Картер стоял на краю заброшенного пирса, всматриваясь в темные воды Темзы. Октябрьский туман клубился над рекой, придавая привычным очертаниям доков призрачный вид. Старые доски под ногами поскрипывали при каждом шаге, пропитанные влагой и временем. Запах гниющих водорослей смешивался с вездесущим ароматом угольной пыли и просмоленных канатов.
– Взгляните на это, мисс Блэкнетт, - произнес детектив, указывая на странное свечение под поверхностью воды. Его хромота стала заметнее, когда он наклонился ближе к краю пирса.
Сара подошла ближе, поправляя очки в тонкой металлической оправе. Ее рыжие волосы, собранные в строгий пучок, казались темными в предрассветных сумерках. Она достала из своей кожаной сумки небольшой блокнот.
– Никогда не видела ничего подобного, - пробормотала она, делая быстрые заметки.
– Обычные биолюминесцентные водоросли не дают такого... неестественного оттенка.
Действительно, свечение имело странный зеленоватый оттенок, который, казалось, пульсировал в каком-то неуловимом ритме. Вода вокруг светящихся пятен двигалась неестественно, словно подчиняясь невидимому дирижеру. Картер достал свои карманные часы, потертая крышка тускло блеснула в свете газового фонаря.
– Семь минут четвертого, - произнес он, делая пометку в своем блокноте.
– Примерно через час начнется прилив.
Поблизости послышался плеск весел. Из тумана медленно выплыла небольшая лодка, управляемая старым лодочником в характерной синей куртке. Он с тревогой посматривал на светящиеся участки воды.
– Держитесь подальше от этих огней, сэр, - прокричал он, проплывая мимо.
– Они появились три дня назад, и с тех пор рыба ушла. Даже крысы обходят эти места стороной.
Картер задумчиво потер подбородок, доставая свою трубку. Набив ее особой смесью табака из лавки на Чаринг-Кросс, он глубоко затянулся, выпуская дым в туманный воздух.
– Нам нужно взять образцы, - решительно произнесла Сара, доставая из сумки несколько стеклянных пробирок.
– В лаборатории Королевского научного общества есть необходимое оборудование для анализа.
– Будьте осторожны, - предупредил Картер, наблюдая, как она осторожно опускает пробирку в воду.
– Что-то подсказывает мне, что эти водоросли - лишь верхушка айсберга.
Внезапно одно из светящихся пятен словно отреагировало на погружение пробирки, сконцентрировавшись вокруг нее и усилив свое свечение. Вода вокруг начала двигаться против течения, образуя небольшой водоворот.
– Невероятно, - прошептала Сара, затаив дыхание.
– Они реагируют на вторжение, почти как живой организм.
Где-то вдалеке пропел гудок парохода, его звук, искаженный туманом, показался зловещим предзнаменованием. Над рекой сгущался туман, принося с собой странный металлический привкус, который Картер никогда раньше не замечал в речном воздухе.
Спустя час они уже находились в лаборатории Королевского научного общества. Помещение представляло собой воплощение викторианской учености: массивные микроскопы с латунной отделкой, стеклянные шкафы с коллекциями образцов, колбы и пробирки всевозможных форм и размеров. Газовые рожки создавали теплое, желтоватое освещение, отражаясь в многочисленных стеклянных поверхностях.
Доктор Джеймс Хардинг, ведущий биолог общества, склонился над микроскопом, изучая образцы светящихся водорослей. Его седые бакенбарды подрагивали при каждом движении настроечного винта.
– Поразительно, - пробормотал он, отстраняясь от окуляра и протирая глаза.
– За тридцать лет исследований я не встречал ничего подобного.
Сара стояла рядом, готовая записывать каждое наблюдение. Ее строгое темное платье контрастировало с белизной лабораторных халатов.
– Что именно вас удивляет, доктор? - спросила она, держа карандаш наготове.
Хардинг повернулся к большим стенным часам, маятник которых размеренно отсчитывал секунды в тишине лаборатории.
– Взгляните сами, мисс Блэкнетт. Эти организмы... они пульсируют с четкой периодичностью, словно метроном. И что еще более странно – их пульсация совпадает с циклами приливов.
Картер, до этого момента молча куривший свою трубку у окна, подошел ближе. За окном туман становился все гуще, приобретая тот же зеленоватый оттенок, что и водоросли.
– Позвольте взглянуть, - произнес детектив, наклоняясь к микроскопу.
То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Клетки водорослей действительно пульсировали, но в их движении было что-то неестественное, почти механическое. Они словно подчинялись какому-то внешнему ритму, неслышимой мелодии.
– Есть еще кое-что, - добавил Хардинг, доставая из ящика стола старый журнал наблюдений.
