Февральский ветер гнал поземку по перрону, когда Николай Петрович выходил из вагона поезда. После трёхмесячной вахты в Сибири его переполняла радость возвращения домой. Он крепче сжал в кармане бархатную коробочку с кольцом, купленным в ювелирном магазине на вокзале. Двадцать процентов скидки - и такая красота, настоящий бриллиант! Правда, маленький, но всё же. Как раз для его Светланы, она такие любит - изящные, неброские.
Морозный воздух обжигал лицо, пока он шел к стоянке такси. Снег поскрипывал под ногами, напоминая звук разрезаемой бумаги. У обочины мерцали разноцветные огни машин.
— Такси вызывали? — окликнул его молодой парень в потёртой куртке, выпуская изо рта облачко пара.
— Да-да, — Николай Петрович поправил тяжёлую сумку на плече, чувствуя, как немеют пальцы от холода. — На Строителей, пожалуйста.
В машине пахло хвойным освежителем, сигаретами и почему-то женскими духами. Этот незнакомый аромат неприятно царапнул что-то внутри. Водитель включил радио, и салон наполнился мелодией популярной песни.
— А вы издалека едете? — поинтересовался таксист, поглядывая в зеркало заднего вида.
— С вахты. Три месяца не был дома, — Николай Петрович отвернулся к окну, разглядывая проплывающие мимо сугробы.
— Тяжело, наверное? — протянул водитель. — Семья-то есть?
— Есть, — коротко ответил пассажир.
— А жена как справляется? Молодая еще небось?
Что-то в интонации таксиста заставило Николая Петровича напрячься. Он резко повернулся:
— А вам какое дело?
— Да так, — усмехнулся водитель, — просто знаю я одну историю... Тоже муж на вахтах работал...
— Притормозите здесь, — резко перебил его Николай Петрович. — Я дальше пешком.
— Как хотите, — пожал плечами таксист. — С вас триста рублей.
Бросив деньги на переднее сиденье, Николай Петрович вышел в морозную ночь. До дома оставалось всего два квартала, но неприятный осадок от разговора с таксистом не отпускал. В подъезде пахло свежей выпечкой - видимо, бабушка с третьего этажа снова пекла свои знаменитые пироги.
Дверь открылась прежде, чем он успел достать ключи. На пороге стояла Светлана - такая родная, в домашнем платье цвета топленого молока, с чуть встрёпанными волосами. От нее пахло ванилью и еще чем-то неуловимо знакомым.
— Коля! — она бросилась ему на шею. — Почему не предупредил, что раньше приедешь?
— Хотел сделать сюрприз, — улыбнулся он, обнимая жену и чувствуя, как часто бьется ее сердце.
В прихожей его внимание привлёк незнакомый мужской пуховик темно-синего цвета. Крупный, явно дорогой.
— А это чьё? — спросил он, кивнув на одежду. Сердце предательски екнуло.
Светлана поправила волосы нервным движением, и в свете лампы что-то блеснуло на ее запястье. Новый браслет?
— Сантехник приходил. Трубу в ванной менял, — ответила она, отводя взгляд.
— И пуховик снял? В феврале?
— Жарко у нас, — пожала она плечами. — Пойдём, я борщ сварила. Твой любимый.
Что-то в её голосе показалось ему фальшивым. Николай Петрович прошёл в спальню, чтобы переодеться. На тумбочке у кровати что-то блеснуло. Он подошёл ближе и замер: в открытой бархатной коробочке лежало кольцо - точь-в-точь как то, что он купил на вокзале. Даже коробочка такая же.
***
Николай Петрович сидел на кухне, механически помешивая ложкой давно остывший борщ. В нос ударял резкий запах чеснока и лаврового листа. В голове крутились обрывки воспоминаний. Вот они со Светланой двадцать лет назад - молодые, счастливые. Их первая квартира, рождение детей, общие мечты. Когда всё начало меняться? Может, три года назад, когда он впервые уехал на вахту?
— Ты почему не ешь? — Светлана присела напротив, и он заметил, как дрожат ее пальцы, сжимающие чашку с чаем. — Невкусно?
— Откуда кольцо? — он поднял на неё тяжёлый взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.
