В трепетном ожидании встречи дощечек с Изенбеком, считаю естественным поинтересоваться их, так сказать, ранними годами... точнее, веками.
Ведь уже Сергею Лесному, одному из первых влесовцев, хотелось узнать о происхождении сокровища: "Установление, кто был владельцем имения, в котором дощечки были найдены, дало бы возможность сообразить, из каких родственных архивов могли владельцы их получить" [68]. Сам он, однако, за десять лет занятий переводом текста Велесовой книги, так этим и не озаботился. Сохранивший древний памятник Миролюбов и публиковавший его Кур в принципе подобной ерундой не интересовались, будучи заняты потрясением основ исторической картины мира вообще и норманизма в частности. Некоторый интерес проявил только Павел Филипьев, пытавшийся узнать у сослуживцев Изенбека, где же дощечки попали в его руки. Ответа не получил. Так что влесовцы оказались вынуждены сами как-то решать этот вопрос. В основном, опираясь на собственное разной буйности воображение... и подсказку антивлесовцев.
Начнем с откровений Носовского и Фоменко (да, они отметились и здесь). "Что, если дощечки с самого начала принадлежали Изенбеку, были частью его семейного архива? Тогда ситуация начинает проясняться. Ф.А. Изенбек происходил из туркестанских беков. То есть – из семьи правящей верхушки. Он участвовал в археологических экспедициях в Туркестане. Туркестан находится недалеко от Индии, где, кстати, старинные рукописи на санскрите написаны в виде букв, "подвешенных на нить", то есть на верхнюю линейку. <...> Не удивительно ли, что Изенбек, будучи столь тесно связанным с Туркестаном, ухитрился найти якобы где-то в Орловской области – то есть очень далеко от Туркестана, – славянскую рукопись именно с такой ярко выраженной санскритской, индийско-туркестанской особенностью? Буквы "под линейкой". Почему-то никому другому подобное не удалось. Возникает подозрение, что Велесова книга имеет туркестанское, а вовсе не орловское происхождение. И что Ф.А. Изенбек привез ее из Туркестана, но не хотел об этом говорить. Спрашивается, почему? Дело, скорее всего, в том, что рукопись – славянская! А туркестанским мусульманам, потомкам славянских завоевателей Индии, ариев=юриев, в XIX веке было уже неприятно вспоминать о том, что их предки были славянами. И писали по-славянски историю не только Индии, но и Туркестана и других земель. И что подобные славянские дощечки-рукописи сохранялись кое-где в Туркестане еще и до XIX-XX веков. Именно этим и может объясняться отсутствие интереса у Ф.А.Изенбека к таким дощечкам. И нежелание их обнародовать. С другой стороны, если это была его семейная реликвия, то понятна и та ревность, с какой он относился к дощечкам."
Особенно мне тут нравится близость Туркестана к Индии наряду с удаленностью его от Орла. Не спорю, на тысячу км ближе, однако всё еще остаются полторы тысячи, которые надо преодолеть. Но и "индийско-туркестанская особенность", не встреченная вообще нигде, никогда и никем, но точно-точно существующая – хороша. Остальное без комментариев, пожалуй.
.
"Впервые дощечки появились в имении князей Куракиных (с. Куракино) после мировой войны – их нашел в 1915 г. в брошенном монастырском обозе один из князей Куракиных, привезший затем их в свое имение" [97]. Такова версия Историко-просветительского журнала под редакцией кандидата ист. наук, профессора А.А. Лабейкина, отрецензированная доктором ист. наук, профессором С.Т. Минаковым. Весьма оригинальная, но слишком простенькая. Даже если допустить, что нам известно, о каком из десятка сел Куракино идет речь, нет имени князя, нет информации о том, какому монастырю принадлежал обоз, что и где с ним случилось. "Точно" указанный год не помогает, тогда много чего везде происходило. Хотя если уж князь вернулся в Куракино, мог бы по дороге если не в монастырь добро вернуть, то историкам показать. Кстати, если дощечки найдены в 1915, а в имении оказались лишь после войны, в 1918, значит Куракин года 3-4 таскал их с собой по фронтам? С чего бы? У Изенбека, который по легенде этим же занимался, причина всё-таки уважительная – хода домой у белых Добровольческой Армии не было.
В общем, незачет. Полное отсутствие конкретики и подтвержденных фактов. К тому же и заглубились всего на 4 года. Разве это что-то дает?
