Начало
— Там было не так уж плохо, — рассказывала Марьяна, — самое главное, что интернат этот находился недалеко от деревни, где жила бабушка, и она могла меня навещать.
...Они сидели у Марьяны в «поместье». Красивый рубленый дом «под старину» («Настоящий терем», — с восхищением сказал отец), домики для отдыхающих, лошади, гуляющие в леваде, большой сад — и отцу и Петьке всё здесь нравилось. Но больше всего нравилась им сама Марьяна. Может быть, они ожидали увидеть тяжелую больную, нуждающуюся в помощи и заботе, а встретила их красивая молодая женщина и только инвалидная коляска говорила о том, что она ведет особенную жизнь.
Муж Марьяны, Олег, привез их на своей машине, и женщина настояла, чтобы поселились родные не в гостевом домике, а в хозяйском «тереме». Встреча вышла очень теплой, и теперь они не могли наговориться.
Старую Гликерию Марьяна называла «бабушкой»:
— Она постоянно приезжала ко мне, и наши воспитательницы трепетали: считали, что она многое может. Лечит травами, знает разные заговоры. Он шептались меж собой, что она умеет и порчу навести, и сделать приворот, хотя бабушка ничем таким не занималась. Но они и верили ей, и побаивались ее. Может быть, поэтому мне доставалось внимания больше, чем остальным детям.
И я знала, что я не брошена: бабушка пообещала забрать меня, как только я окончу школу. Она говорила, что не может сама научить меня тому, что мне положено знать, а после школы я смогу получить профессию. И никогда, ни минуты я не чувствовала себя одинокой — бабушка меня любила, я это всегда чувствовала.
Мне очень хотелось пойти в медицинский, если не в институт, то хотя бы в колледж. Но сложно это было бы всё технически организовать: кто бы мне помогал с моей коляской? И я выучилась заочно на биофаке...
Бабушка меня не обманула. Когда я стала совершеннолетней и получила аттестат, она увезла меня к себе. И то, что я так хорошо знаю травы, знаю лес, — этому я не только в институте научилась, а многое от нее переняла.
Мне было очень горько, когда бабушки не стало. Но предстояло как-то выживать. У меня же только пенсия по инвалидности была из доходов — и всё... Бабушка оставила мне свой дом, девочка местная мне помогала — я ей говорила, какие травы мне нужны, она собирала. Приходили ко мне дети, я с ними занималась по биологии — репетитором у них была... Ну а потом познакомилась с Олегом. Он приехал ко мне за одной настойкой, мама у него болела тяжело... А потом у нас с ним всё сложилось — будто само собой.
Петька уже рассказал сестре про Лену, и Марьяна обещала ей помочь:
— Врачей я, конечно, не заменю. Но в моих силах помочь девочке окрепнуть.
Отец насмотреться не мог на Марьяну. В конце концов у него хватило сил сказать ей то, что он собирался:
— Я ведь не искал тебя потому, что уверен был: тебя уже нет. Ты была такая маленькая, слабая... А Настя отдала тебя бог весть кому... Как у тебя хватило сил пройти через всё это, встать на ноги?
Отец понял, что сказал что-то не то — надо было выразить свою мысль иными словами. Ведь Марьяна по-прежнему не могла ходить.
— Я терпеливая, — сказала она. — Мне потребовалось очень много терпения и много настойчивости, чтобы не отчаиваться, чтобы знать: рано или поздно я буду жить так, как представляю себе это, как мне хочется. И еще бабушка часто говорила мне, если видела, что слезы близко: «Остановись. Пусть весь мир спешит, летит — а ты замри. Прислушайся к себе, радуйся, что ты живешь: дышишь, видишь... Постарайся заметить что-нибудь красивое... Вокруг столько красивого, доброго... Ты не знаешь, долго ли еще задержишься на этом свете — так радуйся, пока можно, пока ты здесь...»
Марьяна пожала плечами, улыбнулась — показывая, что секрет ее совсем прост. Всё вокруг нее дышало миром, покоем: она принимала жизнь такой, какая она есть.
И Петька подумал: жаль, что они незнакомы с Леной, девочка не научилась еще этой мудрости, и ей так часто бывает грустно. Надо их обязательно познакомить.
