Я была уже в том возрасте, когда в чудеса уже не верится. Это в детстве иногда можно помечтать –мол, прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, и сбросит тебе под ноги чемодан с деньгами.
Но в семьдесят, когда коленями можно предсказывать погоду, надо радоваться тому, что имеешь, и попусту не надеяться на бесплатные деньги.
Это был самый обычный день. Я добиралась из сада с полной авоськой яблок и бидончиком спелого крыжовника. Сын не смог приехать за мной, и я медленно ковыляла на автобусную остановку.
Жаркий август палил беспощадно, я поправила платок и вытерла мокрый лоб – уффф. Около остановки стоял козырек с лавочками, где можно было спрятаться от зноя, да и старые тополя давали тень.
Села, мельком бросив взгляд на чемодан. Винтажный такой, потертый. Кто-то поленился в мусорку донести, а может, пожалел выбрасывать, рассудив – вдруг кому такой раритет приглянется.
Время было за полдень – это к вечеру народу тут полно, а я не в час пик домой собралась, по самой жаре. Все потому, что надо еще дома дела поделать, вот и пекусь на солнце.
– Мам, ты села уже в автобус? – сын говорил громко в трубку, перекрикивая шум кранов на заводе.
– Задерживается пока, но скоро поеду, не переживай, Игореша! – ответила я и отключилась.
Взгляд снова упал на загадочный чемодан. Тут ведь только я да он, никого больше нет. А любопытно ужасно!
Пододвинулась к вещи поближе, погладила потертую кожу. Подобралась пальцами к замочку. Щелкнула. Крышка послушно плавно открылась, и я, ахнув, вскочила в лавки.
В чемодане пачками лежали деньги. Даже подумать страшно какая тут сумма! Испуганно захлопнула чемодан, схватила его машинально, прижав покрепче, наспех застегнула. И тут подошел мой автобус.
– Женщина, вы едете? – крикнул мне раскрасневшийся на жаре водитель, утирая лицо мятой фуражкой.
– Да-да, уже иду.
Вспорхнула по ступенькам, села на место в самом конце салона, все также прижимая к себе чемодан, прочитала про себя молитву. Господи, спаси и сохрани, что же делать!
Домой шла, как могла, быстро. Казалось, все только на меня и смотрят и знают, что у бабульке с авоськой яблок в большущем старом чемодане.
Дома положила его на диван, снова открыла. Считать было страшно. Позвонила снохе. Аллочка у меня девочка умная, не зря Игорь ее заприметил пятнадцать лет назад. Юрист, однако!
– Алла, дочка, ты на работе?
– Уже освободилась, Галина Ивановна. А что такое? – голос у моей снохи красивый, она слова, словно жемчужинки всегда перекатывает, приятно слушать.
–Заедь ко мне, пожалуйста, мне посоветоваться нужно.
– Так, я как раз недалеко от вашего дома. Где-то через полчаса буду. Что-то купить, а то вы, наверное, в магазин не заходили из сада-то, итак, полные руки.
– Купи дыню маленькую «Колхозницу» и пол булки хлеба.–брякнула я.
Сбросила вызов, заглянула в хлебницу – там лежала целая буханка черного. И зачем хлеба-то попросила? Совсем от волнения разум помутился!
Я даже сидеть не могла, меряла комнату шагами, хваталась за виски, массируя их, встряхивала кистями рук, стараясь хоть как-то справиться с тревогой.
– Галина Ивановна, на вас лица нет! – Алла зашла в квартиру, передав мне маленькую дыньку и хлеб в пакете. – Что стряслось?
– Я... я чемодан с деньгами нашла.
Сноха рассмеялась:
– Ну и шутки у вас!
– Да вот не шутки, иди посмотри сама.
Алла воззрилась на злополучный чемодан, смешно открыв рот.
– И сколько там? Какая сумма?
– Я побоялась считать.–честно ответила я.
– Давайте вместе.
И мы сели считать. Пятнадцать миллионов наличными! У меня даже голова закружилась от такой астрономической суммы.
– Что делать-то теперь?
– Надо бы в правоохранительные органы, наверное. Не знаю даже.–неуверенно сказала Алла.
– Не люблю я этого брата нечестного. Все по своим раздадут, а мы с носом останемся. Ведь это же я его нашла! – возмутилась я.
– Ну, а как тогда быть? Вы понимаете, что это может принадлежать «большим» людям, и что они этот чемоданчик ищут, а значит, и вас тоже.
– Я пока их тратить и не буду. Надо подумать.
Сноха кивнула:
– Спрячьте в шкаф куда-нибудь что ли, я даже не знаю. Вот так находка!
– Сама не рада.
***
Алла ушла, а я налила себе чаю покрепче, и задумалась. Большие деньги – это ведь еще и большая ответственность. В советское время я бы не задумываясь к правоохранителям пошла, но нынче не та страна, не те правоохранители.
И на бандитов страшно нарваться – не в мои годы этих романтиков с большой дороге на черных геликах встречать. Хочется покоя.
