— Может быть, вам к психологу записаться? — старший бухгалтер в фирме «Чайник и чашка», специализирующейся на оптовой торговле столовой посуды, закрыла свой любимый журнал «Вязаная мода для Вас» и, сложив руки на коленях, посмотрела на Валерию тем особым взглядом, которым могла бы глядеть искренне сочувствующая мать на свою бедовую дочь.
Хотя Людмила Николаевна матерью Лере не приходилась, а была ей строгой начальницей. Но когда она узнала о том, какие испытания выпали на долю Лерочки, то не могла не проникнуться к ней сочувствием! Как и практически весь коллектив их бухгалтерии.
— Да, к психологу, — соглашаясь с собственным же советом, закивала головой Людмила, — который, ну, по семейным проблемам!
— Да уж, Лера, ты попала! — хохотнула со своего места Наташа — тоже бухгалтерша.
И она же — особа, принадлежавшая к тому редкому меньшинству, которое Лере не сочувствовало. Потому что Наташа Леру терпеть не могла буквально с того дня, как обе они сюда трудоустроились после ВУЗа (а в университете они, между прочим, были однокурсницами). Причина же такой глобальной антипатии заключалась в том, что Наташа была уверена — Лера просто выскочка и незаслуженно получает по жизни все лучшее! Сперва лучшие оценки преподавателей и более легкие билеты на экзаменах, теперь Леру чаще премировали и вообще, все указывало на то, что именно она однажды займет место Людмилы Николаевны, которой рукой подать было до выхода на пенсию. Ах, да, еще по мелочи были претензии, ведь Лера уже и замуж выскочила (а Наташа вечно была одна!) и могла есть и не толстеть (Наташа же вечно мучилась на диетах или глотая очередной чудо-чай).
— Другие-то женщины, которые матерями становятся, они умеют понять, что с ребенком надо строго, иначе он из тебя веревки вить научатся за пять минут! Но это нормальные женщины… А есть такие, вот как ты, Лерочка! Знаю я такие случаи! Вот, взять хотя бы моего племянника, — продолжила Наташа, параллельно подкрашиваясь тушью, — родители, то есть мать в основном, но и отец иногда тоже, они потакали ему, чтобы, значит, запретами не наносить психологическую травму, а он теперь, представляешь, денег требует за то, чтоб посуду помочь вымыть или мусор вынести! А за то, чтоб пятерки в четверти были, вообще додумался самокат запросить и смартфон последней модели! Ты видимо тоже свой цветочек ненаглядный, свою Маргариту, в эгоистку превратить собираешься? Надо же, кружки за ней моешь, все ради нее сделать готова! И как, благодарность есть? И ей, заметь, лишь четырнадцать еще! А дальше что будет, а? Она же у тебя не приспособленной к жизни вырастет!
— Наталья! Ну, что ты такое мелешь-то?! — зашикала на нее хозяйка бухгалтерии, — Сравнения у тебя какие-то странные! Ты вообще понимаешь, что речь о сироте?! Вообще без попечения родных девочка осталась! Естественно, к ней подход особый нужен! И кстати, о плохом воспитании и неприспособленности к жизни, — Людмила Николаевна с ехидной ухмылкой поправила на плечах вязаную шаль, — по себе что ли судишь? Ты сама такая вышла или воспитали? Наталья! Ты когда мне таблицы нормально, без ошибок, научишься делать? Надоело за тобой переделывать!
— Да ладно, ладно, — мигом сникла Наталья, — я же так просто, сказала, что думала…
— А ты не думай и помалкивать умей! Глядишь, ума и наживешь, умное и научишься говорить!
Валерия же на эту перепалку не обращала внимания… И добрых советов не слушала… Она вообще была глубоко погружена в себя и все, что от нее требовалось в профессиональном плане, выполняла как робот и так же на автомате — закидывала чего-то в рот в обеденный перерыв на работе, ехала с работы и потом на нее добиралась… Да что там! Лера в последнее время даже краситься перестала, плохо спала, рассеянная ходила и даже сериалами любимыми более не интересовалась.
А причина таких вот перемен заключалась в ней — в Маргарите, которую они с мужем уже удочерили по всем, как полагается, документам!
