— Слушай, как же меня бесят эти «тимбилдинги»! — заявил друг, задвинул стул и с видимой тоской открыл рабочий чат. — Слово даже выговорить нормально не получается, а нас опять на это мероприятие отправляют. Могли бы по-человечески назвать.
— Как? — уточняю я.
— Не знаю. Сплочение коллектива? Совместные корпоративные активности?
— Длинновато.
— Да хоть бы «поход на шашлыки»! Хотя бы понятно.
Я только улыбнулся. Да, многим заимствования кажутся ненужной роскошью. Но ведь у слова «тимбилдинг» есть конкретный смысл — это не просто совместное поедание мяса на природе, а методика, помогающая превратить группу незнакомцев в слаженную команду. Но кому хочется в этом разбираться, если можно просто ворчать: «Испортили язык!»
Почему англицизмы так раздражают?
На мой взгляд, у этого феномена есть несколько причин. Во-первых, чужеродные слова действительно могут звучать как-то неуклюже, к тому же не все англицизмы удачно вписываются в русскую речь, особенно если произношение непривычно.
Во-вторых, есть эффект новизны. Любое новое слово в языке сначала вызывает отторжение, а потом мы к нему привыкаем.
Ну и в-третьих, заимствования часто используют не к месту. Особенно раздражает, когда человек просто вставляет англицизмы ради показной «продвинутости»:
— Дорогие коллеги, инициирую коммуникацию по грядущему тимбилдингу! Это будет грандиозный воркшоп, где мы через agile-подход прокачаем наш командный перформанс!
После таких фраз хочется спросить, нельзя ли по-русски. Но одно дело — бессмысленное нагромождение модных слов, и совсем другое — реальные термины, которые экономят нам время.
Как появляются новые слова?
Если явление требует названия, язык его найдёт. Либо заимствует, либо создаст свой аналог. Так что бороться с англицизмами смысла нет — они закрепляются в речи не потому, что кто-то их специально насаждает, а потому что оказываются удобными.
Три слова, о которых мы сегодня говорим — «коворкинг», «тимбилдинг» и «воркшоп» — пришли в русский язык сравнительно недавно, но уже активно используются. Два из них даже зафиксированы в «Русском орфографическом словаре РАН», а вот третьему пока не повезло.
Разберёмся, что же они означают.
Чем воркшоп отличается от мастер-класса
Разница в том, что мастер-класс — это скорее демонстрация мастерства. Пригласили знаменитого фотографа? Он показал, как ставить свет, рассказал, какие объективы использовать, в итоге все разошлись.
А во время воркшопа участники не просто слушают, а сразу же применяют полученные знания на практике. Например, фотограф сначала даёт теорию, а затем все участники сами пробуют снимать, обсуждают ошибки, исправляют кадры. Воркшоп — это именно коллективная работа.
Пока слово не попало в официальные словари, но его активно используют.
Вы спросите: зачем нам слово «воркшоп», если есть нормальное «семинар»?
А вы уверены, что это одно и то же?
На семинаре преподавателе говорит, а студенты слушают, иногда задают вопросы, иногда что-то обсуждают. Но основное — это передача информации от лектора к слушателям.
А воркшоп — это когда все активно участвуют, пробуют, работают вместе. Например, на семинаре по фотографии преподаватель вам рассказывает о выдержке, диафрагме и композиции. А на воркшопе вы вместе с участниками берёте камеры и пробуете сделать кадры прямо на месте, ещё и тут же обсуждаете ошибки.
Разница в формате, в методе подачи материала. Поэтому слово прижилось.
Тимбилдинг — это не просто посиделки в кафе
— Ну ладно, с воркшопом допустим. Но тимбилдинг-то зачем? — не унимался коллега. — Мы что, не команда?
Формально — да, мы работаем вместе, но это ещё не делает нас командой. Вот, скажем, если взять 11 случайных человек и отправить их на футбольное поле, то они, конечно, смогут бегать за мячом. Но сыграют ли они как единая команда? Вряд ли.
Вот для обозначения нового явления и придумали тимбилдинг — процесс, который помогает группе людей работать слаженно.
Само слово происходит от английских team — «команда» и building — «построение». То есть дословно это «построение команды». Но разве можно просто взять и построить коллектив, как конструктор?
И, кстати, слово «тимбилдинг» уже давно закрепилось в языке — оно есть в «Русском орфографическом словаре РАН». Так что какие бы эмоции оно ни вызывало, оно официально признано.
Коворкинг — офис без офиса
— Коворкинг? — спросил с раздражением друг. — Ещё одно слово из этой же серии. Ну вот зачем оно нужно? Что мешает работать дома?
— Ну смотри, — начинаю объяснять. — Допустим, ты фрилансер. Дома у тебя трое детей, собака, сосед сверлит стену с утра до вечера, а тебе срочно нужно сосредоточиться и закончить работу.
— Ладно, допустим.
— Или вот другой случай. Ты дизайнер, тебе нужен мощный компьютер, но покупать его себе невыгодно.
— Так.
— А ещё ты хочешь иногда общаться с людьми, а не сидеть в четырёх стенах и разговаривать с котом.
— Ну, это уже лишнее, — смеётся коллега.
— Вот для таких случаев и придумали коворкинг. Это место, где можно арендовать рабочее пространство на день, неделю, месяц — как удобно. Там есть столы, компьютеры, кухня, переговорные комнаты и даже диваны, если тебе вдруг захочется передохнуть.
Вообще коворкинги появились у нас больше десяти лет назад. Но массово о них заговорили только в 2020 году, когда все резко перешли на удалёнку. Люди поняли, что работать из дома — это не так уж и просто, и коворкинги стали спасением для многих. Я и сам тогда ходил в один такой «офис» несколько месяцев.
— Ну, может, кому-то и удобно, — нехотя соглашается коллега. — Но слово-то дикое!
— Привыкнешь, — улыбаюсь.
А что тут привыкать? Если слово полезное, оно останется. Если нет — само собой исчезнет, как исчезли пейджеры и факсы. Мы же не говорим «аэровокзал» вместо «аэропорт» и не называем велосипед «двуколёсной самобеглой повозкой».
Так же и с англицизмами: если они удобные, люди сами их подхватят. Если нет — забудут. Всё просто.