Тем временем, когда Алексеев отправлялся на следующий обход, Владислава, чуточку успокоившись, оставалась в служебной машине одна. Минуты две она просидела, ни на чём не зацикливаясь, а только поглядывала в боковое окошко да внимательно изучала близ расположенное пространство. Намерение представлялось естественным: бойкая брюнетка выглядывала незримых врагов, невидимо подбиравшихся к одиноко застывшему приглядному транспорту. «Что, если, скажем, какая-то мерзкая тварь, чертовски пронырливая, возьмёт да прокрадётся к белому, излишне заметному, «нивскому» корпусу, по колёсам поднимется кверху, незамысловато переберётся под непрозрачный капот, а очутившись в моторном отсеке, воспользуется одной из многочисленных дырочек и вероломно проникнет в спасительное пространство. Интересно, что я буду делать тогда? - пускалась придирчивая красавица в дотошные рассуждения; одновременно она перемещалась по непросторной кабине (то пересаживалась в водительское сиденье, то возвращаясь обратно), намереваясь держать под неусыпным контролем и ту и другую стороны. - Скорей бы уж Палыч закончил с детальным осмотром, да побыстрее отсюда уехать. Ежели необходимо будет вернуться, то я поступлю – воистину! – по-другому: надену толстые, непременно двойные, штаны да спрячусь в высокую обувь, прочную и резиновую. Спрашивается: а, что мой новый облик изменит? В сущности ничего, но так я буду чувствовать себя, по крайней мере, немного уверенней».
По ходу мыслительных процессов, ничуть не успокоительных, зато хоть чуточку отвлекавших, Шарагина обратила внимание на необычные, какие-то нехарактерные, звуки; они раздавались где-то поблизости. Постепенно в перевозбу́женном мозгу застучало пусть и небольшими, но изрядно весомыми «молоточками». «Это что ещё за такие-сякие шумы?» - задавался безответный вопрос. Она похолодела всем несравненным телом, покрылась мириадами колючих мурашек и застыла в одном положении, бесподобным корпусом оказавшись на алексеевском месте, а изумительными ногами оставшись на пассажирском. Внимательно вслушалась. «Что, интересно знать, может сие означать? - не прекращала пытливая участковая блуждать в необъяснимых догадках. - Похоже, как будто кто-то где-то едва заметно шевелится?» И правда, откуда-то, скорее всего из-под приборной панели, доносились навязчивые шумы, на первый взгляд, казалось бы, неопасные, но (после пережитых волнений) способные заставить вздрагивать и бывалых, и закалённых сотрудников (чего уж говорить про совсем ещё юную девушку, полтора года назад прошедшую первоначальную служебную подготовку?). Основной интонацией слышалось следующее: «"Вщить"! "Щи-и-и-ть"… Шик, шик, шик». Очень напоминало, как кто-то, неизвестный, но слишком пронырливый, пытается проползти сквозь прочную стальную обшивку, ищет в металлическом корпусе наиболее уязвимое место (отверстие, пригодное, для того чтоб протиснуться и скользкому, и юркому существу), а ничего не обнаруживая, недовольно шипит и на непонятном наречии зловеще ругается. Было от чего перетрусить даже смелому, самому отважному, воину. Не стала исключением и привлекательная особа, не наделённая той уникальной способностью, какая приобретается за долгие годы действительной службы и какая помогла бы спокойно отреагировать на присутствие омерзительного, наделённого смертельным ядом, создания.
Неожиданно! То ли ей показалось (когда у страха глаза всегда велики), то ли и на самом деле где-то рядом возникло чьё-то неведомое, до жути чужое, присутствие? Тревожное чувство выразилось нескончаемыми мурашками, стремительно пробежавшими по хрупкому телу. Настороженная смуглянка, в обычных условиях бравая и бесстрашная, боязливо почувствовала, что поблизости кто-то (и страшный, и очень опасный) находится. А тут ещё! Откуда-то спереди, прямо из-под приборной панели (где по предусмотренной конструкции располагается бардачок), медленно, словно в замедленной съёмке, скатилась миниатюрная жидкая капелька; она очень напоминала смертоносную слюнку, выделяемую отвратительным пресмыкающимся, перед тем как ожесточённо наброситься. Да и! Кажется, в том самом месте проявилось некое, едва уловимое, продвижение – оно неотвратимо устремлялось во внутреннее пространство.
