Я не сразу поняла, что живу в чужой жизни.
Ну, в смысле, в жизни, где у мужа есть две семьи, а я — одна из них.
Мы с Димой женаты десять лет. Хорошая, спокойная семья. Без особых страстей, без бурь, но и без громких скандалов. Дочь, ипотека, летние поездки к морю, пятничные ужины у друзей. Обычная жизнь обычных людей.
Моей лучшей подругой всегда была Оксана. С юности. Вечная "своя в доску", та, с кем я делилась всем.
Иронично, правда?
Они познакомились на моём дне рождения. Тогда я даже пошутила:
— Оксанка, гляди, тебе бы мужика, как мой! Такой надёжный!
Они переглянулись и рассмеялись.
А теперь я понимаю, что тогда, наверное, всё и началось.
Я не помню конкретного момента, когда зародилось подозрение. Оно росло как сорняк — медленно, незаметно, но неумолимо.
То командировки слишком частые, хотя раньше он столько не ездил.
То телефон, который он перестал оставлять на виду.
То его вечная рассеянность, словно он присутствовал, но мыслями был где-то далеко.
— Ты в последнее время сам не свой, — сказала я как-то вечером, когда он опять вернулся поздно.
— Да так, устал просто.
— С работы?
— Ну да…
Я тогда ещё не знала, что "ну да" — это его кодовое слово. Кодовое для вранья.
Я не искала правды. Она сама ко мне пришла.
Дочка сломала телефон, и я взяла у Димы его, чтобы заказать ей новый.
И тут — уведомление.
"Дорогой, когда ты приедешь? Мы скучаем!"
Я тогда застыла.
Я даже не открыла сообщение, не стала устраивать скандал.
Я просто села и подумала: кто "мы"?
Ответ пришёл сам собой.
Я позвонила Оксане.
— Привет, можешь встретиться?
— Конечно, приезжай.
Приезжай…
Она даже не спрашивала зачем.
Я села в машину и поехала.
Оксана открыла дверь, улыбнулась.
А потом я увидела в коридоре мужские ботинки. Димины.
Мир словно сдвинулся.
Внутри всё заледенело.
— Ты знала, что я приеду, да? — спросила я.
Она молчала.
— Давно?
Она сглотнула.
— Десять лет…
Я закрыла глаза.
Десять. Лет.
Не год, не два. Весь наш брак.
Я медленно прошла в гостиную. Всё было чужим, но при этом до жути знакомым.
На полке стояли книги, которые я видела у нас дома. В вазе те же цветы, что он всегда мне дарил.
— Это… твой дом? — выдавила я.
Она кивнула.
И тут из спальни вышел мальчик.
Лет восьми.
Он посмотрел на меня… и я увидела Димины глаза.
Всё. Дальше уже не имело смысла.
Я не закатывала сцен. Не орала, не плакала.
Мы сидели на кухне. Я, Оксана и Дима.
— Как… — я сглотнула. — Как ты жил на два дома?
Он потёр лицо, как будто это ему было тяжело.
— Просто жил.
— Просто?
Он вздохнул.
— Я не хотел никого терять. Ни тебя, ни её.
— Как удобно, — хмыкнула я.
Оксана сидела, опустив голову.
— Почему ты не сказала мне? — спросила я её.
— Потому что не могла.
— Не могла…
Я сжала кулаки.
— А знаешь, что самое страшное? — я посмотрела на неё. — Я тебя больше предателем считаю, чем его.
Она вскинула голову.
— Что?
— Ты была моей подругой. Могла сказать. Предупредить. А ты выбрала молчать.
Она заплакала.
Я встала.
— Всё. Я ухожу.
— Подожди, Настя… — Дима потянулся ко мне.
Я отдёрнула руку.
— Не трогай меня.
Я ушла.
Развод оформила быстро.
Дима хотел сохранить семью, но семья для него — это одновременно две женщины, которым он врет про чувства.
Я так не смогла.
С Оксаной не общаюсь.
Но… спустя время я поняла.
Предательство подруги всегда больнее, чем предательство мужа.
Мужчин можно заменить.
Подругу — нет.