В 1960 году палеограф и филолог Л.П. Жуковская в сугубо научной статье и то проявила готовность накинуть более века. "Содержание дощечек, язык и письмо их, а также имя Влес (Велес) позволяют предположить, что указанные дощечки являются одной из подделок А.И. Сулакадзева, возможно, именно теми буковыми дощечками, которые уже более ста лет назад исчезли из поля зрения исследователей. В рукописи А.И. Сулакадзева "Книгорек" (т.е. каталог) имеется следующее указание на дощечки, находившиеся в его собрании: "Патриарси на 45 буковых досках Ягипа Гана смерда в Ладоге IX в." [98]. Допущение ее не лишено логики, хотя основания назвать автором именно Сулакадзева не особо веские. Может быть, сказалось свежее впечатление от разоблачения байки про первого русского летуна Крякутного. Только ведь фальшивку добавили в рукопись Сулакадзева позже его смерти.
.
Поскольку Жуковская категорично назвала Книгу подделкой, ее влесовцы слушать не собирались. Однако в 1969 советскому археологу А.Л. Монгайту в брошюре, посвященной главным образом спорам о подлинности надписи на Тмутараканском камне, зачем-то понадобилось коснуться и Влескниги. "Вряд ли подделывателем был Изенбек. Он не был заинтересован в такой подделке и не обладал даже теми минимальными знаниями, которые нужны были фальсификатору. Вероятнее всего, в его руках были одна или несколько дощечек работы Сулукадзева. Всё остальное – дело рук Миролюбова, продолжившего подделку. <...> Может быть, подозрения, что Миролюбов подделывал тексты, основываясь на 1-2 сулукадзевских образцах, и несправедливы. Возможно, что к Изенбеку попали буковые дощечки, которые уже более ста лет назад исчезли из поля зрения исследователей. В рукописи А. И. Сулукадзева "Книгорек" (т. е. каталог) имеется указание на дощечки, находившиеся в его собрании: "Патриарси. Вся вырезана на буковых досках числом 45 и довольно мелко: Ягила Гапа смерда в Ладоге IX века." [99]
Это уметь надо, в один абзац упихать такое нагромождение домыслов и догадок! Его влесовцы услышали, и легко проигнорировав версию с поддельщиком-Миролюбовым, в остальном шикарной возможностью воспользовались.
.
![Отрывок из "Книгорека" у Пыпина [100].](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_67a902f80ef3f52ad6f82182_67b4b9c667cbfe74a8996db5/scale_1200)
Так что в 1977 священник С.Н. Ляшевский, вообразивший себя историком, уже выкатил первосортную теорию, махнув сразу до глубокой древности. Третью главу он прямо назвал "Новые сведения о Влесовой (Велесовой) летописи". И указал источник этих новостей, почему-то делая ошибку в фамилии: "В брошюре A.Л. Мангайта «Надпись на камне» сообщается, что в частном музее А.И. Сулакадзева в С.-Петербурге в первом десятилетии XIX века была составлена им опись всяких древностей. <...> Рукопись «Патриарси», вырезанная на буковых досках числом 45 и довольно мелко, Ягило Гапа смерда в Ладоге IX века, «о переселенцах варяжских и жрецах и письменах, в Моравию увезено». Мангайт добавляет от себя, что «к Изенбеку попали буковые дощечки, которые уже более ста лет назад исчезли из поля зрения исследователей». Это очень ценное свидетельство, что дощечки эти 160 лет назад были." [101]
Вот так небрежно оброненная Жуковской формулировка, списанная Монгайтом, стала свидетельством реального существования Велесовой книги в первой половине 19 века. Хотя нельзя не отметить, что буковые дощечки и тогда вовсе не были в поле зрения исследователей. Если костыль Ивана Грозного, камень с Куликова поля, а также "Боянову песнь Словену" у коллекционера (и порой фальсификатора) Сулакадзева современники видели, то досок с буквами они не упоминают.
Далее Ляшевский, опираясь на то, что "Патриарси" числятся у Сулакадзева в разделе "Книги непризнаваемые, коих ни читать, ни держать в домах не дозволено", развивает драматичный сюжет: "Чтобы спасти дощечки от сожжения, Сулакадзев отправил их в имение своего близкого друга, помещика Задонского, который, конечно, был вне всяких подозрений, как иначе он мог доверить ему эту тайну, – и чтобы скрыть следы дощечек, написал в своем каталоге, что они были отправлены в Моравию. В этом и есть вся разгадка такой таинственности: правительственная цензура не разрешала опубликовывать эту не только дохристианскую, языческую летопись, но и прямо враждебную христианству, антихристианскую полемическую летопись, осужденную на древних Соборах, возможно, не только на Московских XVII века, но и более древних – Киевских." [101]
Отдельно смешит то, что в 4 главе рассеянный автор пишет: "Сулакадзев оставил себе только одну дощечку, когда передавал их князю Куракину" [101].