И вообще-то, Валерия была этому очень рада. И ей даже казалось, что в сердце ее начало появляться что-то эдакое… Росточки материнского инстинкта, вот! Но потом… Нет, та самая теплая привязанность к ребенку, что она воспринимала за материнский инстинкт, это никуда не делось, но дело все было в том, что многое в их совместной семейной жизни было очень сложным, непростым, тревожным!
Маргарите отдали одну из лучших комнат в доме на втором этаже, с балкончиком, откуда по утрам можно было любоваться тем, как восходит солнце над серебристой лентой реки.
— Если хочешь, может тут все обставить по своему вкусу, — сказал ей Иван, — можешь хоть все в розовый покрасить и вообще делай себе самую уютную комнату-берлогу на свете! — пошутил и подмигнул он ей.
— Ты не переживай, — добавила Лера, по себе знавшая, что такое, когда тебе не достает личного пространства (у ее родителей была однушка), — никто не станет входить в твою комнату без стука!
Кроме того, зная о том, что Маргарите осенью предстоит отправиться в новую школу, ее новоявленные опекуны предложили ей сильно заранее съездить на школьный базар, чтобы закупиться всем необходимым. Маргарита фыркнула и ответила, что вообще-то у родителей она была на домашнем обучении.
— Наверное, это по-своему хорошо, — растерянно переглянулась с мужем Валерия, — но мы не уверены, что у нас хватит способностей и навыков для того, чтобы справиться с таким вариантом… Поэтому лучше тебе все-таки пойти в школу!
— Ну, начали ломать под себя, — буркнула на это Рита и подчеркнуто не пошла в этот день ужинать.
Вообще, эта манера — объявлять мини-голодовку, если ей что-то не нравилась, у нее имелась. Правда и сдавалась она тоже быстро и в итоге ночами прокрадывалась к холодильнику, чтобы налопаться вкусненького…
Но если бы все ограничивалось вот таким маленьким вариантом бунта, но нет — дела обстояли куда как хуже! И вскоре Валерия, Иван и вообще вся семья убедились в том, что эта юная девочка, оказывается, тот еще мастер интриг, манипуляций и прочими далеко не добродетельными талантами она не обделена!
К примеру, Рита, если ей говорили то, что ей явно не нравилась, в какой-то момент перебивала взрослых.
— Простите, — говорила она, явно наигранно изображая сожаление, — я ушла в себя и прослушала, о чем вы говорили?
И попробуй ее в чем-нибудь обвини — тут же парировала, мол, а она о родителях вспоминала! Ведь не будет ли взрослый ругать за это ребенка, верно?!
Кроме того, если на Риту с чем-то давили, к примеру, запрещали гулять одной после девяти вечера на улице, не разрешали всю ночь сидеть в Интернете или велели идти и вымыть уже пол, после того как придя с улицы не разулась, она могла вдруг начать плакать, вновь говоря, что она тоскует по родителям и ей жаль, что чужим людям она доставляет неприятности!
— По-моему, это ненормально, — однажды поделилась с мужем мнением Лера, — мне уже кажется, что она память о родителях использует, ну… Как инструмент, что ли! Ну, чтобы мы от нее отстали или пожалели лишний раз… Тебе так не кажется?
— Не знаю, — пожимал плечами Иван, — наверное, просто нужно время!
Валерия в принципе была согласна с тем, что время, оно и лечит, и расставляет все по местам… Ну, если ориентироваться на народные мудрости! Вот только… Шел уже третий месяц их совместного проживания с Ритой, а ситуация как бы не становилась легче и проще!
Более того — Маргарита, понемногу осваиваясь, начинала, кажется, вести себя все хуже! Так, у нее появилась привычка уходить из дома часов на пять, а когда возвращалась, то бросала скупое «я гуляла» и больше ничегошеньки не объясняла! И при этом у девочки, кажется, совсем не завелось никого из друзей-сверстников из соседских ребят. Да и с друзьями с родного города она не особо поддерживала контакт. Словом — Маргарита была эдакой таинственной и мрачной одиночкой.
А потом она и вовсе выкинула такой номер, что хоть плач!
