Мы живём в век изобилия и пресыщения предметами быта, одежды, еды. Нас сложно удивить новым фасоном одежды, мы не восторгаемся новым автомобилем соседа, а о продовольственном разнообразии даже и упоминать как-то неловко. Справедливости ради отмечу, что я говорю, в первую очередь, о жителях больших городов.
Наша одежда - это лишь одежда. Носимое нами «платье» не рассматривается как предмет, продав который мы сможем питаться и оплачивать жильё сколько-нибудь продолжительное время. Нам с вами крупно повезло! Наши предки были не столь везучи.
Когда-то по улицам и дворам Петербурга бродили «мутные личности», скупавшие всё, что только можно было скупить. О том, как они это делали и куда потом девали скупленное в январе 1865 года писала газета «Петербургский листок».
Кочевая промышленность Петербурга. Часть первая. Барышники.
Между торговцами на наших городских рынках существует с незапамятных времен особый класс скупщиков старых вещей. Этих промышленников называют в простонародье «маклаками» или «барышниками», то есть занимающимися перепродажей из рук в руки дешево скупаемых вещей. Подобных маклаков или барышников на наших рынках чрезвычайно много, и круг их деятельности разнообразен.
Так, например, одни из них, рассыпавшись по всем направлениям пути ведущего к рынку, назойливо останавливают прохожего, заметив в руках его узелок или тому подобное, с вопросом «Не продаете ли что?» и тотчас же протягивают руку к узелку. Часто, недовольные таким фамильярным обращением, прохожие обругают скупщика, и из-за этого выходят ссоры, доходящие до полицейского вмешательства. Но при первом появлении полицейского скупщик исчезает в близко находящуюся портерную или распивочную лавку. Этих барышников, несмотря на предписание высшего начальства полиции: о недозволении барышничать в местах, не принадлежащих Толкучке (которая в настоящее время находятся на Семеновском плаце), вы можете встретить их на набережной Фонтанки от Семеновского до Измайловского моста, в Апраксином переулке, на Садовой улице от Апраксина переулка до Никольского моста, по Гороховой, от Семеновского моста до плаца, по Николаевской, от плаца до Мясного ряда и вообще в местах, примыкающих к рынкам.
Состоят они по большей части из отставных солдат, крестьян, мещан и шатающихся без места лакеев. Между ними есть и женщины, которые преимущественно скупают нижнее белье и женскую одежду. Занимаясь по несколько лет подобного рода промышленностью, барышники осваиваются с ценностью вещей и редко ошибаются. Конечно, вещь стоящую дороже 100 рублей, они почти не в состоянии купить. Но есть, впрочем, между ними и такие, которые не задумываются над покупкой, стоящей и в 10 раз дороже. Так был в числе кочующих промышленников один старик, который не имел своей лавки, но перекупал и перепродавал меха на несколько тысяч рублей и платил, как говорили, наличными деньгами.
Барышник, покупая вещь, уверяет продающего, что дает цену слишком дорогую и что, наверное, получит от этой вещи убыток. Когда же при помощи божбы и уверений он сумеет уговорить продавца отдать ему вещь за цену, которую он предлагает, то, платя деньги, просит, чтобы продавший вещь ударил по ней полученными деньгами. Это для того, говорят они, чтобы получить от купленной вещи барыш.
Тот час по приобретении вещи начинается подробный ее обзор и тут же решается приблизительно сколько можно за нее получить. Через четверть часа барышник шныряет из лавки в лавку и сбывает покупку тому, кто даст дороже, после чего считает обязанностью зайти в портерную или в водочный магазин по случаю полученного барыша. Если вещь куплена им за слишком дешевую цену, то он, продавая ее торговцу, объясняет, что она, по-видимому, темная, то есть краденая, и тогда торговец, купивший ее, делает с ней многие превращения. Например, если это шуба, то она немедленно распарывается. Воротник пришивается к другой шубе, мех идет на другую, из спорка же шьется что-нибудь вроде пальто.
Обладая инстинктом, образовавшимися вследствие навыка распознать с первого взгляда, к какому разряду принадлежит предлагающий им вещь продавец, они тотчас узнают, крадена ли эта вещь или нет. Имея в виду, что в случае опасности они всегда сумеют скрыться или в крайнем случае отозваться всемогущим «я ничего не знаю, я не покупал». Они научают продавцов темных вещей, переносить им для сбыта еще что-нибудь и назначают место, куда тот может явиться безопасно. Например, подобные места в водочных магазинах, портерных лавках, трактирах и просто в каких-нибудь малообитаемых переулках. На обыкновенных, не тёмных, продавцов они немного обращают внимание, потому что от них барыши невелики.
При легкой наживе они проживаются слишком скоро. Большая часть времени посвящается ими на посещение портерных и кабаков, где они, занимаясь пьянством, игрой в шашки, в косточки, проживаются и потому по большей части все ходят в отрепьях с опухшими лицами и подбитыми глазами. Женщины точно так же ведут подобный образ жизни.