– В 1908 году было зафиксировано похожее явление. Правда, тогда образцы не удалось сохранить – они... исчезли через несколько дней после сбора.
– Исчезли? - переспросила Сара, делая пометку в блокноте.
– Именно, - кивнул биолог.
– Испарились, не оставив и следа. А на следующий день пропал и ассистент, который их исследовал.
Картер достал свои карманные часы, задумчиво глядя на секундную стрелку.
– Двадцать лет назад, - пробормотал он.
– Точно такой же интервал, как и между исчезновениями в доках.
За окном неожиданно раздался протяжный скрип корабельных снастей, словно река решила напомнить о своем присутствии. Туман за стеклом клубился все сильнее, искажая очертания газовых фонарей на улице.
– Нам нужно действовать быстро, - произнес Картер, поворачиваясь к Саре.
– Если история повторится, у нас есть всего несколько дней, прежде чем образцы исчезнут.
– И прежде чем исчезнет кто-то еще, - тихо добавила она, глядя на пробирки с мерцающими водорослями.
Внезапно все газовые рожки в лаборатории одновременно мигнули, словно от порыва невидимого ветра. В наступившей на мгновение темноте свечение образцов стало особенно ярким, отбрасывая на стены причудливые тени, напоминающие извивающиеся щупальца.
Вечер опустился на Лондон, окутав город необычно плотным туманом. Картер и Сара покинули лабораторию, унося с собой несколько тщательно запечатанных пробирок с образцами. Улицы казались непривычно пустынными – даже вездесущие кэбы с их характерным стуком колес по булыжной мостовой встречались реже обычного.
Проходя мимо газового фонаря, Картер заметил, как его пламя странно изогнулось, словно тянулось к пробиркам в сумке Сары. Он машинально положил руку на карманные часы – старая привычка, помогавшая сосредоточиться.
– Что-то меняется в городе, - произнесла Сара, поправляя очки запотевшие от влажного воздуха. - – Вы чувствуете это, мистер Картер?
Детектив остановился, опираясь на трость. Его левая нога особенно сильно ныла в такую погоду.
– Да, - ответил он после паузы.
– Река словно... просыпается.
Они свернули на узкую улочку, ведущую к докам. Звуки города здесь становились приглушенными, будто сам воздух превратился в вязкую субстанцию. Из тумана внезапно возникла фигура старого Тома Уилкинса, прихрамывающего на правую ногу. Его морской бушлат потемнел от влаги.
– А, мистер Картер, - проскрипел старый смотритель маяка.
– Я как раз искал вас. Маяк... он ведет себя странно сегодня.
Что вы имеете в виду, мистер Уилкинс? - спросила Сара, достав блокнот.
– Свет, мисс. Линзы Френеля искажают его неправильно. И механизм вращения... - он запнулся, подбирая слова.
– Он движется в противоположную сторону, хотя я ничего не менял.
Внезапно одна из пробирок в сумке Сары начала пульсировать более интенсивно. Свечение усилилось настолько, что стало видно даже сквозь плотную ткань.
– Боже правый, - прошептал Уилкинс, отступая на шаг.
– Точно так же светились буйки в ночь, когда исчез мой дед. Это было...
– Двадцать лет назад, - закончил за него Картер, хмуро глядя на пробирку.
Туман вокруг них начал двигаться против ветра, формируя странные узоры, напоминающие древние символы. Где-то вдалеке прозвучал протяжный гудок парохода, но эхо исказило его до неузнаваемости, превратив в нечто похожее на низкий, утробный стон.
– Нам нужно спешить, - произнес Картер, доставая трубку. Его руки слегка дрожали, когда он набивал ее табаком.
– Мисс Блэкнетт, завтра с утра мы должны быть в библиотеке Британского музея. Нужно найти все упоминания о подобных явлениях.
– А вы, мистер Уилкинс, - он повернулся к смотрителю,
– записывайте все странности, которые заметите в работе маяка. Каждую деталь, каждое отклонение.
Старик кивнул, нервно теребя пуговицу на бушлате.
Берегитесь воды, мистер Картер, - произнес он тихо.
– Особенно когда услышите пение. Оно всегда начинается с пения.
Сара и Картер переглянулись. В тусклом свете газовых фонарей их лица казались бледными масками.
Туман продолжал сгущаться, принося с собой запах гниющих водорослей и чего-то древнего, почти забытого. Река словно дышала в темноте, и в этом дыхании чувствовалось пробуждение чего-то, что должно было оставаться спящим.
В кармане Картера тикали часы, отсчитывая время до следующего прилива, и каждый их удар, казалось, находил отклик в пульсации странных водорослей, спрятанных в сумке Сары.