— Ну, и где ты сегодня была? — спросила Лера, когда Маргарита в очередной раз вернулась поздно домой.
— Гуляла… — ответила девочка.
— Где?
— В парке центральном… На каруселях каталась…
— Ага! — наставила на нее палец Лера, — Аттракционы на реконструкции уже две недели как!
— В мечтах на каруселях каталась, — ответила Рита с хитренькой улыбкой, — увидела, что все закрыто и пошла из парка в музей.
— И что там смотрела? — прищурилась Лера, в которой проснулось что-то вроде спортивного интереса — вывести падчерицу на чистую воду, потому что все эти ее долгие прогулки уже стали наводить на нее дурные мысли.
— Картины…
— Каких художников?!
— А вы сами там бывали? — спросила Рита, приняв защитную позу, то есть сложив руки на груди.
— Бывала пару раз, — растерянно ответила Лера.
— И как, хорошо запоминали фио художников после? — усмехнулась Рита, — Или так, полюбовались и ушли? Вот, так-то, — фыркнула она, не дождавшись ответа от мачехи (потому что Валерия в самом деле больше внимания в музее уделяла красоте полотен, а не запоминанию имен их творцов).
— Подожди! — остановила девочку Валерия, — ладно, хорошо, с этим разобрались! — она тепло улыбнулась падчерице, — Ты кушать хочешь? Супчик тебе согреть?
— Не хочу, — скривилась Рита.
— Но ты же с утра ушла! Ты что, голодная так и будешь? Знаешь, — говоря все это, Валерия аж гордилась собой, что проявляет такую прямо материнскую заботу о ребенке, — меня беспокоит твой аппетит! Ты плохо кушаешь!
— Просто к домашней еде не привыкла, — пожала плечами Рита.
Валерия вздохнула — да, она уже знала о том, что родители Маргариты были из тех людей, которые очень часто упрощали себе жизнь и всей семьей могли питаться хоть неделю фаст-фудом, хоть в кафе ходить… Они неплохо зарабатывали, порой, очень неплохо!
— Значит, надо привыкать, — мягко, но твердо сказала Лера, — и по городу нечего слоняться голодной. Так болезни желудка себе заработаешь!
— Вот и я так думаю, — ответила Маргарита, — кстати! Дайте мне денег! Ну, чтобы я могла в городе перекусывать или вот, когда в школу буду ходить, чтобы могла есть.
— Ладно, — кивнула Лера, — будут тебе деньги на пару чизбургеров, а в школе мы, естественно, станем оплачивать для тебя горячие обеды!
— Нет, вы не поняли, — со вкусом объяснила Маргарита, — знаете, я тут подумала, что хорошее, оно не может стоить дешево… И чтобы мне в самом деле проблем с желудком не заработать, я буду, пожалуй, кушать в ресторанах!
— Что? — Лера часто заморгала. Ей показалось, что она ослышалась.
— Папа говорил, что я достойна красивой жизни, — пояснила Рита с улыбкой, — и мама говорила, что лучше дома меньше съесть, но потом к хорошей кухне приобщиться! Так что я хочу получать деньги на питание вне дома. Вы не переживайте! Я в самые дорогие заведения города не пойду… Но, думаю, на бизнес-ланчи мне нужно немножко денежек!
Валерия уже привыкла к разным, так сказать, выкрутасам своей падчерицы… И да, многое, очень многое из ее поведения готова была списать на то, что у ребенка стресс, потому что она ведь родителей потеряла! Но то, что происходило сейчас…
— Ты совсем обнаглела?! — у Леры от затопившего ее возмущения аж лицо покраснело, — Нет, это надо же, в твои годы уже рестораны требуешь? А не жирно будет?! Знаешь, дорогая моя, — сцепив руки и поджав губы (чем, кстати, невольно она копировала образ собственной матери, когда та бывала чем-то недовольна), Лера покачала головой, — нет, ты совсем, прости меня за выражение, но обозрела! То смартфон себе последней модели требуешь, потому что, видите, ли, не хочешь, как нищеброд ходить, то ресницы наращиваешь у кого-то на дому… А теперь еще и рестораны тебе подавай?! Нет уж! Я тебя там кормить не собираюсь! Вот когда научишься сама зарабатывать, тогда и будут тебе и рестораны, и смартфоны в золотых чехлах со стразами! А пока что будь добра, научись уже жить по правилам дома, в котором живешь!
