Снежная метель завывала за окном, колотя ледяными хлопьями в стекла и грозя снежным пленом всему спальному району. Домашний уют расцвел в их маленькой квартире: елка, украшенная блестящими шарами, теплый свет гирлянд, запах мандаринов и хвои. Виктор сидел в кресле, лениво листая новостную ленту на телефоне, дочь Оля что-то рисовала, когда вдруг раздался возмущенный голос Марины:
— Виктор, я не поняла… А где огурцы?
Он поднял глаза от экрана. Марина стояла у стола с подозрением глядя на него . На ней был теплый свитер, а в глазах читалась смесь усталости и боевого настроя. Виктор покосился на праздничный стол, уставленный тарелками с салатами, и только теперь понял, чего не хватает.
— Да черт, забыл, — пробормотал он.
— Забыл? — голос жены взвился, как кот на морозе. — Как можно было забыть огурцы? Без них «Оливье» — это просто картошка с майонезом!
— Ну, ладно тебе, — попробовал примирительно сказать он, но было поздно. Марина уже завела пластинку про то, что он «вечно забывает всё самое важное».
— Я же просила тебя всего об одном! — продолжала она. — Продукты мы покупали вместе, но огурцы я попросила взять тебя. Неужели так трудно?
Виктор вздохнул, встал с кресла и потянулся за курткой.
— Ладно-ладно, схожу сейчас.
— Иди уже, пока магазины не закрылись, — сказала Марина, сложив руки на груди. — А то в прошлый раз даже хлеб не смог купить, потому что «поздно спохватился».
Он закатил глаза, но промолчал. Марина была права: сейчас половина магазинов уже закрыта, ведь 31 декабря — не просто день, а день суеты, пробок и хаоса. Виктор накинул куртку, засунул телефон в карман и вышел в подъезд.
Снаружи разыгралась настоящая снежная буря. Ветер завывал в щелях домов, свет фонарей растворялся в белой пелене. Виктор плотнее запахнул куртку и пошел по улицам, вглядываясь в окна магазинов. Один закрыт, другой закрыт…
Пройдя несколько кварталов, он уже начал было думать о возвращении, как вдруг заметил небольшой, старый продуктовый магазин в подвале старого деревянного дома. Не припомнил, чтобы видел его раньше, но нужда была сильнее сомнений. Спускаясь по ступенькам, он вдруг оступился, подскользнулся и рухнул вниз. Острая боль пронзила ногу.
— Твою ж мать… — выдохнул он, пробуя пошевелить лодыжкой.
Но делать было нечего. Он стиснул зубы, встал и, прихрамывая, зашел внутрь. Магазин оказался тесным, освещенным тусклыми лампами, а за прилавком стояла пожилая женщина в вязаной шали.
— Огурцы… — прохрипел он, опираясь на стойку.
— Вон там, молодой человек, — указала продавщица на полку.
Схватив банку, Виктор расплатился и, хромая, поспешил обратно. Выйдя на улицу, он с удивлением огляделся. Снегопад прекратился, метель исчезла, а асфальт казался почищенным от снега.
Подойдя к подъезду, он заметил, что пропал сломанный грузовик, который уже второй год стоял под окнами. «Кому понадобилось эвакуировать его прямо перед Новым годом?» — удивился он. Поднявшись на свой этаж, он увидел, что в коридоре не горит свет.
Достав ключ и вставив его в замок, Виктор вдруг понял, что он не проворачивается. Тогда он постучал в дверь.
Дверь открылась, и на пороге стояла Марина. Она смотрела на него с удивлением.
— Ты что, пришел? — спросила она.
— Ты с ума сошла? — нахмурился он. — Меня полчаса не было!
Но, шагнув внутрь, Виктор понял, что что-то не так. В квартире царил бардак, не было новогодних украшений. Ощущение чужого места нарастало.
— Что происходит? Где дочь? — спросил он.
Марина растерянно посмотрела на него.
— Виктор… Ты ушел три года назад. К Лене. А детей у нас никогда не было.
Мир закружился перед глазами. Он пошатнулся, ощущая, как холод сковывает его изнутри. «Либо я сплю, либо ударился головой… либо я в другой реальности», — промелькнуло в голове.
Он развернулся и, хромая, поспешил обратно в магазин. Он должен был узнать, что происходит.
Продавщица уже собиралась закрывать магазин.
— Опять вы? Что-то забыли?
— Этот магазин… Он всегда здесь был? — спросил Виктор, чувствуя, как внутри поднимается паника.
Женщина внимательно посмотрела на него.