Но и как-то по-детски обидно было – взять вот так да отдать. Я же нашла, хоть что-то мне да причитается за такую неслыханную удачу! Ох, не знаю что делать, не знаю! Итак, крутила, и эдак, а выход не находился, кроме как ждать и ничего не делать.
***
Прошло две недели.
Я сидела в саду, на веранде, ела огурец с хлебом и читала газету. «Алексей Витальевич Митрушин выкупил часть акций нашего завода, так что теперь дела на производстве точно пойдут на лад. Кризис миновал...» - прочла я.
Митрушин, Митрушин. Слышала я про него. Это сын того Митрушина, что с мужем моим в прокатном цеху работал. Потом в большие люди вышел, а сынок-то и вовсе богач, акции заводские скупает.
Снова вспомнился мне чемодан с деньгами – а ну как его рублики? Но как могли они оказаться на пыльной автобусной остановке около садового товарищества? Чудеса какие-то!
К воротам подъехала машина, и я засуетилась, вставая – сын приехал. Я подала ему рюкзак, в котором были огурцы за засолку, села на переднее сидение и пристегнулась.
– Как дела, Игореш?
– Ой, не спрашивай. Все начальство на ушах. Митрушин какой-то чемодан с деньгами потерял, представляешь?
– Да то что! Бывает же такое! – картинно удивилась я. – А тебе Аллочка не рассказывала, что я тут недавно чемоданчик с миллионами подобрала на остановке?
Сын затормозил так резко, что я даже вскрикнула.
– Мам, там пятнадцать лямов, ты серьезно сейчас?
– Вот тебе крест! – размашисто осенила себя я.
Игорь присвистнул и нахмурился, а потом снова дал по газам.
– Едем к тебе, берем деньги и к Митрушину. Он мужик нормальный, не переживай.
***
Здание управления заводом радовало новым ремонтом и чистотой. В солнечных лучах, льющихся из огромных окон, нежились огромные раскидистые фикусы в кадках.
Всюду царила атмосфера торжественности – по коридорам ходили люди в деловых костюмах, шуршали какие-то бумажки, из открытых дверей кабинетов слышалась работа принтеров.
– Алексей Витальевич, можно к вам?
Мужчина лет сорока на вид, в строгом костюме, с очень дорогими часами на запястье поднял усталые глаза.
– Заходи, коль пришел, Игорь Матвеевич.
Ну да, сын-то мой не абы кто, а начальник цеха все-таки!
– Тут такое дело Алексей Витальевич, деньги ваши пропавшие нашлись.
Усталость слетела с Митрушина мгновенно. Он стал похож на своего отца – тот же хищный острый взгляд, волевой жесткий подбородок, широкий разворот плеч.
– Вот как?
– Понимаете, я из сада ехала, и увидела чемодан. Я ведь не знала, что он ваш. Ну, и взяла.–затараторила я, инстинктивно закрывая собой сына.
Получилось плохо – Игорь меня на три почти головы выше. Я ростом-то метр с кепкой в прыжке.
– Но ни копеечки я оттуда не взяла и не потратила, не извольте беспокоиться. Вот, все тут.
Я положила чемодан на стол перед Митрушиным. Он щелкнул застежкой, словно зачарованный провел рукой в кольцах над пачками купюр.
– Что же, за такое дело и отблагодарить не грех.–сказал мужчина.
Он молча достал несколько пачек, пододвинул их по столу навстречу к нам с Игорем.
– Да что вы... Да тут столько много!
– Тут полтора миллиона, за вашу честность и порядочность. Добро должно быть вознаграждено.–сказал Алексей и улыбнулся.
– А ты не помнишь меня, Леша. Я жена друга твоего отца. Мы часто раньше на застолья собирались, но потом Петруши моего не стало, да и твой батя не зажился на свете.
– Вы мне лошадку в десять лет подарили деревянную, да?
– Да-да, и сочинение по литературе писать помогала. У тебя они плохо получались. Талант был в другом, теперь-то я вижу в чем.
Алексей подошел ко мне, обнял.
– Помню вас. И как в гости ходили тоже. Царствие небесное Петру Семеновичу, такой золотой мужик был. А деньги вы берите, я от всей души отдаю.
Мы взяли деньги с Игорем. Сложили их в пакет из-под «Вайлдберриса» - я всегда парочку таких с собой ношу на всякий случай. Правда, подобных случаев со мной еще не приключалось, и, дай бог, больше не приключиться. Но пакет сгодился.
С Алексеем мы попрощались тепло, обменялись телефонами. Сын вез меня домой, а я смотрела на мелькающие дома и улицы, и думала, что и правда добрые дела должны вознаграждаться.
Иначе победит зло, а этого никак допустить нельзя. И большие деньги не всегда к счастью. Надо быть готовой к тому, что они налагают на тебя определенные обязательства.
Я была рада, что хозяин чемоданчика отыскался. А мне теперь предстояло придумать куда потратить с умом да толком полтора миллиона, данные Митрушиным.