— Какое кольцо? — её голос дрогнул, а на щеках выступили красные пятна.
— Не делай вид, что не понимаешь, — процедил он сквозь зубы. — То, что в спальне, в бархатной коробочке. Точно такое же, как я купил сегодня.
Светлана резко побледнела, пальцы сильнее сжали чашку:
— Коля, я могу всё объяснить...
— Да неужели? — он с грохотом отодвинул тарелку. Борщ выплеснулся на скатерть, расползаясь багровым пятном. — И кто он? Тот "сантехник" в дорогом пуховике?
— Прекрати! — она вскочила, опрокинув чашку. Чай потек по столу, смешиваясь с борщом. — Ты ничего не знаешь!
— А что я должен знать? — он тоже поднялся, нависая над ней. — Три месяца меня нет - и вдруг кольцо? И чужой пуховик в прихожей? И новый браслет на руке?
— Да, новый! — она вызывающе вскинула подбородок. — И что? Я не имею права что-то себе купить?
— На какие деньги, позволь спросить?
— На свои! — она почти кричала. — Я, между прочим, тоже работаю! А ты... ты сам во всём виноват!
— Я? — он схватился за спинку стула так, что побелели костяшки пальцев. — Чем же?
— Тебя никогда нет рядом! — слезы покатились по ее щекам. — Вечные вахты, командировки... Я как кукла в музее - смотри, но не трогай! Три месяца одна, совсем одна! Ты хоть представляешь, каково это?
— Я деньги зарабатываю! — рявкнул он. — Для нас, между прочим! Чтобы ты могла эти браслеты покупать!
— Деньги, деньги... — она горько усмехнулась, вытирая слезы. — А ты спросил хоть раз, что мне нужно? Может, не деньги, а ты сам? Твое внимание, твоя любовь?
В дверь позвонили. Они замерли, глядя друг на друга.
— Это он? — процедил Николай Петрович, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Открой и узнаешь, — вызывающе ответила Светлана, но в глазах мелькнул страх.
Он решительно направился к двери, сжимая кулаки. На пороге стоял высокий мужчина средних лет в дорогом костюме под расстегнутой курткой.
— Здравствуйте, я за... — начал незнакомец.
— За пуховиком? — перебил Николай Петрович, чувствуя, как закипает ярость.
— Да, я сантехник, трубу менял... — мужчина замялся, оглядывая разъяренного хозяина квартиры.
— Какой же ты сантехник в таком костюме? — прорычал Николай Петрович, делая шаг вперед.
— Коля, стой! — Светлана появилась в прихожей. — Это правда сантехник. Он еще и в фирме какой-то начальник. Сам приехал, потому что авария серьезная была.
— Да-да, — закивал мужчина. — Я директор компании "Домовой мастер". Мы элитный ремонт делаем. Вот моя визитка...
Николай Петрович молча кивнул на вешалку. Сантехник быстро схватил пуховик и исчез.
— Значит, не соврала про сантехника, — хмыкнул он, вернувшись на кухню. — А про кольцо тоже правду скажешь?
— Я никогда тебе не вру, — тихо сказала Светлана, комкая в руках полотенце.
— Тогда объясни, — он оперся о стол, чувствуя внезапную усталость.
Она опустилась на стул, разглаживая несуществующие складки на платье:
— Помнишь Мишку, сына моей подруги Тани? Он ювелиром работает. Попросил помочь с выбором... Для своей девушки.
— И что? — он недоверчиво прищурился.
— Принес показать несколько вариантов. Это одно из них. Я примеряла, чтобы понять, как смотрится...
— Не ври! — он с такой силой ударил кулаком по столу, что подпрыгнули чашки. — Я такое же купил сегодня на вокзале. Со скидкой двадцать процентов!
Светлана вдруг рассмеялась - нервно, истерично:
— Вот оно что... Это же акция сейчас по всей сети. Миша говорил - у них план горит, распродают остатки... — она закрыла лицо руками. — Господи, какой же ты...
— Какой?
— Ревнивый дурак, — всхлипнула она. — Я же правда тебя люблю. Только тебя...
***
Они стояли в спальне перед тумбочкой. Две одинаковые коробочки, два идентичных кольца, поблескивающие в свете настольной лампы. В воздухе висело тяжелое, гнетущее напряжение.