*
Мать Петьки, Анастасия, продолжала жить в своем иллюзорном мире. Она была рада узнать, что ее дочь нашлась и у нее все хорошо. Анастасия говорила, что эта новость сняла камень с ее души. Но желания поехать и увидеться с Марьяной, как и со своим первым мужем, у нее не возникло.
Анастасия говорила, что книга ее уже почти готова к публикации — и это фундаментальный труд, почти на тысячу страниц. Она всерьез думала о том, что книга скоро будет издана, подбирала достойного художника, красочное оформление. Не было только человека, пожелавшего вложить в этот проект деньги.
И посреди всех этих хлопот как гром среди ясного неба прозвучала для нее весть, что Игорь, отчим Петьки, решил от нее уйти.
— Куда? — распахнула она глаза.
Он объяснял спокойно, ничего не скрывая, не сглаживая острых углов — и не жалея ее. Игорь сошелся с молодой женщиной, она ожидает ребенка и через несколько месяцев они собираются пожениться.
— А как же я? — поразилась Анастасия, — У нас же не мусульманская страна, ты не можешь завести гарем.
Она давно уже считала мужа чем-то неотъемлемым, тем, кого она ни при каких обстоятельствах не может лишиться. В конце концов, Анастасия пожертвовала ради него сыном.
— Я больше не могу жить в этом ду-р-доме, — объяснил он.
— Это не ду-р-дом, — она обиделась. — Здесь духовное главенствует над материальным.
Может быть, до поры до времени Игоря и устраивала такая жизнь. С Анастасией он ни перед кем не нес обязательств. Она не мешала Игорю третировать пасынка, который раздражал отчима одним своим присутствием. И ничего не требовала от него сама.
Но в конце концов ему захотелось жить «как все». С новой подругой они прекрасно понимали друг друга. В свадебное путешествие они решили съездить в Эмираты, а вернувшись, собирались обустраивать свое «гнездышко». Невеста успела купить хорошую квартиру, а Игорь собирался вложить деньги в ремонт.
— А я? — повторила Анастасия.
— А ты в эти планы не вписываешься, — сказал Игор, и добавил про себя: «стареющая и-ди-отка». Потом пояснил, что подаст на развод.
— Развода я тебе не дам, — Анастасия смотрела на него прищурившись.
— Это только отсрочит разрыв. Общих детей у нас нет, имущества мне твоего не надо. Пусть не сразу, но нас разведут за милую душу.
После уходя Игоря Анастасия осталась одна. Спонсор для книги так и не нашелся. И женщина занималась тем, что подолгу редактировала каждую страницу, хотя то, что было там написано, понимала она одна.
Надо было на что-то жить. Какое-то время Анастасия продавала через Авито вещи, но доход этот был ненадежен и быстро закончился.
Тогда она решила сдавать комнату и пустила квартирантку. Женщина имела крайне сомнительный вид, но обещала платить регулярно. Однако и через пару месяцев Анастасия не дождалась денег. Она решила поговорить с жиличкой. Та снова клятвенно пообещала расплатиться, но спустя пару дней исчезла, прихватив с собой последнее, что оставалось в доме ценного — фарфоровые статуэтки, когда-то купленные по случаю.
Анастасия только руками развела.
Со второй жиличкой ей — как она считала — повезло больше. Хотя вид у тети Ани был совсем уже непотребный, она заключила с Анастасией своеобразный союз.
— Я нас прокормлю, — пообещала она. — Впереди зима, так и будем выживать. С тебя — крыша над головой, с меня — кормежка.
Где она доставала эту еду, Анастасия не спрашивала — радовалась уже тому, что теперь всегда была сыта. Тетя Аня приносила хлеб, дешевые крупы, «просрочку» и почти всегда — что-то спиртное, чему со временем Анастасия стала радоваться больше всего.
Кроме того, тетя Аня тащила в дом всё, что ей казалось более-менее ценным. Что-то она находила возле мусорных контейнеров: там нередко можно было обнаружить негодную мебель и пакеты с вещами, которые прежним хозяевам были уже не нужны. Еще тетя Аня говорила, что ей многое дают в церкви: там тоже собирают вещи и еду для неимущих.
Анастасия не звала своих детей: такая жизнь, какую она вела теперь, её вполне устраивала. Может быть, она надеялась, что тетя Аня останется с ней навсегда и будет ее опекать. Но однажды жиличка не пришла. Она ничего не украла, ее собственные вещи остались на месте. Тетка просто исчезла — и всё. Может быть, с ней самой что-то случилось.
Для Анастасии это было большим потрясением. Ее разбил инсульт. Обнаружили ее соседи. Женщину увезли в неврологию. В руке она сжимала черепаху — свою последнюю подругу, Бог знает, как она к ней попала. Уже в больнице животное с трудом извлекли из окостеневших пальцев.
— Отдадим! Отдадим! Пойдешь на поправку и заберешь! — громко втолковывала Анастасии медсестра. Она же и попросила соседку, сопровождавшую Анастасию в больницу, отыскать родственников женщины. После долгих хлопот были найдены письма — на конвертах значился адрес Петьки.
Соседка помнила его худеньким мальчиком с затравленным взглядом. Но через несколько дней, откликнувшись на ее вызов, приехал красивый крепкий парень. Соседка сначала не узнала его, а потом не могла поверить, что это тот самый...
— Вас уже и Петькой не назовешь, — говорила она с невольной робостью. — Видно, вы не в мать пошли, нормальным человеком выросли.
Первое, что сделал Пётр, — отправился в больницу и поговорил с лечащим врачом. Тот не стал его чрезмерно обнадеживать. Жить Анастасия, скорее всего, будет, но вот насколько она восстановится? Тут уж многое зависело от ухода, от близких.
Пётр сидел возле матери, а та левой рукой, которая ей подчинялась, гладила его руку. Несвязную речь с трудом можно было разобрать.
— Никогда себе не прощу, — наконец, разобрал он, — что называла тебя эгоистом. Только ты у меня и остался.
— Нет, мам, — сказал он, — есть еще и отец, и Марьяна. Не беспокойся, как-нибудь справимся.
Ожидая, пока мать можно будет забрать, Пётр занялся квартирой. Чтобы упаковать весь хлам, ему приходилось забираться на такие высокие кучи, что спина его упиралась в потолок. Пётр нанял машину, рабочих. Когда квартира опустела, он огляделся и понял: он теперь знает, как выглядит по-настоящему «убитое» жилье. Не верилось, что он провел здесь всё детство и часть юности. Всё это казалось таким далеким....
Лена понемногу поправлялась. Конечно, травяные сборы, которые ей передала Марьяна, не смогли поставить девочку на ноги, но они всё же оказали благотворное действие. Сил прибыло, появилось желание бороться. А после успешной операции Лена начала ходить. Врачи обещали: если реабилитация будет продолжена, Лена сможет двигаться почти как обычный человек.
Теперь девушка училась в выпускном классе и собиралась поступать в университет, на истфак — туда же, где учился и Пётр. Уже условлено было между ними, что они поженятся, когда он получит диплом.
— Привезешь маму ко мне, — сказала Марьяна, когда брат рассказал ей по телефону, в каком состоянии застал Анастасию. — Я ее подлечу.
Так получилось, что именно вокруг Марьяны начала собираться вся семья. Отец любил свою работу в музее и не хотел бросать ее, но, выйдя на пенсию, он собирался передать свое дело сыну, а сам — уехать к дочери.
Сначала он не собирался «навязываться» ей, как сам говорил.
— Брось, — сказала ему Марьяна, — я столько лет считала себя почти сиротой. Дай наконец почувствовать, что у меня есть отец. Что же касается места, его здесь сколько угодно — мы не стесним друг друга.
...Нелегкая это была работа — перевезти за тридевять земель мать, которая еще плохо двигалась. Пётр выкупил всё купе в поезде, а на станции его встретил муж Марьяны.
...Теперь Анастасия подолгу сидит в саду, в удобном кресле. Говорит она мало и еще не вполне внятно. Но взгляд ее оживляется каждый раз, когда она видит Марьяну или кого-то из домочадцев. Только став беспомощной, оценила она простые радости: заботы близких людей, теплый солнечный день, цветущий сад... Но настоящее и вымышленное по-прежнему мешаются для нее, и, когда на руки ей садятся бабочки, она чувствует себя эльфийской принцессой.
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк