Воспоминания Валентины Петровны Назукиной (в девичестве - Перчаточниковой)
г. В-Пышма, 1981 г. ноябрь м-ц
Мне ярко запомнился один случай.
9-е января (ст. ст.) назывался Михайловым днем. Михаилы справляли свои именины. Мой брат, Миша, его товарищ Миша Болотов и еще Миша (фамилии не помню) справляли именины у нас в квартире на Дровяной улице, д . 23. Среди гостей был и Александр Николаевич со своей гитарой, на которой он виртуозно играл и пел хорошо. Устроенная вечеринка служила предлогом для нелегального собрания (узнала позже). Танцевали, пели. Я даже помню репертуар песен, тогда запрещенных. Обычно запевал Жилинский:
"Спускается солнце за степи,
Вдали золотится ковыль,—
Колодников звонкие цепи
Взметают дорожную пыль» … и т.д.
Дальше следуют песни: "Голод", "Как дело измены, как совесть тирана"… "По пыльной дороге телега несется" и др.
Но вот Александр Николаевич ударяет по струнам гитары и задорно запевает: "Проведёмте друзья,
Эту ночь веселей,
И пусть наша семья
Соберётся тесней.".
Выразительная, зажигательная песня молодости, надежды и твердой веры.
А потом... потом все склоняются над столом, что-то пишут, говорят вполголоса... И, вдруг - громкий стук в окно и двери... Жандармы?! Быстро что-то убирается. Маме передается какой-то сверточек. Время было позднее, но я почему-то не спала и с куклой на руках "присутствовала" на вечеринке. Так вот, когда, услышав стук, все засуетились, мое внимание привлекла розовая бумажка, лежащая на полу под столом. Ну, а в нашем одном детстве и цветная бумажка могла быть приобретением, я, схватив эту розовую бумажку, приложила к кукле, завернула в платок, заменяющей кукле одеяло. Мама увела меня в маленькую комнатку, называемую спаленкой для нас, маленьких детей.
Открыли дверь. Вошли жандармы - пристав и два жандарма.
- "Что за сборище? ", - грозно спросил пристав.
- "Не сборище, а именины. Сегодня Михайлов день", - отвечал мой брат Миша.
- "А именины не одного, а сразу трех Михаилов. Вот они перед вами", - сказал Александр Николаевич, указывая на "виновников" торжества. И добавил - "Выпейте за их здоровье, - просим". За словами последовал жест, приглашающий к столу. Но, видимо, жандармы не пили. Я не видела. Ничего подозрительного или преступного жандармы не узрели и... удалились.
Я слышала, как после их ухода, гости о чем-то встревоженно говорили, что-то искали...
Утром я проснулась от того, что кто-то гладил мои голову и нежно целовал мои щечки. Это был Миша, он смеялся, ласкал меня. Я не удивилась этому, т.к. в семье я была шестым последним ребенком, всеми любимым, особенно братом Мишей. Удивилась я вечером, когда вернувшийся с работы брат Миша, подошел ко мне и, подавая мне коробку, перевязанную розовой ленточкой, сказал: - "Это тебе, наша умница, от меня и от всех моих гостей" Я развязала ленты, открыла коробку и... счастливо охнула... В коробке лежала красивая, нарядная кукла, о которой я могла только мечтать, да, которую могла видеть в витринах детского магазина.
Позднее я узнала, что уснув в тот вечер с куклой в руках, ночью уронила ее с кровати и... розовая бумажка обнаружилась. Мама увидела и передала Мише.
И еще позднее, мне уже взрослой, брат сказал, что, если бы жандармы нашли прельстившую меня розовую бумажку, брату и всем гостям грозил неминуемый арест и, довольно тяжелые последствия для многих.
Кукла, подаренная мне в знак благодарности, стала для меня реликвией. Я не расставалась с ней в течение 25 лет. Всюду возила ее с собой и только потеря багажа, лишила меня этой памятной драгоценности.
В Екатеринбурге на нашей Дровяной улице, недалеко о нас, где мы жили, открылась пивная, продавцом пива был... Александр Николаевич ему та "роль" хорошо подошла: веселый человек, гитарист, да и вообще человек, который "за словом в карман не полезет". (Дом, в котором была пивная, не сохранился).
В пивной я была три раза. Посылая меня, папа один раз, и Миша два раза. Было то так: мне давали берестяной туесок и деньги, завернутые в розовую бумажку, которые я крепко зажимала, чтобы не потерять в кулачек. Придя в пивную, подавала туяс и деньги Александру Николаевичу, а он, приняв от меня и то и другое, уходил в другую комнату. Скоро возвращался, подавал мне мой туясочек с очень малым количеством пива и сдачу, завернутую в синенькую бумажку. А сдача все три раза состояла из одной или двух копеек.
После революции я поняла, что эта пивная была не что иное, как нелегальная квартира, вернее - типография. Особенно убедилась в этом, когда в 1955 году я приехала на Урал и встретилась со своим братом - Алексеем Петровичем, с которым не виделась 20 лет. Разговорились о прошлом, многое и многих вспомнили, в том числе и о Жилинском. Вот тогда Алексей Петрович сказал: - "Вверху жандармы пиво пили, а в подвале печатали листовки, которые иногда выносил и я. Их давал мне Жилинский для рабочих завода Ятеса".
P.S.
Уралтрансмаш - одно из старейших предприятий Урала. Начало предприятию положила основанная в 1817 году в Екатеринбурге золотопромывальная фабрика. Через тридцать лет на её месте построили машиностроительный завод - Мельковская фабрика, делающий паровые машины, котлы, локомобили, оборудование для горнодобывающей промышленности. 4 сентября 1872 года фабрику приобрел уральский предприниматель английского происхождения Гаспер (Василий Егорович) Ятес. В 1873 году предприятие стало называться заводом Ятеса.