— Позвони ему, — потребовал Николай Петрович, стискивая кулаки. — Прямо сейчас. При мне.
Светлана дрожащими руками достала телефон. В тишине отчетливо слышалось её прерывистое дыхание.
— Что, страшно? — процедил муж сквозь зубы. — Боишься, что правда всплывет?
— Не боюсь, — она расправила плечи, решительно набирая номер. — Потому что никакой "правды" нет.
— Миша? — её голос звучал неестественно высоко. — Привет, это тётя Света. Помнишь кольца, которые показывал? Можешь подъехать? Да, прямо сейчас. Очень нужно. Дядя Коля вернулся.
— И что он сказал? — Николай Петрович впился в неё взглядом.
— Едет. Через двадцать минут будет.
Они молчали, сидя в разных углах комнаты. Каждая минута растягивалась в вечность. Наконец, в дверь позвонили.
На пороге стоял молодой парень с аккуратной бородкой, в модной куртке с меховым воротником.
— Здрасьте, дядь Коль! — улыбнулся он. — С приездом! А я тут с кольцами... — он осекся, заметив напряженные лица.
— Проходи, — буркнул Николай Петрович. — Есть разговор.
В спальне Миша достал планшет, нервно облизывая губы:
— Вот, смотрите — это наша акция. По всей сети скидка двадцать процентов на эту модель. Очень популярная, между прочим. — Он раскрыл каталог. — Тётя Света помогала выбирать — у неё же вкус отменный...
— И много таких колец продали? — перебил Николай Петрович.
— Прилично! — оживился Миша. — Только в нашем городе штук пятнадцать точно ушло. А что такое?
Светлана молча показала два кольца. В глазах юноши промелькнуло понимание.
— Ничего себе совпадение! — присвистнул он. — Дядь Коль, вы тоже в акции поучаствовали? А я-то думал, чего тётя Света так загорелась этой моделью...
— Что значит — загорелась? — прищурился Николай Петрович.
— Ну как... — Миша замялся, переводя взгляд с одного на другого. — Говорит: "Вот такое бы мне..." А потом спохватилась: "То есть, твоей Леночке..."
В комнате повисла звенящая тишина.
***
Они сидели на кухне втроём над чашками остывшего чая. Миша давно ушёл, унеся с собой выставочные образцы. За окном кружил снег, мягко ложась на карниз.
— Значит, приглянулось кольцо? — тихо спросил Николай Петрович, глядя на жену.
Светлана кивнула, не поднимая глаз. Её пальцы нервно теребили край скатерти:
— Давно хотела что-то такое... Изящное, неброское. Но ты же никогда...
— Что — никогда?
— Не даришь украшения, — она наконец подняла на него влажные глаза. — Всё практичное — кастрюли, технику... А я ведь женщина, Коля. Мне иногда хочется быть красивой. Для тебя.
Он долго смотрел на неё, словно впервые видел. Потом медленно достал из кармана коробочку, открыл:
— А это тогда что?
Светлана взглянула на кольцо, перевела взгляд на мужа. По щеке скатилась слеза:
— Коля... Ты правда для меня?
— А для кого же ещё? — он осторожно взял её руку. — Двадцать лет вместе. Неужели я совсем ничего не понимаю?
Она уткнулась лицом ему в плечо:
— Прости меня... За эту глупую сцену, за подозрения... За то, что не дождалась, сама себе хотела купить...
— И ты меня прости, — он погладил её по голове, вдыхая родной запах её волос. — За то, что редко бываю дома. За то, что не замечал, чего тебе хочется... За свою дурацкую ревность.
Кольцо идеально село на безымянный палец. В тусклом свете кухонной лампы бриллиант играл всеми цветами радуги.
За окном продолжал падать мягкий февральский снег, укрывая город белым покрывалом. В соседней квартире кто-то включил музыку — ту самую песню, что играла сегодня в такси. Но теперь она звучала совсем по-другому. Светлана прижалась к мужу, и он почувствовал, как отпускает тяжесть с души. Иногда нужно потерять что-то, чтобы понять, как сильно этим дорожишь. Или чуть не потерять — и научиться ценить каждый момент вместе.
Читайте также: