара пенсионерок у овощей да молодая мама с капризным ребенком у кассы. Павел Иванович достал очки и список покупок.
— Так, начнем с хлеба, — пробормотал он, направляясь к хлебному отделу.
Батон, который он обычно брал, подорожал на десять рублей. Павел Иванович нахмурился, разглядывая ценник. Внизу мелкими буквами было написано: "Скидка 20% по карте лояльности в мобильном приложении".
— Безобразие какое, — проворчал он, все же кладя батон в авоську. — Развели тут свои приложения...
У молочных продуктов его ждал новый удар - любимое молоко теперь стоило на тринадцать рублей дороже.
— Извините, — обратился он к проходящей мимо сотруднице в красной форме. — А почему такие цены? В прошлый раз дешевле было.
— Инфляция, дедушка, — равнодушно бросила девушка, не останавливаясь. — Все дорожает. Это ж не мы цены ставим.
— Какой я вам дедушка? — возмутился Павел Иванович. — Вы же не внучка мне.
Но девушка уже скрылась за стеллажами. Павел Иванович тяжело вздохнул и положил в корзину пакет молока подешевле.
В колбасном отделе он застыл перед витриной. Разноцветные упаковки пестрели названиями: "Докторская премиум", "Докторская особая", "Докторская классическая"...
— И где тут настоящая? — пробормотал он, вспоминая вкус той, советской колбасы.
Взяв одну упаковку, он поднес её к носу и принюхался сквозь пленку. Нет, не то. Взял другую - опять не то. От третьей пахло чем-то химическим.
— Мужчина, вы или берите, или не мешайте другим! — раздался резкий голос за спиной.
Павел Иванович обернулся. Полная женщина в розовой куртке нетерпеливо постукивала ногой.
— Я имею право выбрать качественный продукт, — спокойно ответил он. — В мое время колбаса пахла мясом, а не непонятно чем.
— В ваше время и пионеры по улицам бегали, — фыркнула женщина. — Давайте быстрее!
Голова вдруг стала тяжелой. В висках застучало, перед глазами поплыли разноцветные круги. Павел Иванович оперся о витрину.
— Эй, с вами все в порядке? — донесся словно издалека голос женщины в розовом.
— Да-да... сейчас... — он попытался выпрямиться, но ноги стали ватными.
К витрине подошел охранник - молодой парень с равнодушным лицом.
— Что тут у нас? Дедушка, вам помочь?
— Какой я дедушка... — слабо возразил Павел Иванович. — Я инженер...
Колбаса выскользнула из рук и шлепнулась на пол. В глазах потемнело, звуки магазина стали глуше, словно сквозь вату.
— Наверное, давление, — донесся чей-то голос. — Может скорую?
— Да ладно, сейчас в себя придет. Небось с утра выпил...
— Я не пью... — хотел возразить Павел Иванович, но язык не слушался.
Последнее, что он увидел - свое отражение в зеркальной поверхности витрины: седой старик в потертом пальто, растерянно хватающийся за сердце. "Неужели это я?" - мелькнула мысль, и мир окончательно погрузился во тьму.
Упаковка "Докторской классической" так и осталась лежать на полу, а из динамиков все так же гремела веселая музыка, приглашая за покупками по "выгодным ценам".
Павел Иванович лежал на холодном кафельном полу у колбасной витрины. Вокруг собралась небольшая толпа любопытных покупателей.
— Смотрите, дедуля в обморок грохнулся! — воскликнул какой-то подросток, доставая телефон. — Надо заснять для TikTok.
— Уберите телефон! — одернула его пожилая женщина. — Совсем стыд потеряли.
Охранник переминался с ноги на ногу, не зная, что предпринять:
— Может, скорую вызвать?
— А вдруг он пьяный? — отозвалась кассирша, выглядывая из-за своего места. — Только проблем нам не хватало.
— Да какой пьяный, он каждое утро сюда ходит, — возразила уборщица. — Тихий такой дедушка, всегда здоровается.
К Павлу Ивановичу никто не подходил. Люди стояли кругом, перешептывались, но помочь никто не решался.
— Надо же что-то делать, — неуверенно произнесла женщина в розовой куртке, та самая, что торопила его у витрины.
— Сейчас менеджера позову, — охранник потянулся к рации.
