Любой воцерковлëнный и многие невоцерковлëнные, но интересующиеся люди знают этот церковнославянский вариант:
Дева днесь пресущественного рождает,
и земля вертеп неприступному приносит.
Ангели с пастырьми славословят,
волсви же со звездою путешествуют:
нас бо ради родися Отроча младо, превечный Бог.
Оригинал написан по-гречески примерно 1500 лет назад:
Η Παρθένος σήμερον, τον υπερούσιον τίκτει,
και η γή το Σπήλαιον, τω απροσίτω προσάγει.
Άγγελοι μετὰ Ποιμένων δοξολογούσι.
Μάγοι δε μετά αστέρος οδοιπορούσι.
Δι᾿ ημάς γαρ εγεννήθη, Παιδίον νέον,
ο προ αιώνων Θεός.
В русской транскрипции это звучит так:
И Парфéнос си́мерон, тон иперу́сион ти́кти,
Ке и ги́ то спи́леон, то апроси́то просáги.
Áнгели метá пимéнон доксологу́си
Мáги де метá астéрос одипору́си.
Ди имáс гар егени́фи, Пэди́он нéон,
о про эóнон Феóс.
Интересно сравнить оригинал и перевод. Смысл и порядок слов сохранены полностью, что не удивительно.
Пожертвовать при переводе пришлось ритмикой и "рифмовкой".
Первые четыре строки сгруппированы по парам. В каждой паре одинаковое число слогов (15 в каждой строке первой пары и 13 во второй) и совпадают все позиции ударений. Совпадают и многие границы слов в парных строках.
Кроме того, парные строки созвучны друг с другом ("Зарифмованы" тут не скажешь. Как говорится, это другое.), причëм помимо концевых созвучий есть ещë и внутренние.
В результате такой "рифмовки", совпадения числа слогов, границ слов и позиций ударных слогов, строка уравновешивается, не бежит к рифме а в каждом своëм элементе перекликается со своей парой. Звучит очень гармонично. Здесь нет конфликта или контраста, главного и второстепенного, здесь согласие и взаимодействие всех элементов между собой, соработничество, симфония.
Последняя строка длиннее предыдущих (20 слогов) и " не рифмуется".
Естественно, вся структура стиха и созвучия полностью совпадают со смыслом, о котором можно писать тома. Учитывая, что здесь нет ни одного лишнего слова, как в хорошей иконе нет лишнего штриха, можно говорить об иконности такой поэзии, или о написании иконы словом, и, как следствие, о том, что перед нами непревзойдëнный поэтический шедевр.
P. S. Шедевральность эта особенно заметна на фоне кунстштюков серебряного века, например, когда содержание приходилось приносить в жертву ради сложной формы. Здесь же, несмотря на такое количество вертикальных связей между смежными строчками, каждое слово верно служит смыслу и в то же время свободно поëт. Удивительный парадокс, кстати, служение (смыслу) способствует свободе (музыкальной выразительности).