Родной берег 200
Иван Иванович устало выдохнул, опускаясь на стул в ординаторской. Дежурство было тяжёлым, но привычным — за годы работы он пережил сотни таких дежурств. Пациенты сменяли друг друга, а он так и не научился не пропускать чужую боль через себя. Вот и сегодня всё давалось ему чуть сложнее. Может, сказывалась усталость, а может, просто хотелось домой. Переведясь в новую больницу, Иван Иванович быстро освоился. Здесь всё было немного по-другому, но болезни у людей были те же, а значит, и работа его не сильно изменилась. А вот жизнь — изменилась. У него появился настоящий дом.
Дом.
Ему очень нравилось это слово. С каждым днём оно приобретало для него новый смысл. Дома его ждали. Дома о нём заботились. Там он был нужен не как врач, а как отец, муж, человек, без которого ни Таисья, ни дети свою жизнь уже не представляли.
Он медленно шёл домой, наслаждаясь редкими минутами покоя. Мороз пробирался под воротник, но ему было тепло. Он знал, что сейчас откроет дверь, и за ней его будет ждать остров тепла, заботы и любви. Что вечером Сашка будет просить его что-нибудь смастерить, Лиза начнет рассказывать о школе и крутиться рядом, а Таисья, отложив тряпку или учебники, спросит, не хочет ли он чаю.
Жизнь стала интересной, наполненной заботами и хлопотами.
Поднявшись на лестничную площадку, он привычным движением открыл почтовый ящик. Достал газету и вдруг заметил тонкий конверт.
Почерк был ему незнаком.
«Дуся письмо прислала?» — мелькнуло у него в голове.
Но, пробежав глазами картинки на марках и обратный адрес, он замер.
США.
Иван Иванович нахмурился. Он перечитал надпись несколько раз, как будто не веря самому себе. Письмо было адресовано Таисье.
Он не знал, что и думать.
Таисья никогда не говорила, что у неё кто-то есть за границей. Каким образом в их дом могло прийти письмо из Америки?
В голове невольно всплыли тревожные мысли. Время было такое, что любое упоминание о загранице привлекало внимание. А тут письмо.
Иван Иванович с нетерпением ждал Таисью. Она пришла вместе с детьми, дом сразу ожил, наполнился голосами, смехом, движением. Лиза что-то восторженно рассказывала, Сашка перебивал её, Таисья стала хлопотать на кухне. Обычный вечер: тёплый, уютный, родной.
В кармане пиджака Иван Иванович сжимал конверт с письмом, которое не давало ему покоя.
Когда дети сели в комнате за уроки, а Таисья села за стол на кухне, он молча протянул ей письмо.
Иван увидел, как её лицо изменилось в один миг —глаза заблестели, а в движениях появилось нетерпение. Она крепко сжала конверт, затем аккуратно вскрыла край и достала послание.
Её глаза пробежались по строчкам. Она дочитывала до конца и вновь переводила взгляд на начало. Радость и боль были в этом взгляде. Иван наблюдал молча, боясь отвлечь ее хоть на миг.
На кухню заглянула Лиза:
— Мам, а что у нас на ужин?
Таисья вздрогнула, спрятала письмо за передник.
— Каша. Доделывайте уроки и будем кушать.
Лиза убежала. А Таисья снова вернулась к письму, перечитала его и погрузилась в свои мысли.
Иван не стал мешать. Пошел посмотреть детские тетрадки, проверить уроки.
Через какое-то время Таисья позвала всех за стол. Была возбужденной, задумчивой, говорила невпопад, других не слышала. Иван ломал голову, что за послание она получила. И только когда дети уснули, она села за кухонный стол, напротив Ивана, сложила руки и произнесла:
— Это письмо от моей дочери.
Иван нахмурился.
— От Насти.
Он замер.
— Какой Насти?
— Моей дочери, — её голос был ровным, но в глазах мелькал страх. – В 44-ом она попала в Америку, теперь живёт там.
Иван не сразу понял смысл её слов.
— У тебя… ещё одна дочь?
Таисья кивнула.
- Да. Моя Настя. Она чуть младше Вити. В 41-ом они уехали на лето в Новороссийск, к моей сестре Майе. С тех пор я ее не видела. Все эти годы моя девочка без защиты, без опоры, открыта всем ветрам и невзгодам.
Таисья начала рассказывать. Она то замирала, останавливала свой рассказ, то начинала говорить быстро. Иван Иванович чувствовал ее боль, она была настолько щемящей и невыносимой, что оставалось только удивляться, как она терпит все это.
- Настя выжила в этой Америке. Даже приобрела близких людей, Киру, Меланью, отца Михаила. А теперь она вышла замуж. Моя девочка вышла замуж, а я не могу видеть ее. Хоть на минутку, хоть на миг, - ее плечи задрожали.