В этот момент из-под полузакрытых век Павла Ивановича скатилась слеза. Он все слышал, но не мог пошевелиться. Беспомощность и стыд захлестнули его волной.
— Что здесь происходит? — раздался властный голос.
Менеджер магазина, молодой человек в накрахмаленной рубашке, протиснулся сквозь толпу:
— Так, разойдитесь! Не мешайте работать!
— Надо скорую! — снова предложил кто-то из толпы.
— Подождите, нужно сначала составить акт, — менеджер достал планшет. — У нас регламент.
Павел Иванович хотел сказать, что ему трудно дышать, что сердце колотится как бешеное, но с губ не слетало ни звука. Перед глазами проплывали картины прошлого: вот он, молодой инженер, руководит стройкой, вот они с Валей гуляют по парку, вот внук делает первые шаги...
— Дышит вроде, — констатировал охранник, наклонившись над ним. — Может, сам очнется?
— У него документы должны быть, — деловито заметил менеджер. — Надо посмотреть.
Чьи-то руки принялись шарить по карманам пальто. Павел Иванович почувствовал, как из нагрудного кармана достают паспорт и потрепанную тетрадь со списком покупок.
— Громов Павел Иванович, — прочитал менеджер. — Семьдесят восемь лет, получается. Так, и что с ним делать?
— По регламенту положено вызывать экстренные службы, — отозвался кто-то из персонала.
— А может, родственникам позвонить? — предложила уборщица. — У него телефон в кармане должен быть.
— Да какой там телефон, — хмыкнул менеджер. — Он же даже приложением для скидок пользоваться не умеет.
Эти слова острой иглой вонзились в сердце Павла Ивановича. Вот он кто теперь — беспомощный старик, не умеющий пользоваться современными технологиями, обуза для всех.
А люди продолжали стоять вокруг, обсуждая его как неодушевленный предмет. Кто-то предлагал различные версии произошедшего, но никто так и не догадался просто взять его за руку, проверить пульс, спросить, что болит.
— Ладно, вызывайте скорую, — наконец решил менеджер. — Только акт составьте, что травм нет и магазин ответственности не несет.
В динамиках продолжала играть веселая музыка, призывая за покупками. Кассы пищали, покупатели переговаривались, а Павел Иванович лежал на холодном полу, чувствуя, как уходят силы, и думал о том, что вот так и заканчивается жизнь — под равнодушными взглядами случайных свидетелей в супермаркете.
— Что вы стоите? Ему же плохо! — звонкий девичий голос прорезал гул толпы.
Сквозь пелену Павел Иванович увидел склонившееся над ним молодое лицо. Девушка в потертой джинсовке опустилась рядом с ним на колени.
— Дедушка, вы меня слышите? Не бойтесь, сейчас мы вам поможем.
Она быстро достала телефон:
— Алло, скорая? Мужчине плохо, без сознания, пожилой... Да, дышит... Пульс слабый... "Пятерочка" на Весенней, 15.
— Девушка, не мешайте, — вмешался менеджер. — Мы уже вызвали...
— Вы десять минут стоите и смотрите, как человек умирает! — в её голосе зазвенела сталь. — Принесите воды и поднимите ему ноги. Нужно улучшить приток крови к голове.
Кто-то из персонала метнулся за водой. Девушка осторожно приподняла голову Павла Ивановича:
— Потерпите немножко, скорая уже едет.
Он попытался что-то сказать, но губы только беззвучно шевельнулись.
— Не говорите ничего, берегите силы, — она взяла его за руку. — Меня Катя зовут. Я тут рядом живу, часто вас вижу по утрам.
Её теплая ладонь казалась спасительным якорем. Павел Иванович слабо сжал пальцы в ответ.
— А вот и вода, — Катя приняла бутылку у запыхавшейся кассирши. — Сейчас немного смочим губы...
— Может, не надо? — встревожился менеджер. — Вдруг ему хуже станет? Кто отвечать будет?
— Вы уже ответили своим бездействием, — отрезала Катя. — Лучше помогите ноги приподнять.
Менеджер неохотно подложил под ноги Павла Ивановича свернутую картонную коробку.
— Вот и хорошо, — Катя осторожно промокнула платком его лоб. — Скоро приедут врачи. Всё будет хорошо.
Откуда-то издалека донесся вой сирены.
— Дедушка, а у вас родные есть? Может, позвонить кому?