Сами понимаете, доказательств хотя бы просто знакомства Сулакадзева с Задонским-Куракиным нет, тем более какой-то особой благонадежности последнего, который и запрещенные тексты согласится хранить, и враждебность христианству его не смутит, и злобным правительственным ищейкам, которые могли бы сжечь раритет, в его дом хода не найти. Зато убираются неприятные вопросы о полном отсутствии хоть каких-то сведений о дощечках до 1919 года. Библиофилы-подпольщики, скрывающие истину от государства! Правда, Сулакадзев спокойно держал в доме список всяких ложных, отреченных и запрещенных книг, делая в нем пометки "есть", "есть оригинал в моей библиотеке" [100]. Но на это Ляшевский решил внимания не обращать. У него готово желанное подтверждение наличия Велесовой книги в 19 веке. Заодно смахивается тема поддельности: Сулакадзев не мог знать исторических открытий 20 века, отраженных во Влескниге.
.
На достигнутом Ляшевский не остановился, у него же было имя и дата – 9 век. Вы удивитесь, как много можно на таком фундаменте построить, если иногда еще кивать на текст с дощечек. "Ягило Гапа, приехавший в Киев с некоторыми дощечками из Сурожской Руси, будучи кудесником или жрецом... <...> Вот почему девять десятых его летописи о Южной Руси, где он пробыл большую часть своей жизни и где не только наслушался преданий отцов, но, наверно, и многое прочел у античных авторов, так как жил среди греков и, учившись в греческой школе, безусловно, знал греческий язык в совершенстве. Там же в Сурожской Руси научился он и "роуськой" грамоте и, пылая ненавистью к христианству, видоизменил, чисто внешне, манеру писать не на строчке, а по санскритской традиции – под строчкой. Остается только предполагать, что научился этому у пакистанских купцов, приезжавших в бывшее Боспорское царство. <...> После 867 года бежал в языческую Ладогу. <...> И в Ладоге, и в Киеве он был пришельцем, его сердце тянулось к Русколани и к Сурожской Руси. <...> Откуда же Ягило Гапа мог знать дату времени изгнания скифов? Об этом он, ученый муж, владевший греческим языком, прочел у античного историка Полибия. <...> Разве по этим словам не чувствуется уроженец Сурожской Руси, с ее ненавистью к поработившим их грекам? Так ни киевлянин, ни новгородец не написал бы. <...> Ягила, безусловно, проявлял интерес к христианству, шедшему на смену язычеству, тем, что посещал, и видимо не раз, Аскольдовскую церковь Пророка Илии на Подоле." [101]
Греческий в совершенстве! В общем, бывший геолог копнул глубоко.
.
Так что на долю Асова осталось немногое. Но он, конечно же, справился. Ровно на тех же основаниях, что Ляшевский (имя, Ладога, 9 век и тексты дощечек), пришел к выводу, что Ягилу звали Ягайлой, а то и Ягелло, родился он в 90-х годах VII века в семье жрецов, переселившихся из ободритского Старгорода к озеру Ильмень. Через 20 лет он читал наставления князю и новгородскому вече. <...> Участвовал во всех походах князя Бравлина II против причерноморской Грецколани и Готии, а также на малоазийскую Амастриду. <...> "Все знали тексты Книги Велеса, читаемые на праздниках поминовения предков." <...> "Волхв Ягайло Ган стал идейным вдохновителем создания империи Бравлина, раскинувшейся от Балтики до Понта." <...> В походах к Ягайле попали летописи Руси Сурожской и Тмутараканской. После смерти Бравлина его империя стала распадаться, а Ягайло обитал 30 лет подальше от княжеских хором. "Есть основание полагать, что он остался служить в храмах Сурожа, единственных, описанных со всей подробностью. Ягайло рассказывает и о религиозной реформе, о включении в литургию ряда молитвенных формул античного пророка Аполлония Тианского." <...> "А на проповедях в дни Радогоща Ягайло поминает о более чем тысячелетней истории освоения славянами Причерноморья." В 864 году Ягайло бежал из захваченного византийцами Сурожа обратно в Новгород, где "шла борьба за власть между разными купеческими кланами". В междоусобице у Ягайлы погиб сын. В 870 новгородцы позвали Рюрика, в 872 восстали против него. Ягайло опять бежал. [102] "Очевидно, что последние тексты дощечек были написаны уже в Киеве при Аскольде. Кажется достоверным, что события древней истории были пересказаны в основном в IX веке, и, вероятнее всего, именно новгородским волхвом, ибо южнорусская история пересказана "со стороны", то есть по древним книгам или преданиям отцов." [86, с.74-75] "Ягайло вполне мог прожить около ста лет или даже несколько более лет, ибо известно, что жил он в согласии с ведической "Стезей Прави", а этот образ жизни дает долголетие. Кончил свои дни он в где-то в 870-е годы." [86, с.81-82].
Волхв, читающий проповеди? Купеческие кланы? Но моя любимая фраза из сочинения Асова: "На этот раз Ягайле исполнилось уже не менее 83 лет" [102].
.
Разделавшись с биографией автора (гораздо более подробной, чем в моем изложении), Асов решительно берется за полное восстановление судьбы Влескниги. "Храмом, где дощатая книга хранилась и использовалась на службах в дни Радогоща, был, по всей видимости, храм при резиденции князя. <...> С 878 года и, очевидно, до середины XI века, то есть первые двести лет своего существования, вероятнее всего, дощечки находились на Руси. <...> В Новгороде, где тогда правил Ярослав Владимирович (978-1054), сии книги продолжали изучаться княжеской семьей. Когда Анна Ярославна в 1044 году была отдана за короля Франции Генриха I Капета, она перевезла во Францию многие старинные русские манускрипты, в том числе и рунические книги и свитки. Это было ее приданым. И есть все основания предполагать, что рукопись самой "Велесовой книги" принадлежала некогда сей библиотеке." Аннушка переводила некоторые песни Бояна и другие, а придворные музыканты их исполняли, повышая культурный уровень западноевропейцев. [86, с.100-103] "Хранение в архиве французских королей представляется ныне наиболее вероятной причиной сбережения дощечек" [102].
А потом во Францию, бурлящую своей революцией, приехал Павел Александрович Строганов, спер их из этого архива и передал послу Дубровскому. "Руническая библиотека славянских волхвов была привезена из Франции в Россию в 1800 г. Петром Дубровским." В Санкт-Петербурге, по наущению Строганова-старшего, Александр I создал императорское хранилище древних рукописей, назначив Дубровского его главой. [86, с.105-107]
Переход ценных памятников в руки Сулакадзева на разных страницах выглядит то как "рунические книги были им выкуплены" [86, с.107], то как "именно в собрании А.И. Сулакадзева впоследствии и появились все рунические свитки и книги из библиотеки Анны Ярославны. Передача их Александру Ивановичу была оправдана не только тем, что он также был крупнейшим ученым, патриотом России, но и тем, что он входил в то же розенкрейцеровское "Белое Братство", что и Дубровский." [86, с.109] Короче, из императорского хранилища утекли сокровища в частные руки при полном попустительстве директора заведения, а то и с материальной ему выгодой. И всё из-за норманистов, которые точно бы уничтожили, если держать, где все могут найти. Почему норманисты не могли найти рукописи у жившего в том же Санкт-Петербурге Сулакадзева? Асов не придумал. Или вообще не подумал над этим. Частное лицо частным образом померло и все древности его вдова распродала в разные руки. Куда только смотрели норманисты! Такой был шанс. Но, как сообщает Асов, именно дощечки "вполне мог купить у вдовы" Николай Васильевич Неклюдов [102], дед той Задонской, которую убили в Великом Бурлуке (где вроде как и нашел дощечки Изенбек).
.
Своеобразную точку зрения, схожую с одной из высказанных Монгайтом версий, имел историк и писатель Дмитрий Дудко. Считая автором "Велесовой книги" Миролюбова, он все же предполагал использование подделки Сулакадзева как основы. И видел руку того в дощечках 15а и 17а, говорящих о начале Новгорода [103].
68. С. Лесной. Влесова книга – языческая летопись доолеговской Руси. Виннипег, 1966.
86. Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
96. Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Казаки-Арии: из Руси в Индию. М., 2007.
97. Службой и храбростью. Георгиевские кавалеры в орловском крае. // Истории Русской провинции. Историко-просветительский журнал № 37. Орел. 2007. С.299.
98. Жуковская Л.П. Поддельная докириллическая рукопись: К вопросу о методе определения подделок // Вопросы языкознания. 1960. № 2. С. 142-144.
99. Монгайт А.Л. Надпись на камне. М., 1969. С.74-78.
100. Пыпин А.Н. Подделки рукописей и народных песен. (Памятники древней письменности. Т. СХХVІІ). СПб., 1898.
101. Ляшевский Стефан. Доисторическая Русь: Историко-археологическое исследование. 1977. 161 с. (цит. по изданию 2003 г.)
102. Асов А.И. Тайны "Книги Велеса". М., 2008.
103. 103. Дудко Д.М. Велесова книга. Славянские Веды. М., 2002. 400 с.