Иван встал, налил в кружку воды, обнял за плечи.
- Теперь ты знаешь всё. Но я вынуждена скрывать всё о моей дочери. Все, кто знал нашу семью раньше, считают, что она погибла. Это невыносимо.
- Тая, девочка жива и это главное. Ты даже получаешь от нее письма, - пытался успокоить он женщину.
- Да, подвергая риску всех. В случае чего, ты скажи, что ничего не знал. Это не твоя дочь.
- Она – твоя, а значит и я от неё не откажусь. Не переживай. Теперь у неё будет муж, значит, она уже не одна.
- Она пишет, что он хороший. Любит её. Заботится. Снял для них квартиру. Алекс – капитан военного корабля.
- О, видимо морские капитаны становятся нашим семейным достоянием, - по доброму сказал Иван Иванович. Таисья прижалась к нему. Ей стало немного спокойнее и легче. Рядом был человек, который понимал и поддерживал.
- Младшие о Насте не знают?
- Нет, я не могу им пока сказать. Знают Витя и Дуся. Теперь ты. И больше никто.
Они долго сидели на кухне. Говорили.
— Значит, будет ждать то время, когда можно будет увидеться, - сказал Иван.
Таисья подняла тревожный взгляд.
— Мне кажется, что… я не увижу её. Никогда.
Иван сжал её руку.
— Тая…
— Если бы не война… — она резко выдохнула, отложила письмо и закрыла лицо ладонями.
Он молчал.
Таисья глубоко вздохнула, провела рукой по глазам.
— Прости. Я не хочу ныть. Мне грех жаловаться. Она жива. Сейчас она счастлива. Она пишет.
Иван сжал её руку крепче.
— Это главное.
— Да, — кивнула она. — Это главное.
Зима сменилась весной, затем зазвенело лето. Таисья жила от письма до письма, и благодарила Бога, что есть возможность эти письма получать.
Она хлопотала на кухне, готовила ужин. Тёплый летний вечер тянулся неспешно, в открытое окно доносился шум улицы, приглушённые голоса людей.
В доме царила уютная тишина. Лиза сидела за столом, сосредоточенно записывая что-то в тетради. Сашка, уткнувшись в книжку, лежал на диване, покачивая ногой в такт своим мыслям.
Но где-то глубоко внутри Таисья чувствовала волнение. Она ждала гостью.
Когда в дверь постучали, Таисья быстро вытерла руки полотенцем и поспешила открыть.
— Мама!
На пороге стояла Дуся, загорелая, в светлом платье, с чемоданом в руках. Таисья не удержалась и крепко обняла.
— Дочка моя, приехала!
— Приехала, мам…
Из комнаты выбежали Лиза и Сашка, радостно встречая гостью.
— Дуська, ну наконец-то! — Лиза кинулась к ней, а Сашка, стесняясь, одобрительно кивнул.
Дуся прошла в комнату, начались разговоры, расспросы.
В тот вечер они долго не могли наговориться. Дуся рассказывала о своей жизни, о том, что пишет Витя, как готовилась к поездке, как бабка Марфа велела взять с собой сало и мёд, чтобы угостить родных.
— Витя должен через два дня прийти, - проговорила Таисья.
— Да, быстрей бы уже, — улыбнулась Дуся.
И действительно, Витя пришел домой.
— Жена, мама, встречайте!
Дуся бросилась ему на шею, а он подхватил её на руки, закружил, а потом, поставив на пол, крепко прижал к себе.
— Ну здравствуй, моя хорошая!
Таисья смотрела на них, радовалась от всего сердца.
— Витька, сынок, как я рада тебя видеть.
Он обнял мать, поцеловал сестру в макушку, взъерошил Сашке волосы.
— Ну что, как вы тут без меня?
— Жили, — засмеялась Лиза.
Вечером пришел с работы Иван Иванович. За ужином разговоры не смолкали. Витя рассказывал о службе, о друзьях, о том, что видел и пережил.
— А что с Настей? – уже перед сном тихо спросил он, когда они с матерью остались одни.
— У неё всё хорошо, сынок, — ответила Таисья. — Пишет письма. Говорит, что Алекс почти всегда в море, она ждет.
— Вот здорово, — кивнул Витя, искренне радуясь за сестру.
- Вот и Дусе ты приготовил такую же судьбу. Будем всегда тебя ждать из похода.
- Мама, зато какие незабываемые будут встречи, он обнял мать и поцеловал ее в висок. – Не волнуйся, все будет хорошо. У каждого – своя колея. Главное, есть кого ждать и есть те, кто ждет.