Павел Иванович еле заметно качнул головой. Сын с семьей в Канаде, звонит раз в месяц. Больше никого.
— Ничего, — Катя словно прочитала его мысли. — Я с вами побуду. Вы только держитесь.
В магазин вбежали медики с носилками. Катя быстро рассказала им про симптомы, помогла переложить Павла Ивановича.
— Я с вами, — она решительно направилась к выходу.
— Вы родственница? — уточнил фельдшер.
— Нет, но...
— Тогда нельзя.
— Подождите, — Павел Иванович собрал все силы, чтобы произнести эти слова. — Пусть едет...
Катя улыбнулась и взяла его за руку:
— Конечно, поеду. Не бросать же вас одного.
В карете скорой он смотрел на своё отражение в стекле — седой, измученный старик. Но рядом сидела эта девочка, такая юная, светлая, и держала его за руку, будто боялась отпустить.
— Знаете, — тихо сказала она, — моего дедушку тоже Павлом Ивановичем звали. Он умер два года назад. С тех пор я не могу спокойно смотреть, когда старикам плохо.
— Спасибо... — прошептал он.
— Это вам спасибо, — она крепче сжала его руку. — За то, что не сдались. И я обязательно приду к вам в больницу. Обещаю.
Павел Иванович почувствовал, как по щеке скатилась слеза.
В больничной палате пахло лекарствами и апельсинами. Павел Иванович полулежал на высоко поднятой подушке и смотрел в окно. Снег падал крупными хлопьями, укрывая больничный двор белым покрывалом. Еще осень, а уже снег...
На тумбочке стояла ваза с мандаринами — Катя принесла вчера. Она приходила каждый день, рассказывала о своей учебе в медицинском, читала книги, которые он любил.
— Как мы себя чувствуем? — в палату заглянула медсестра.
— Прекрасно! — улыбнулся Павел Иванович. — Особенно когда за окном такая красота.
— А вы оптимист, — медсестра проверила капельницу. — К вам сегодня опять гостья придёт?
— Придёт, — кивнул он. — Обещала после занятий забежать.
Вчера они долго разговаривали. Катя рассказала, что выбрала медицину из-за дедушки — не смогла спасти его, теперь хочет помогать другим. А он поделился историями из своей молодости, показал фотографию Вали.
— Какая красивая у вас была жена, — сказала тогда Катя. — Знаете, у неё глаза добрые-добрые, как у вас.
В дверь осторожно постучали.
— Павел Иванович, к вам посетители, — сообщила медсестра.
На пороге стояла Катя, а за ней... Павел Иванович не поверил своим глазам — его сын Алексей.
— Папа, — Алексей шагнул к кровати. — Прости, что не сразу прилетел... Поздно узнал.
— Катюша позвонила тебе? — догадался Павел Иванович.
— Да, нашла номер в вашем телефоне, — девушка смущенно улыбнулась. — Надеюсь, вы не сердитесь?
— Какое там сердиться... — он протянул руку сыну. — Лёша...
Они обнялись. Павел Иванович почувствовал, как по щекам текут слёзы — но теперь это были слёзы счастья.
— Я всё понял, пап, — тихо сказал Алексей. — Мы с Наташей решили вернуться. Здесь наш дом, здесь ты. Внуки по тебе скучают... Да и как ты тут один, без присмотра
Катя тихонько направилась к выходу, но Павел Иванович окликнул её:
— Куда же ты? Останься...
— Правда, останьтесь, — попросил Алексей. — Вы столько сделали для отца.
— Тогда я сбегаю за чаем, — улыбнулась она. — И ещё апельсинов принесу, витаминчики вам нужны.
За окном продолжал падать снег. В палате пахло лекарствами и надеждой. Павел Иванович смотрел то на сына, то на дверь, в которую вот-вот должна была вернуться Катя, и думал о том, как удивительно устроена жизнь.
Иногда нужно упасть, чтобы подняться. Потерять, чтобы обрести.
— Знаешь, Лёша, — сказал он сыну, — я тут понял одну важную вещь...
— Какую, пап?
— Неважно, сколько тебе лет. Главное — оставаться человеком. И верить, что добро всё-таки сильнее любого равнодушия.
За дверью послышались лёгкие шаги — это возвращалась Катя с чаем и апельсинами. А значит, жизнь продолжалась. И она определённо стоила того, чтобы жить.
Подписывайтесь, чтобы читать новые истории.