Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие викторианские окна кабинета профессора Джеймса Харрингтона, создавал причудливую игру теней на корешках старинных фолиантов. Картер невольно отметил, как пылинки танцевали в золотистых лучах, словно крошечные звезды в дневном небе. Массивный дубовый стол профессора, заваленный древними манускриптами и потертыми кожаными томами, казался островом в море академического хаоса.
Сара Блэкнетт стояла у книжного шкафа, её рыжие волосы отливали медью в утреннем свете. Она осторожно перебирала пожелтевшие страницы старинного журнала, а её очки в тонкой металлической оправе поблескивали при каждом движении головы.
– Профессор, - произнесла она, не отрывая взгляда от документа,
– эти записи упоминают Малрата задолго до викторианской эпохи. Похоже, культ существовал еще во времена первых римских поселений.
Харрингтон, сухощавый мужчина с седой бородой клинышком и проницательными карими глазами, медленно поднялся из своего кресла красного дерева. Его твидовый пиджак с потертыми локтями создавал впечатление типичного рассеянного ученого, но острый взгляд выдавал незаурядный интеллект.
– Видите ли, мистер Картер, - начал он, направляясь к массивному шкафу красного дерева,
– культ Малрата никогда не был массовым явлением. Они всегда действовали в тени, предпочитая качество количеству.
Картер достал трубку, но, вспомнив о строгих правилах библиотеки, тут же убрал её обратно в карман потертого твидового пальто. Его пальцы рассеянно коснулись отцовских карманных часов - привычка, выдающая глубокую задумчивость.
– Что привлекало людей в этот культ? - спросил он, наблюдая, как профессор извлекает из шкафа небольшую шкатулку черного дерева с причудливой морской символикой.
Харрингтон осторожно открыл шкатулку. Внутри лежал древний бронзовый амулет, покрытый зеленоватой патиной. Извилистые линии складывались в символ, напоминающий водоворот, от которого расходились щупальца.
– Власть, мистер Картер. Всегда власть, - профессор бережно положил амулет на стол.
– Они верили, что могут контролировать реку, управлять самой стихией. Каждый порт имеет свои тайны, но Темза... она особенная.
Сара подошла ближе, её строгое темное платье шелестело при движении.
– Эти символы, - она указала на амулет,
– я видела похожие в доках, выцарапанные на старых причальных тумбах.
– Потому что они повсюду, мисс Блэкнетт, - Харрингтон провел пальцем по извилистым линиям амулета.
– В каждом портовом городе есть места, где грань между нашим миром и... чем-то другим становится тоньше. Культ Малрата научился находить эти места.
Внезапный порыв ветра распахнул одно из окон, взметнув бумаги на столе. Картер поморщился от прострелившей левую ногу боли - старая рана всегда напоминала о себе в такие моменты. Пока Сара торопливо закрывала окно, он заметил, как странно колыхнулась вода в графине на столе профессора, будто откликаясь на чье-то далекое присутствие.
– Они не просто искали места силы, - тихо произнес Харрингтон, глядя на потревоженную воду,
– они создавали их. Каждый ритуал, каждое жертвоприношение делало связь сильнее. И теперь, боюсь, грань истончилась до предела.
Профессор Харрингтон направился к дальнему углу своего кабинета, где стоял массивный картотечный шкаф викторианской эпохи. Его медные ручки тускло поблескивали в свете газовых ламп, которые пришлось зажечь - небо за окном незаметно затянуло тяжелыми тучами. Картер отметил, как изменилась атмосфера в комнате: теперь каждая тень казалась глубже, каждый звук - значительнее.
– История культа Малрата написана не чернилами, - произнес профессор, выдвигая один из ящиков с характерным скрипом,
– а водой и кровью.
Он извлек связку пожелтевших фотографий и несколько потрепанных конвертов. Сара подошла ближе, её каблуки глухо постукивали по паркету, который отзывался тихим поскрипыванием, словно жалуясь на тяжесть накопленных здесь тайн.
– Взгляните на это, - Харрингтон разложил фотографии на столе веером.
– Каждый крупный порт, каждый морской город. Везде одни и те же символы.
Картер склонился над снимками, чувствуя, как привычно ноет левая нога. На фотографиях были запечатлены различные портовые города: Бристоль, Ливерпуль, Гамбург, Марсель. И везде, если знать, куда смотреть, проступали они - едва заметные знаки, похожие на тот, что был на амулете.
– Обратите внимание на даты, - Сара указала на подписи под фотографиями. Её тонкие пальцы слегка дрожали.
– Все они сделаны с интервалом в двадцать лет.
– Как и исчезновения, - пробормотал Картер, доставая свои карманные часы. Он машинально открыл крышку, глядя на медленно движущуюся секундную стрелку.
– Это не может быть совпадением.
Харрингтон достал из конверта старинную карту Лондона. На пожелтевшей бумаге были отмечены точки, соединенные линиями в сложный узор.
– Они выбирали места для своих ритуалов не случайно, - профессор водил пальцем по линиям. - – Каждая точка - это место, где грань между мирами особенно тонка. Вместе они образуют...
– Водоворот, - закончила за него Сара, её глаза расширились за стёклами очков.
