Найти в Дзене

10 февраля

Позавчера видела очень неприятное видео. Наши современники устроили очередную "дуэль" Пушкину. Калечили его бюст. Сколько ж Александру Сергеевичу, бедному, достаётся. Вспомнила эти строки Александра Городницкого.
ДОМ ПУШКИНА
Бездомность Пушкина извечна и горька,
Жилья родного с детства он не помнит -
Лицейский дортуар без потолка,
Сырые потолки наёмных комнат,
Угар вина и карточной игры.
Летит кибитка меж полей и леса.
Дома - как постоялые дворы,
Коломна, Кишинёв или Одесса.
Весь скарб нехитрый возит он с собой:
Дорожный плащ, перо и пистолеты, -
Имущество опального поэта,
Гонимого стремительной судьбой.
Пристанищам случайным нет конца,
Покоя нет от чужаков суровых.
Михайловское? - Но надзор отца.
Москва, Арбат? - Но скупость Гончаровых.
Убожество снимаемых квартир:
Всё не своё, всё временно, всё плохо.
Чужой, не по летам его, мундир,
Чужая неприютная эпоха.
Последний дом, потравленный врагом,
Где тонкие горят у гроба свечи,
Он тоже снят ненадолго, внаём,
Котор
Картина Дмитрия Белюкина, 1986. У этого художника есть серия "Пушкин и его время". https://belukin.ru/statique/21/
Картина Дмитрия Белюкина, 1986. У этого художника есть серия "Пушкин и его время". https://belukin.ru/statique/21/

Позавчера видела очень неприятное видео. Наши современники устроили очередную "дуэль" Пушкину. Калечили его бюст. Сколько ж Александру Сергеевичу, бедному, достаётся. Вспомнила эти строки Александра Городницкого.

ДОМ ПУШКИНА


Бездомность Пушкина извечна и горька,

Жилья родного с детства он не помнит -

Лицейский дортуар без потолка,

Сырые потолки наёмных комнат,

Угар вина и карточной игры.

Летит кибитка меж полей и леса.

Дома - как постоялые дворы,

Коломна, Кишинёв или Одесса.

Весь скарб нехитрый возит он с собой:

Дорожный плащ, перо и пистолеты, -

Имущество опального поэта,

Гонимого стремительной судьбой.

Пристанищам случайным нет конца,

Покоя нет от чужаков суровых.

Михайловское? - Но надзор отца.

Москва, Арбат? - Но скупость Гончаровых.

Убожество снимаемых квартир:

Всё не своё, всё временно, всё плохо.

Чужой, не по летам его, мундир,

Чужая неприютная эпоха.

Последний дом, потравленный врагом,

Где тонкие горят у гроба свечи,

Он тоже снят ненадолго, внаём,

Который и оплачивать-то нечем.

Дрожащие огни по сторонам.

Февральский снег восходит, словно тесто.

Несётся гроб, привязанный к саням, -

И мертвому ему не сыщут места!

Как призрачен любой его приют! -

Их уберечь потомкам - не под силу, -

Дом мужики в Михайловском сожгут,

А немцы заминируют могилу.

Мучение застыло на челе -

Ни света, ни пристанища, ни крыши.

Нет для поэта места на Земле,

Но вероятно, «нет его и выше».


1987