Конверт из Омска лежал на кухонном столе, и я всё никак не могла поверить в написанное. Перечитывала строчки снова и снова, будто боялась, что они исчезнут или превратятся в что-то другое. "В связи со смертью Виталия Павловича Красношеина... наследница первой очереди... квартира по адресу... денежные средства в размере..."
Дядя Виталий. Я помнила его по редким семейным встречам — высокий, немногословный, с добрыми морщинками у глаз. Он никогда не был женат, детей не имел. Каждый Новый год присылал открытки, а на мой восемнадцатый день рождения подарил старинные бабушкины серьги с гранатами. "Береги их, Наталья, — сказал тогда, — они хранят память о нашем роде".
И вот теперь...
За окном апрельский ветер трепал занавески, с улицы доносились детские голоса и шум проезжающих машин. Обычный вечер, такой же, как сотни других в нашей с Олегом жизни. Но что-то уже изменилось, я чувствовала это кожей, как чувствуешь приближение грозы.
Входная дверь хлопнула — муж вернулся с работы. Я услышала, как он разувается в прихожей, привычно ворча о пробках на Ленинском. Сердце забилось чаще. Как сказать? Какими словами?
— Что на ужин? — Олег появился на пороге кухни, ослабляя узел галстука. Остановился, заметив моё лицо. — Что-то случилось?
Я прижала письмо к груди, словно защищаясь.
— Дядя Виталий умер, — голос предательски дрогнул. — Помнишь его? Он... он оставил мне наследство.
— Виталий? Этот, который из Омска? — Олег присел на табурет, с интересом глядя на конверт. — И что там?
— Квартира, — я сглотнула. — И... деньги. Много денег, Олег.
Муж замер. Я видела, как в его глазах промелькнуло что-то... хищное? Он медленно улыбнулся, и от этой улыбки мне стало не по себе.
— Ну надо же! — он хмыкнул. — А старик-то не промах был. И сколько?
Я назвала сумму. Олег присвистнул, откинувшись на спинку табурета. Его глаза заблестели, как у мальчишки перед витриной с игрушками.
— Отлично! — он потёр ладони. — Просто отлично! Знаешь, я как раз присматривал одно дельце... Вложим, и через год будет в три раза больше!
— Какие "вложим"? — я растерянно моргнула. — Это же...
— Ой, ну брось! — он махнул рукой. — Ты же женщина, значит, деньги тебе ни к чему. Всё равно не разберёшься. Я всё устрою в лучшем виде!
Он говорил что-то ещё — о перспективах, о том, какие связи у него есть, о том, как давно мечтал начать своё дело... А я стояла, всё ещё прижимая к груди письмо, и чувствовала, как внутри растёт что-то холодное и колючее. Страх? Обида? Я не могла понять.
За окном темнело. Ветер усилился, захлопнул форточку с громким стуком. Я вздрогнула. Бабушкины серьги с гранатами, которые я так и не решилась ни разу надеть, вдруг обожгли мочки ушей фантомным теплом. "Береги их, Наталья..." Интересно, что сказал бы сейчас дядя Виталий?
На следующее утро я проснулась от звука печатающего принтера. Олег уже сидел за компьютером в гостиной, заваленный какими-то бумагами. Несмотря на ранний час, он был при полном параде — выглаженная рубашка, начищенные туфли. Будто собрался на важную встречу.
— А, проснулась! — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня вчера похолодело внутри. — Иди сюда, есть разговор.
Я машинально запахнула старенький халат — подарок мамы на новоселье. Когда-то уютный, сейчас он вдруг показался мне жалким, как и моя нерешительность.
— Что это? — я кивнула на стопку документов.
— Присядь, — Олег пододвинул мне стул. — Я всю ночь готовился. Знаешь, я давно хотел открыть свое дело, и тут такой шанс! — он достал какие-то графики. — Смотри, вот бизнес-план. Через год утроим капитал, гарантированно! Нужно только...
— Подписать доверенность? — слова вырвались сами собой.
Он на секунду замер, потом рассмеялся:
— А ты у меня умница! Именно так. Зачем тебе эта головная боль? Я всё устрою.
Протянул ручку и листы. На белом поле выделялась строчка "...передаю право распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом..."
— Олег, — я отодвинула бумаги. — Может, не надо спешить? Давай подумаем...
— О чём тут думать? — его тон стал жёстче. — Ты что, не доверяешь мне? Я, между прочим, в бизнесе уже пятнадцать лет. А ты когда последний раз в банке была? То-то же!
Я молчала. Действительно, когда? Всегда он занимался финансами, решал, планировал. А я... я варила борщи, стирала рубашки, помогала сыну с математикой...
