80 лет назад, в феврале 1945 года, главной мишенью насмешек советской прессы оставался, конечно, фашизм и Третий рейх.
Юлий Ганф (1898—1973). «Паниклиника д-ра Геббельса. — Вот тебе, Михель, на дорогу эти лекарства. А взамен перевозочных средств могу предложить только летучую мазь». Февраль 1945. Среди аптечных средств: «бурный веселин, бодрин, оптимин, втирание очков, гиммлерин, неворчишники, холодные неуныванны, хи-хи-хинин (после употребления не разбалтывать)».
Сбывшийся прогноз из прессы февраля 1945-го (хотя лично в отношении Гитлера он и не исполнился точно):
«Лес шумит...
Старая, видавшая виды осина сказала молодой:
— Недолго нам с тобой жить осталось.
— А что такое, тётенька?
— Вот-вот придут сюда люди и спилят нас.
— Это зачем?
— Сделают из нас перекладины. А на тех перекладинах будет болтаться Гитлер со своей компанией.
— Они будут повешены и на тебе, и на мне?
— Да, моя милая. Они безобразничали, а в ответе — мы: собак-то будут на нас вешать».
А это отличный рисунок на тему «примирения и согласия» с фашизмом, которое в бывшем СССР стали проповедовать через 45 лет после окончания войны. Но, как видно, и тогда уже были такие доброхоты, вот только в Советском Союзе они едва ли решались открыть рот.
Михаил Черемных (1890—1962). «Сострадательная леди. — Помиритесь!..». Февраль 1945