— А если нет? — спросила Маргарита.
И вот честно, Валерия не была злым человеком, но сейчас ей аж захотелось влепить оплеуху этой юной девице, этому сорванцу в юбке, этой проблеме ходячей!
— Знаете, вы сильно-то не напрягайтесь, — сказала балансирующей на грани нервного срыва мачехе, девочка, — меня перевоспитывать уже поздно, большая уже! И потом, — Рита вскинула подбородок, ухмыльнулась криво… Будто бы выглядеть старалась дерзко, но за этой напускной маской скрывалось нечто совсем иное, глубоко спрятанное ото всех, — я вас не просила меня удочерять, были и другие кандидаты мне в родители, вы сами придумали, так что… Отстаньте от меня! — и она, так и не разувшись, наследив грязной жижей после дождя, убежала к себе в комнату и хлопнула дверью так, что Валерия аж вздрогнула. А еще с недавних пор на дверной ручке комнаты девочки висела красноречивая табличка: «Посторонним не входить! Укушу!».
И да, Валерия пыталась о подобном поведении рассказать мужу, но у Ивана на все был стандартный ответ.
— Она это перерастет, — отвечал он, — терпения надо с ней! И больше такта… Материнский инстинкт спроси, что делать надо! — вот так он говорил.
Лера же на эти советы уже зубами скрипела — «Легко муженьку» — думала она, — — «советовать, когда он в рейсы свои зачастил (говорил, что нужны деньги семье, ведь теперь она больше, чем прежде!), а если дома был, то постоянно пропадал у какого-то друга (с которым вроде чинили древний ретро-автомобиль)». Так что по факту — в количественном соотношении столкновений с Маргаритой у Ивана было несравнимо меньше, чем у Валерии.
Впрочем, тут же Валерия взяла себя в руки и в который раз напомнила себе, что Рита — всего лишь ребенок! И она ее, свою падчерицу, безусловно, любит… Да, любит, как бы та себя не вела! Потому что это та самая безусловная любовь, которая, была убеждена Валерия, однажды должна принести свои плоды! Вот только… Лере было очень тяжело, и она всерьез опасалась, что Маргарита, не умеючи сдерживать себя с ними, с самыми близкими, вскоре рискует, так сказать, приобрести и проблемы в социуме! А кто в этом будет виноват, спрашивается? Они, ее приемные родители! И даже если чужие люди не будут осуждать, то как быть с собственным моральным компасом? Как быть с тем, что день за днем Лера спрашивала себя, как же правильно вести себя с падчерицей и все никак не могла найти верного ответа? И оставалось лишь надеяться на то, что он в итоге все-таки обязательно найдется...
Что же до свёкров… Ну, с ними Рита тоже не была белой и пушистой, но Лера теперь-то знала — весь арсенал своих выходок и уловок Рита приберегает до удобного случая по большей части для нее, своей мачехи. Но за что? Почему?! Этого она понять не могла.
Только глухая стена недопонимания и острые, точно молодые кактусы, конфликты с падчерицей были далеко не главной проблемой в жизни Валерии.
Потому что еще заболела ее свекровь! Ничего серьезного как будто… Но, во-первых, подвела Тамару поясница (переусердствовала на огороде), а во-вторых — прыгало, точно молодой горный козлик, у нее давление. В связи с этим всем свекровь почти целые дни проводила в своей комнате, лежала в постели, а по дому передвигалась с черепашьей скоростью, с палочкой и причитала, что так и упасть в обморок можно!
— Что-то совсем ты расклеилась, моя старушка, — шутил про нее Геннадий.
Тома обижалась — ее ведь в принципе страшно задевали любые намеки на ее возраст в пятьдесят пять лет, от которых, как она с ужасом отмечала, было рукой подать до шестидесяти и прочих «эпох дряхлости». А Геннадий будто находил в этом удовольствие какое-то, продолжал шутить! Мог, к примеру, спросить, не забыла ли Тамара вставную челюсть к обеду?! Или же глядя на невестку, замечал, что молодость, ах, так быстротечна, но тем и прекрасна!
И вот тут вот, в том, как относился свекор к Лере и заключалась еще одна ее проблема.
Да, Валерия радовалась сперва, что Геннадий расположен к ней так, что он так приветлив, добр! Но постепенно ей стало… Ну, прямо говоря, ей стало чудиться в его отношении к своей персоне нечто… Недоброе! Вообще не то, что мужчина зрелый должен в норме испытывать к своей невестке!
Нет, прямо ничего такого открыто предосудительного Геннадий не делал и не говорил. Но эти намеки… Эти шуточки, да штучки его! Вот, к примеру, то, что он выкинул накануне того дня, как Лера пришла окончательно разбитой в бухгалтерию, ее совсем встревожило.
— А напомни мне, — обратился он за ужином к Валерии, — каким было твое первое свидание с моим сыном?
— Да это даже и свиданием-то сложно назвать, наверное, — пожала она плечами, — мы в парке погуляли… Иван угостил меня эскимо! Мы говорили обо всем… Мне очень понравилось!
— Эх, — покачал головой свёкр, — если бы я повел тебя на свидание, милочка, то не заставлял бы тебя каблучки твоих туфелек сбивать в каком-то там парке! Я бы заехал за тобой, вручил букет из алых роз… Да, банально, но как романтично! И потом бы отвез тебя в ресторан, а потом на набережную, чтобы уже и погулять да, любуясь звездами, прочесть тебе любимые стихи о любви… Да, вот как бы я сделал!
— Очень… Красиво, — растерянно сказала Лера.
И подумала, что Геннадий — мужчина во многих отношениях хороший, но с большими странностями. И на всякий случай еще перестала ходить по дому в халате поверх пижамы или ночнушки.
Вот только свекр опять удивил! Ну, или испугал, как посмотреть. А дело все было в том, что Лера накануне того, как муж отправился в очередной рейс, разговаривала с ним о том, что ей бы хотелось купить новые ботильоны на осень.
— У тебя же есть обувь! — возмутился муж, — Сапоги же ты купила!
— Да, у меня есть сапоги, — с обидой на то, что он очевидного не понимает, ответила Лера, — только это совсем другое!
— Эх, дорогое это дело — жениться! — усмехнулся Иван.
И обещал денег дать… Но в итоге уехал и денег не дал! Когда же Лера возмутилась, он ей ответил, что у нее, вообще-то, есть ее зарплата.
— Но мы на нее телевизор купили новый себе в комнату! — ответила она, — Я свою зарплату на нас с тобой потратила, получается… а на себя лично не осталось!
— Ну, начинается, — тоном умудренного придирками жены женатого мужчины ответил Иван, — твои и мои… Я-то думал, у нас, раз уж мы решили стать семьей, все общее! А ты меня теперь попрекаешь…
— Да я не попрекаю! — закипела Лера, — Просто говорю, что так не честно получается! Что я вкладывалась, а вышло, что в ущерб себе…
— Знаешь, ты тогда больше, будь добра, не вкладывайся, — сказал Иван, — держи свою зарплату при себе! Все, я в дороге… Вернусь — поговорим!
И видимо, так вышло, что свёкр случайно подслушал все это, потому что на следующий день, когда Валерия на работу уходила, он сунул ей несколько купюр.
— Держи, на ботильоны, — подмигнул он.
— Ой, спасибо! — обрадовалась Лера. Но тут же смутилась, — нет, не надо! Извините, но не надо… Спасибо, но не могу взять!
— Да брось, — Геннадий сжал ее пальцы, отказываясь забирать деньги, — мы же семья! Родные люди должны выручать друг друга, — снова с каким-то озорством подмигнул он ей, — да и потом, молодость на то женщине и дана, чтоб наряжаться, красоваться! Так что давай, купи свои ботильоны, родная моя!
И уже позже Лера думала, что не надо было брать эти деньги! Но она взяла… Потому что приглянувшаяся ей пара обуви была из остатков коллекции и, ожидая свою очередную зарплату, она могла бы просто ее упустить! Но вскоре Лера пожалела о том, что приняла помощь своего свекра...
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.