Всё, медлить дольше нельзя (от неоправданной проволочки могла зависеть сама её бренная жизнь) – и Владислава, охваченная неописуемой паникой, позорно ретировалась. Как именно? Резко распахнула водительскую дверцу, чуть подогнула ровненькие коленки, оттолкнулась от пассажирского кресла и, не забывая по-женски пронзительно вскрикнуть, как быстрая пуля, вылетела наружу. Она не упала (сказывалась неплохая первоначальная подготовка), а ухватившись за верхний машинный обод (придававший дополнительной жёсткости), легко удержалась в устойчивом равновесии. Применяя великолепную выучку, оставалось лишь только подпрыгнуть, немного потопать новомодными ботильонами, постучать каблучными набойками по металлическому капоту, переместиться на недоступную крышу, усесться на синюю люстру и, облегченно вздохнув, остаться дожидаться умелого Палыча, без сомнений спешащего на скорую выручку.
Как и обычно, в преданности неустрашимого сослуживца она нисколечко не ошиблась: из-за необъятных деревьев он показался точь-в-точь через пару минут и, передвигаясь привычным, каким-то медвежьим, бе́гом, спешно приближался к оставленной на лесной дороге служебной машине. Бежал он грузно, с тяжёлой отдышкой, но, ни на что не взирая, старался выжимать все наработанные, приобретённые когда-то, умения. Очутившись возле вверенного автомобиля, Алексеев непривлекательно отплевался и предпринял первоочередные попытки, способные помочь восстановиться нормальным дыханием. Сквозь проводимые процедуры он нашёлся нескромно полюбопытствовать:
- Ты чего кричала – гадюку, что ли, опять увидела?
- Похоже… - ответила кареглазая собеседница, не решаясь поспешно покинуть занятую позицию, - правда, саму я её не видела, но у тебя, в подвластной машине, находится что-то странное и – ОНО! – пугающее, гадко шевелится. А ещё! Таинственная тварь просто исходит зловещей слюной, как хочет вцепиться мне в маленькую, так-таки хрупкую, ногу, - ей было стыдно за проявленную, отнюдь не полицейскую, слабость, но она ничего не могла с собою поделать (как уже говорилось, она панически, больше всего на свете, боялась ползучих гадин, неприятных, извилистых, чешуйчатых, скользких).
- Ох, и трусиха ты, Слава! - чуть отдышавшись, старший прапорщик осторожно, постоянно ожидая каверзного подвоха, просунул голову внутрь неприветливого салона, угрожавшего внезапной атакой, и стал напряжённо вглядываться. - Ну, да ладно, так уж и быть, сейчас мы посмотрим… где, ты говоришь, она притаилась?
- Мне показалось, под передней панелью, - наморщившись и почесав икорную (правую) область (в части порыва нейлоновой ткани), Шарагина попробовала крепиться и выглядеть хоть чуточку беззаботней. - Хотя-а… коварная гадюка могла давно уже выползти и сейчас либо свободно «шляется» – где-нибудь по внутреннему салону – либо – что нисколько не лучше –спряталась где-то внизу, предательски устроившись под обшивкой.
- Ладно, я осмотрюсь и хорошенечко всё проверю, - предполагая внезапное нападение и стараясь быть более острожным, усердный помощник нехотя поднял корявую палку и напряжённо пошарил по невместительному пространству; настороженное обследование сопровождалось и проницательным, и пристальным взглядом.
В первую очередь он изучающе глянул под собственное сидение – пустое дело. Потихоньку передвинул с места на место разнообразные предметы, сваленные в кучу и предназначенные для обслуживания служебной машины – результат идентичный. Пришлось внимательно обследовать кресло уже пассажирское – ноль полный. Перебраться с осмотром на задний диванчик – и там совсем ничего. Переключиться к панели приборов, где добросовестно изучились захла́мленный бардачок, а дальше все нижние части, установленные как справа, так же и слева. Не найдя хоть чего-нубудь мал-мала подозрительного, прагматичный прапорщик пристально вслушался. И тут! Как и несравненная спутница, услышал необычные, если не странные звуки: «"Вщить"! "Щи-и-и-ть"… Шик, шик, шик».
- Послушай, Слава, - прокомментировал Евгений добытые сведения, вылезая наружу и помогая взволнованной девчушке спуститься на землю (убедившись, что тревожные опасения оказались напрасными, она торопилась восстановить всю бойкую репутацию, ненадолго, в критическое мгновение, ею утраченную), - а ты случайно не эту водичку видела? - он указал на маленькое, еле заметное, пятнышко (оно образовалось на резиновом коврике, предусмотрительно положенном напротив пассажирского кресла) - А звуки?.. - поднимая указательный палец, требовательный мужчина заставил прислушаться. - Не их ты, сидя в одиночестве, слышала?
