-Тебе должно быть стыдно, - музыка смолкла, когда Кристина подняла руки над клавишами, но печальная мелодия ещё звучала в голове Ярослава. Этой ночью, когда жена решила развестись, вокруг нее образовался электрический купол – дотронешься, ударит током. Поэтому Ярославу ничего не оставалось, кроме как пытаться поймать взгляд Кристины на покрытом чёрным лаком корпусе рояля.
Один раз он попытался дотронуться до неё, так несколько часов в отключке пролежал. Когда очнулся, Кристина сидела за роялем. Музыка в её исполнении гипнотизировала, но не лишила рассудка, как пение. Но Кристине больше не нужна была его покорность. Ярослав разорился.
Ещё недавно у него был, казалось, надёжный бизнес, несколько домов по всему миру. Да что там – весь мир лежал у его ног. Ярослав собрал его, как ковёр, и положил к ногам любимой.
Сейчас единственное, что у него осталось, этот дом, который по брачному контракту должен отойти Кристине, и небольшая квартира в Москве.
-Отключи купол, - хрипло попросил он. – Давай поговорим.
Кристина развернулась вместе с крутящимся стулом. Она завораживала и теперь. Естественная, хрупкая, с длинными, по колено, русыми волнами волос.
-Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, - сказала она, сложив свои тонкие руки на коленях. – Тебе остаётся только попросить прощения и покинуть мой дом вместе с приплодом.
Господи, он знал, на что идёт, выбирая Кристину, но услышав, как жена называет их общих детей приплодом, взорвался, вскочил, схватил вазу с цветами, которые подарил ей вчера в надежде помириться, хотел выплеснуть на купол, чтобы его замкнуло, и он мог добраться до её восхитительной шеи.
Его планам помешал дикий виноград, молнией спустившейся с потолка и под невозмутимым взглядом Кристины опутавший Ярослава с ног до головы. Не её, а его шея оказалась придавлена до жалобных хрипов.
-Ты знал, что сопротивляться бесполезно. Мы разведения тихо, без скандала. Отпусти его, - приказала она цепким ветвям, и хватка на его горле ослабла. – Быть бедным стыдно. Такая жена, как я должна была вдохновить тебя, подвигнуть на финансовые подвиги. А ты просто сел у моих ног и любовался. Такой мужчина мне не нужен.
-Я думал, ты любила меня, - выдавил между приступами кашля, Ярослав. – Ты так смотрела, как на героя. Как на лучшего мужчину на свете. Я ещё могу тебя обеспечить. Я все исправлю. У меня осталась небольшая квартира, ты знаешь.
Но Кристина только прыснула в ответ.
-Как? Как я буду жить в жалкой пятикомнатной квартире на Ленинском проспекте? Мне элементарно стыдно перед моими сёстрами. Их мужчины приумножили свое богатство, а ты все потратил ради любви. Ни одна женщина, даже такая, как я, не стоит этого. Запомни – любовь, это иллюзия. И мне стыдно, что ты этого не понял. А я не могу стыдиться своего мужа. Утри нос, забери приплод и уходи.
Ярослав взвыл от беспомощности.
-Ладно я, но дети?! Они же любят тебя.
Лицо Кристины осталось невозмутимым.
-Я уже сказала, что любовь всего лишь иллюзия. Прошли те времена, когда женщина взваливала на себя воспитание потомства. Девочку я бы оставила – из моей дочери получилась бы прекрасная сирена. Но мальчики в наши дни бесполезны. Они вырастут такими же нищими романтиками, как их отец. Все, я утомилась. А мне нужно быть в форме, чтобы к праздникам найти нового мужа, которого будет не стыдно представить семье. Я отпущу тебя сейчас. Но поторопись – ровно через полчаса я начну петь. И вас с приплодом ждёт верная гибель.
Дикий виноград, как змея, сполз с Ярослава, и тот, в последний раз посмотрев на жену, бегом помчался за сыновьями.