Но барышники, ведущие трезвую жизнь и имеющие, как мы уже говорили, довольно порядочные средства, не решаются в видах личной безопасности купить темную вещь из рук ее владельца. Они говорят ему, что не купят, но между тем, отдалясь от него на несколько шагов, подзывают к себе барышника безнадежного, указывают ему на продавца, дают денег, и тот берет, торгуется, покупает вещь и возвращается с нею к ожидающему его барышнику, который вознаграждает его несколькими копейками, а иногда и рублями, глядя по ценности вещи.
У этих денежных барышников существуют в рынке или на квартирах склады товаров. Меховые вещи, купленные весною или летом, ложатся до осени или зимы. Летние, купленные осенью или зимой, до весны или лета. Торговцы-лавочники, покупая вещь зимнюю летом, дают за нее цену гораздо ниже той, которую платят осенью или зимой. Не покупая темных вещей от первого встречного, они приобретают их только в случае, когда безопасность покупателя, так сказать, гарантирована. Например, у мальчиков и приказчиков. Такого рода покупки совершаются обыкновенно в трактире, а иногда и в квартире барышника. Часто случается, что принесший вещь в трактир, не найдя там своего покупателя, отдает вещь слуге, который передает ее по принадлежности, за что в известное время получает от барышника денежную благодарность.
Некоторым из этих барышников со временем надоедает бродячая кочующая торговля, и они открывают лавки. Другие же, напротив того, находят какую-то прелесть в скитании по улицам и базарам и до конца остаются барышниками.
К другого рода барышникам принадлежат разносчики, ходящие по дворам с криком «старого платья продать! старого меху продать! костей, тряпок, старых сапогов продать! бутылки, банки, штофы продать!». Принимая в соображение разнообразный крик, полагаешь, что существует разница между такими покупателями. Слушая выкрикивание «бутылок, банок продать!», воображаешь, что этот крикун только и покупает что бутылки до банки, но ничуть не бывало. Часто пропадающее столовое серебро, медная посуда, одежда и другие вещи переходят в корзины и мешки этих крикунов и пропадают на толкучку. Серебро и другие металлы являются там в растопленном виде, одежда в распорке.
Эти крикуны, подобно барышникам, ведут невоздержанную жизнь, научают прислугу краже и ходят по большей части оборванные. Иногда в числе их попадаются и татары с двумя халатами под мышками, и букинисты с парой книг в руке. Но это забулдыги, почему-то замотавшиеся и при критических обстоятельствах взявшиеся за промысел подобного рода.
Внутри рынка входят маклаки с подначкой. Слово «подначить» у них выражает «надуть», «обмануть». Продают они различные вещички – крестики, колечки, ложки, бритвы и т.п. Медные вещички они выдают за серебряные или золотые. Тягость обмана подобных промышленников по большей части ложится на бедный класс. Иной бедняга купит за полтинник ложку, воображая, что она серебряная, и отдаст свои последние деньги. Мы видели женщин, обманутых маклаками с подначкой, оглашавших воплями торговые ряды, отыскивая виновника обмана, а торговцы-лавочники посмеивались над обманутыми. И как хитрая обстановка этой промышленности!
Вот, например, человек во фризовый поношенный шинели, очень похожий на лакея, предлагает проходящему пару бритв. Прохожий смотрит бритвы, а продавец рассказывает, что эти бритвы получены им в подарок от барина, уехавшего куда-то за границу. К ним подходит отставной солдат, сообщник продавца, с видом знатока осматривает бритвы и говорит «Отличные, точно такие я видел у нашего батальонного командира, когда служил на Кавказе. Они ему очень дорого стоили. Из Англии выписывали». И вот на основании этого приговора прохожие платят за бритвы 2 рубля серебром, тогда как они не стоят 30 копеек.
Между Апраксиным переулком, Гороховой улицей, по Большой Садовой, а также и вокруг рынков бродят бабы и мужики с сапогами. Сапоги эти, на взгляд, великолепны. Глянец сверкает, как зеркало. Бродя с этими сапогами, они смотрят исключительно на ноги проходящих. Если видят, что сапоги у прохожего довольно поношены, предлагают ему поменяться сапогами, вводят под ворота или куда-нибудь к сторонке и там надувают простака. Сапоги его берут себе с придачей денег. Покупщик новых сапогов идет домой и внутренне радуется, что так хорошо променял свои старые сапоги. Но дома обман обнаруживается. Приклеенные подошвы отвалились, а на передах явились дырья, замазанные какой-то мастикой. И хорошо, если у бедняка есть в запасе другие сапоги!
Спасибо, что дочитали до конца, за подписку, лайк и комментарий.
Читайте другие истории старого Петербурга, до новых встреч.
#секондхэнд #история #Петербург #Питер #СПб #торговля