В начале мая 2019 года министр иностранных дел Японии Таро Коно отправился в Москву на переговоры с Сергеем Лавровым, чтобы попытаться закрыть один из старейших дипломатических споров. По сей день Токио и Москва так и не подписали мирный договор после Второй мировой войны. Переговоры стали продолжением дипломатических усилий премьер-министра Синдзо Абэ и президента Владимира Путина по урегулированию давнего конфликта вокруг Курильских островов. Уже 70 лет Россия удерживает четыре южные острова гряды, которые Япония считает своей неотъемлемой территорией. В феврале 2019 года главы государств встретились уже в 25-й раз, но консенсус по «курильскому вопросу» остаётся недостижимым.
В центре этого конфликта находятся инструменты, призванные разрешать споры — международные договоры. Однако именно неоднозначные трактовки различных соглашений на протяжении веков лишь усиливали напряжённость. История показывает, как ошибки и расхождения в переводах дипломатических документов приводили к недоразумениям, вооружённым конфликтам и территориальным спорам, которые остаются нерешёнными по сей день.
Некоторые «ошибки» в переводах кажутся преднамеренными, созданными в пользу более сильной стороны. Например, в 1889 году итальянцы использовали двойственность в договоре Уччали, чтобы заявить контроль над внешней политикой Эфиопии. В амхарской версии договора использовалось мягкое выражение, означающее, что страна могла передать Италии право представлять её интересы, тогда как в итальянском тексте использовалось слово, означающее, что она обязана это сделать. В результате этого «переводческого трюка» началась война, в которой Италия потерпела сокрушительное поражение.
Другой классический пример — Договор Вайтанги 1840 года, подписанный между британскими властями и вождями маори в Новой Зеландии. Английская версия закрепляла передачу суверенитета королеве Великобритании, но в языке маори не было эквивалента понятию «суверенитет». Вместо него использовался термин, ближе означающий «управление». Аналогичная путаница возникла с понятием «собственность»: в английском тексте это касалось земли, а в маорийском варианте могло означать и культурные ценности, и традиции. Эти расхождения стали основой для многолетних юридических споров о правах маори.
Даже мелкие нюансы перевода могут иметь серьёзные последствия. В резолюции Совета Безопасности ООН № 242, принятой после Шестидневной войны 1967 года, французский вариант требовал, чтобы Израиль ушёл со всех оккупированных территорий («des territoires»), а английский вариант подразумевал лишь некоторые территории, так как артикль the отсутствовал. Оба языка являются официальными в ООН, но каждая сторона конфликта ссылается на тот вариант, который выгоден именно ей.
Курильский спор между Россией и Японией имеет схожую природу. Его корни уходят в разночтения японского и голландского (использовавшегося Россией) текстов Симодского трактата 1855 года. В японской версии говорилось, что Россия контролирует Курильские острова севернее четырёх южных островов, оставшихся за Японией. Голландский текст же утверждал, что Россия получает все остальные Курилы, что позволяет трактовать всю гряду как единую территорию.
Спустя почти век, подписывая в 1951 году Сан-Францисский мирный договор, Япония отказалась от «Курильских островов». Однако Россия интерпретировала этот пункт как отказ от всей цепи, включая южные острова, тогда как Токио настаивает, что Южные Курилы (или «Северные территории», как их называют в Японии) вообще не являются частью Курильской гряды, а значит, не подпадали под условия договора. Этот семантический спор остаётся главным препятствием для подписания мирного договора.
Конечно, авторы Симодского трактата не могли предсказать, что через 100 лет его формулировки станут предметом территориального конфликта. Однако, как и в случае с договорами Вуччали, Вайтанги и резолюцией 242, существование двух разных текстов одного соглашения позволило сторонам использовать выгодные трактовки, отказываясь признавать другую версию.
Остаётся открытым вопрос: какие переводы международных договоров следует считать приоритетными и как государства должны соблюдать соглашения, если их тексты в разных языках расходятся? Даже в эпоху мгновенной коммуникации язык продолжает оставаться барьером для дипломатии.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!