— Долго, очень долго. Гораздо дольше, чем вам кажется.
— Я… раньше здесь бывал? — прохрипел он.
Продавщица пожала плечами.
— Кто знает. Люди приходят и уходят. Кто-то остается дольше, чем должен. — Она взглянула на него испытующе. — А вам не кажется, что вы уже ушли?
Виктора бросило в холодный пот.
— Что вы имеете в виду?
Женщина улыбнулась, но не ответила. Она повернула табличку на двери — «Закрыто».
— Вам лучше идти, молодой человек. Уже поздно.
Выйдя на улицу, Виктор понял, что опять что-то изменилось. Опять шел снег, и Виктор, обрадовавшись, что он там где нужно, побежал обратно.
Виктор мчался сквозь ветер и снег, забывая о боли в ноге, которая усиливалась с каждым шагом. Он уже не чувствовал холода, хотя щеки горели, а пальцы на руках едва сгибались от мороза. В голове крутилась только одна мысль: «Домой, скорее домой!» Он подбежал к подъезду, и тут его взгляд упал на старый, сломанный грузовик, который стоял у тротуара, как ни в чём не бывало. Виктор чуть не рассмеялся от облегчения. Никогда в жизни он не радовался виду этой развалюхи так, как сейчас.
— Ну наконец-то! — выдохнул он, задыхаясь на морозном воздухе.
Он забежал в подъезд, поднялся на этаж и тут же обнаружил, что в руках нет банки с огурцами. «Чёрт!» — подумал он, забыл где то, скажу Марине, что магазины закрыты. Покричит, конечно, да успокоится. Главное — теперь я дома.»
Но тут он понял, что ключей тоже нет. Виктор замер, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Он постучал в дверь, улыбка растянулась до ушей. Дверь открыл незнакомый мужчина — здоровенный, с рыжей бородой, в белой рубашке, которая сидела на нём, как на манекене. На руках у него сидел рыженький мальчик лет трёх, который с любопытством уставился на Виктора.
— Здравствуйте, а вы кто? — спросил Виктор, чувствуя, как внутри что-то холодеет.
— Ты что, дурик? — рявкнул мужчина, и его голос, грубый и низкий, словно эхо разнёсся по подъезду. — Я тебе говорил, что с лестницы скину, если ещё раз появишься!
Виктор отшатнулся, не понимая, что происходит. В этот момент из квартиры выбежала Марина. Её лицо было искажено злостью.
— Тебе что, жить надоело? Уходи быстрее! — крикнула она, и её голос звучал так, словно она говорила с чужим человеком.
Виктор всё понял. Он снова попал в чужой для него мир. Сердце его сжалось, а ноги сами понесли его вниз по лестнице. Он выбежал на улицу, где ветер и снег тут же обрушились на него, словно пытаясь выгнать из этого места навсегда.
— Что за чёрт… — прошептал он, оглядываясь вокруг.
Магазин, куда он ходил за огурцами, был уже закрыт. Возвращаться туда не имело смысла. Виктор побрёл по улице, не зная, что делать дальше. В голове крутились обрывки мыслей: «Как это произошло? Почему я снова здесь? И где, чёрт возьми, этот нужный для него мир?»
Он шёл долго, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. Вокруг было пусто: ни машин, ни людей, только снег, который падал с неба густыми хлопьями, и ветер, вырывавший из груди последние остатки тепла. Виктор остановился у фонаря, который тускло светил в ночи, и закурил. Сигарета дрожала в его пальцах, а дым, смешиваясь с паром от дыхания, уносился в темноту.
— Ну и дела… — пробормотал он, глядя на свои ботинки, которые уже почти полностью скрылись под слоем снега.
Вдруг он услышал шаги. Виктор обернулся и увидел фигуру, которая приближалась к нему. Это был мужчина в длинном пальто и шляпе. Он шёл медленно, не спеша приближаясь к нему.
— Добрый вечер, — произнёс мужчина, когда подошёл ближе. Его голос был мягким, почти шёпотом.
— Вечер, — буркнул Виктор, не зная, что ещё сказать.
— Вы, кажется, заблудились, — продолжил мужчина. — Я знаю чем помочь.
— Ты говоришь, что я попал в другой мир? — переспросил Виктор, чувствуя, как голова начинает кружиться от всего услышанного.
— Да, — кивнул мужчина, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась какая-то древняя мудрость. — Раз в сто двадцать три года, перед Новым годом, портал между мирами становится неконтролируемым. Люди, как ты, случайно попадают сюда. Но не волнуйся, я проводник. Моя задача — помочь таким, как ты, вернуться домой.
— И как мне это сделать? — спросил Виктор, чувствуя, как внутри поднимается паника.
— Сейчас приедет такси, — ответил мужчина, указывая на дорогу. — Сядешь в него, и по приезду окажешься в своём мире. Но будь осторожен. Дорога будет непростой.
Виктор хотел спросить ещё что-то, но мужчина вдруг исчез, словно растворился в снежной пелене. Остался только его голос, который прозвучал в воздухе:
— Такси с номером три шестерки. Не пропусти.
Виктор стоял на обочине, дрожа от холода и страха. Время шло, а такси всё не было. Он уже начал сомневаться, не было ли всё это галлюцинацией, вызванной переохлаждением, как вдруг вдалеке показались фары. Машина медленно приближалась, и Виктор с облегчением увидел, что на крыше горит знак такси. Когда она подъехала ближе, он разглядел номер: 666.
— Ну и номерок, — пробормотал он, открывая дверь.
Водитель, мужчина в кепке и тёмных очках, даже не повернул голову.
— Садись, — коротко сказал он.
Виктор забрался на заднее сиденье, и машина тронулась. Дорога была длинной и незнакомой. Они ехали через лес, где снежная вьюга была такой сильной, что видимость сократилась до пары метров. Виктор прижался к окну, пытаясь разглядеть что-то сквозь снежную пелену, но вокруг была только тьма.
— Далеко ещё? — спросил он, чувствуя, как тревога начинает сковывать его тело.
— Скоро, — ответил водитель, и его голос звучал так, словно доносился из глубины.
Машина ехала всё быстрее, и Виктор начал чувствовать, как его начинает укачивать. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но тут машину резко занесло. Виктор вскрикнул, когда автомобиль начал крутиться на заснеженной трассе. Он услышал скрежет металла, крик водителя, а потом всё поглотила тьма.
Виктор очнулся в больничной палате. Яркий свет бил ему в глаза, а в ушах звенело. Он попытался пошевелиться, но тело будто налилось свинцом.
— Виктор? — услышал он знакомый голос.
Он повернул голову и увидел Марину. Она сидела рядом, её лицо было бледным, а глаза полны тревоги. Она держала его руку, и её ладонь была тёплой и мягкой.
— Что… что происходит? — прошептал он, чувствуя, как голова раскалывается от боли.
— Тебя сбила машина, — ответила Марина, её голос дрожал. — Ты пошёл за огурцами. Но всё в порядке, ты жив. У тебя ушиб ноги и лёгкое сотрясение.
Виктор закрыл глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения. «Всё это было сном. Или галлюцинацией. Я дома.»
— Фу, — выдохнул он. — Всё причудилось.
— Что причудилось? — спросила Марина, нахмурившись.
— Да так, ничего, — ответил он, стараясь звучать спокойно. — А с кем наша дочка осталась?
Марина посмотрела на него с удивлением, затем рассмеялась.
— Видимо, не лёгкое сотрясение, а сильное, — сказала она. — У нас двойняшки. Два сына. Они с твоей мамой.
Виктор почувствовал, как сердце замерло. Он закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. «Двойняшки? Сыновья? Но у нас же дочь…»
— Виктор, ты в порядке? — спросила Марина, её голос звучал тревожно.
— Да, — ответил он, хотя внутри всё кричало, что это неправда. — Просто голова кружится.
Он закрыл глаза, чувствуя, как реальность начинает расплываться. «Это не мой мир. Но… здесь меня любят. Здесь есть семья. Может, это и есть мой дом?»
Виктор лежал в кровати, глядя в потолок. Марина спала рядом, её дыхание было ровным и спокойным. Он думал о том, что произошло. О другом мире, о проводнике, о такси с номером 666. Всё это казалось таким далёким, почти нереальным.
— Может, это и есть мой шанс? — прошептал он, глядя на спящую Марину. — Начать всё заново. Полюбить эту семью, даже если она не совсем моя.
Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость накрывает его. В голове крутились мысли, но постепенно они утихли, уступив место сну.
А за окном, в ночи, снег продолжал падать, укрывая землю белым покрывалом. Где-то вдалеке, на краю города, старый грузовик стоял у обочины, словно ждал своего часа. И где-то в другом мире, в другой реальности, Виктор, возможно, всё ещё искал дорогу домой.
Но здесь, в этой больничной палате, он решил остаться. Потому что иногда дом — это не место, а люди, которые тебя любят. Даже если они не совсем те, кого ты ожидал увидеть.