– Такой же, как на амулете.
Внезапный порыв ветра за окном заставил пламя в газовых лампах затрепетать. По стенам заплясали тени, и на мгновение Картеру показалось, что они складываются в те же самые символы, что были на фотографиях.
– Культ всегда действовал через избранных посредников, - продолжал Харрингтон, раскладывая на столе древние документы.
– Людей, способных чувствовать... назовем это резонанс. Резонанс между нашим миром и тем, что скрыто под водой.
– Как они их находили? - спросил Картер, разглядывая старинный манускрипт с изображением существа, похожего одновременно на человека и морского обитателя.
Профессор помедлил, словно взвешивая, стоит ли раскрывать эту информацию.
– Говорят, что Малрат сам выбирает их, - наконец произнес он.
– Метит их еще до рождения. Они слышат зов воды, чувствуют пульсацию приливов как собственное сердцебиение.
– И Блэкторн... - начала Сара.
– Да, - кивнул Харрингтон.
– Эдвард Блэкторн - один из них. Возможно, сильнейший за последнее столетие.
Картер почувствовал, как по спине пробежал холодок. За окном начал накрапывать дождь, его капли гулко ударяли в стекло, создавая причудливый ритм, в котором чудились отголоски древних заклинаний.
Сумерки незаметно окутали кабинет профессора, превращая его в причудливый лабиринт теней. Газовые лампы теперь отбрасывали на стены дрожащие силуэты, в которых мерещились очертания морских чудовищ. Дождь усилился, его монотонный стук по карнизу напоминал далекое пение - то самое, о котором говорили свидетели в доках.
Харрингтон извлек из потайного ящика стола небольшую шкатулку красного дерева, инкрустированную перламутром. Её поверхность была испещрена мельчайшими царапинами, складывающимися в едва заметный узор - тот же самый, что они видели на амулете.
– Существует причина, по которой культ выбрал именно Темзу, - профессор осторожно открыл шкатулку. Внутри лежала книга в переплете из почерневшей кожи, покрытая странными символами, похожими на застывшие волны.
– Это не просто река. Это дверь.
Сара невольно отступила на шаг, когда Харрингтон положил книгу на стол. Картер заметил, как задрожали её руки, когда она машинально поправила очки.
– Дверь куда? - спросил детектив, чувствуя, как старая рана в ноге отзывается тупой болью.
– В место, откуда пришел Малрат, - профессор осторожно открыл книгу. Страницы были исписаны выцветшими чернилами, текст перемежался странными диаграммами и рисунками существ, от взгляда на которых начинала кружиться голова.
– Они верят, что когда-то, очень давно, наш мир и мир Малрата были единым целым. Но что-то... или кто-то разделил их.
– И культ пытается открыть эту дверь? - Сара склонилась над книгой, её рыжие волосы в свете ламп казались кроваво-красными.
– Не совсем, - Харрингтон перевернул страницу, и Картер увидел изображение ритуального круга, до боли похожего на те метки, что они нашли в доках.
– Они считают, что дверь уже приоткрыта. Каждые двадцать лет грань между мирами становится настолько тонкой, что...
Внезапный порыв ветра распахнул окно, погасив ближайшую лампу. В комнату ворвался запах реки - но не привычный запах Темзы, а что-то древнее, солёное, пришедшее из глубин времен.
– Блэкторн готовится к чему-то большему, чем простой ритуал, - произнес профессор, торопливо закрывая книгу.
– Он не хочет просто открыть дверь. Он намерен разрушить саму грань между мирами.
– Но как мы можем его остановить? - Картер достал трубку, но не стал её раскуривать, просто сжимал в руке, словно талисман.
Харрингтон подошел к старинному сейфу, искусно замаскированному под часть книжного шкафа. Его пальцы быстро набрали комбинацию на латунном диске.
– Есть способ, - он извлек сверток, обернутый выцветшей тканью.
– Древние знали, что такое может случиться. Они оставили... защиту.
Развернув ткань, профессор показал им несколько предметов: бронзовый компас с необычными символами вместо сторон света, связку амулетов, покрытых зеленоватой патиной, и свиток, запечатанный почерневшей сургучной печатью.
Все это передавалось из поколения в поколение теми, кто поклялся защищать грань между мирами, - Харрингтон аккуратно завернул предметы обратно.
– Я должен был отдать их вам раньше, но... я должен был убедиться.
– В чем? - спросила Сара.
– Что вы готовы узнать правду. Всю правду, - профессор посмотрел на них обоих долгим взглядом.
– Потому что есть кое-что еще, что вам нужно знать о Малрате. И о тех, кто действительно создал этот культ.
За окном прогремел гром, и на мгновение в вспышке молнии Картеру показалось, что он видит в отражении оконного стекла не свое лицо, а нечто другое - древнее и бесконечно чужое. Он моргнул, и видение исчезло, оставив после себя лишь смутное ощущение тревоги и необъяснимую уверенность: это было только начало.
– Расскажите нам все, - произнес детектив, доставая карманные часы. Стрелки показывали полночь, хотя по его подсчетам не могло быть позже девяти вечера.
– Похоже, у нас осталось не так много времени.