- Вроде того, - согласилась с ним Владислава, исполнив пожелание критичного прапорщика и оценив пугавшие шумы, доносившиеся из салонного помещения; не отваживаясь протиснуться внутрь, она остановилась у водительской две́ри, а пользуясь сплошной тишиной, сгустившейся над мрачным, непроглядно дремучим, лесом, отчётливо различала всё то же самое (шевеление не шевеление, шипение не шипение, но нечто, уж точно, ей непонятное), - а что, постесняюсь спросить, оно, плохое и скверное, может сейчас означать?
- Всё представляется и просто, и совсем незатейливо, - Алексеев не удержался от лёгкой усмешки, выглядевшей, скорее, всё-таки дружелюбной, чем, скажем, уничижительной, - если не слишком вникать в устройство автомобильной техники, то, рассуждая в общих чертах, причина твоего, Слава, необоснованного испуга кроется в обыкновенной халатности…
- Какой?
- Короче, уже как пару недель я стал замечать, что резиновый шланг, установленный возле отопительной печки и подающий разогретую жидкость, имеет частичное повреждение – вот, правда, заменить его пока не берусь!
- Но почему?! - непритворно изумилась педантичная сослуживица (она категорично относилась ко всяким проявлениям служебной расхлябанности), к наступившему моменту сумевшая восстановить душевное равновесие. - Ты же вроде всегда являлся – таки-и-им! – исполнительным?.. Тем более когда напрямую затрагивается качественное обслуживание служебной машины.
- Неприятность не выглядит сильно опасной, - удовлетворяя безмерное любопытство, старший прапорщик (как и всякий другой человек, если затрагивается больная тема) пустился в подробные разъяснения, - а повреждение несущественное. Короче, охлаждающая жидкость уходит в незаметных объемах, да и то лишь когда немного остынет – при отсутствии внутреннего давления. Работы, опять же, срочной, у нас всегда предостаточно – больше чем можно себе представить! – поэтому я набрался смелости с надлежащим ремонтом покуда повременить. Передвигаюсь на собственный страх и риск – надеюсь на личное везение да пресловутый «русский авось», по совести ни разу не подводивший.
Оправдываясь перед юной соратницей, в обычной жизни принципиальной и пунктуальной, немолодой мужчина в качестве повинного извинения много чего ещё хотел привести; но… тут раздался телефонный звонок, доносившийся из форменной куртки, свободно облегавшей красивое женское тело. Звонила следователь, прибывшая на страшное происшествие; то есть отвечать ей требовалось при любых обстоятельствах, поскольку она могла сообщить о какой-нибудь значимой информации.
- Шарагина. Слушаю, - не затягивая с установлением сотовой связи, деловая брюнетка достала корейский мобильник «Samsung» и моментально ответила, применив стандартное, обычное для служивого люда, высказывание.
- На выезд приехал начальник отдела – лично! - послышался мелодичный, но и распорядительный голос, - и срочно требует вас обоих к себе. Хватит, говорит, заниматься пустой ерундой – он в курсе, что вы отправились обследовать предположительный участок новой делянки – а пора переходить к покойному леснику, или непосредственной отработке и последних связей, и давних знакомых. По его неоспоримому мнению, «убойные ноги» растут из кого-то, кто зачастую занимается «промысловым лесом», - привела она сленговый термин, означавший «незаконную рубку». - Как понимаете, мистическая версия, подкреплённая необъяснимым нападением ополоумевших гадин, – она теперь никого не устраивает.
- Принято, - неглупая участковая подтвердила полное понимание, а следом отключила мобильную связь (раз их почтил главный начальник районной полиции, значит, нужно поторопиться и выдвигаться немедленно). - Поехали, Палыч, нам первоочередную задачу «нарезали», - обращалась она к стоявшему рядом унылому сослуживцу (он прекрасно расслышал поступившее предложение и превосходно его осознал), - сейчас «до потери пульса» будем пытаться выяснить: а, с кем, интересно, покойный лесничий «в ходе делёжки российского леса» сумел «рассобачиться»? Ха! Да настолько непримиримо, что на него натравили целое ядовитое полчище. Те несговорчивого стражника леса нещадно изжалили и довели до страшной, словами неописуемой, смерти.