— Наташ, — он взял меня за руку. — Ты же понимаешь, я о семье думаю. Вон, Димке скоро в институт. Машину давно пора менять. А тут такая возможность! Не глупи.
Димка. Сын заканчивает школу в этом году. Он и правда мечтает о престижном вузе... Рука потянулась к ручке.
— Стой! — я одёрнула себя. — Дай мне время подумать. Хотя бы день.
— Господи, ну что ты как маленькая! — Олег раздражённо встал. — Время, подумать... Пока будешь думать, все возможности уплывут! Я же для нас стараюсь.
Он ходил по комнате, говорил о каких-то процентах, вложениях, перспективах. А я смотрела в окно, где весеннее солнце золотило верхушки тополей, и вспоминала, как когда-то, ещё студенткой, мечтала открыть свой маленький цветочный магазин. Олег тогда посмеялся: "Глупости! Какой магазин? Сиди дома, я обеспечу". И я согласилась. Как всегда.
— Мне нужно на работу, — я встала. — Вечером поговорим.
— Какая работа?! — он схватил меня за плечи. — Ты понимаешь, какие деньги на кону? Давай решим сейчас!
Его пальцы больно впивались в кожу. Я увидела своё отражение в оконном стекле — испуганная женщина в старом халате, с растрёпанными волосами. Жалкая. Беспомощная.
Тук-тук-тук — застучал по карнизу весенний дождь. Где-то в глубине души тоже застучало — уже не страх, что-то другое. Злость? Обида? Желание наконец-то перестать быть той самой жалкой и беспомощной?
— Вечером, — я мягко, но твёрдо высвободилась из его хватки. — Мне нужно подумать.
Уже в дверях услышала, как он бросил вслед:
— Думать надо было, когда замуж выходила! Я глава семьи или кто?
Я не ответила. В сумке лежало письмо от дяди Виталия, и почему-то именно сейчас, спускаясь по лестнице, я вспомнила ещё одну его фразу. На той самой встрече, когда он подарил серьги: "Главное — не потерять себя, Наташенька. Остальное приложится".
Когда я вернулась домой, дочка заглянула ко мне в спальню, где я механически складывала выстиранное бельё. — Что-то случилось?
Я посмотрела на дочь — высокая, красивая, такая уверенная в себе. Совсем не похожа на меня. В свои двадцать три она уже руководит отделом в крупной компании. "Вся в отца — деловая", — говорят знакомые. Но я-то знаю: характером она в бабушку, мою маму. Такая же прямая, решительная.
— Дядя Виталий умер, — я присела на край кровати. — Помнишь его?
— Тот самый, с серьгами? — Марина подсела ко мне. — Грустно... Он хороший был.
Я кивнула, комкая в руках полотенце.
— Он оставил мне наследство. Квартиру и... приличную сумму денег.
Марина присвистнула — совсем как отец, только в её свисте не было того хищного предвкушения.
— Ничего себе! И что ты планируешь с этим делать?
— Папа хочет... — начала я и осеклась, поймав её внимательный взгляд.
— Папа хочет? — она нахмурилась. — А ты сама чего хочешь, мам?
Я растерялась. Когда меня в последний раз спрашивали о моих желаниях? Не о том, что нужно купить в магазине или приготовить на ужин, а о настоящих, глубинных желаниях?
— Он говорит, что вложит в бизнес... Утроит капитал... — я говорила всё тише, слыша, как фальшиво звучат чужие слова в моих устах.
— Мама, — Марина взяла меня за руки, и я впервые заметила, какие у неё сильные пальцы. — Это твои деньги. Не папины, не наши — твои. Ты же понимаешь это?
Я молчала.
— Помнишь, ты рассказывала про свою мечту? Про цветочный магазин?
Сердце дрогнуло. Конечно, помню. Маленькое помещение на первом этаже, большие окна, за которыми море цветов... Я так часто представляла это, что почти видела наяву.
— Это глупости, — я попыталась улыбнуться. — Какой магазин в моём возрасте...
— Почему глупости? — в голосе дочери зазвенела сталь. — Тебе всего сорок пять. Ты знаешь о цветах больше, чем кто-либо. Твои композиции на последнем корпоративе все хвалили. А как ты балкон превратила в оранжерею!
Она встала, прошлась по комнате.
— Знаешь что? Завтра я отвезу тебя к нашему корпоративному юристу. Светлана Михайловна — отличный специалист. Просто поговори с ней, хорошо?
Я хотела отказаться, но что-то в её взгляде остановило меня. Та же решительность, с которой мама когда-то отстояла свое право учиться в медицинском, несмотря на протесты семьи.
...Офис Светланы Михайловны оказался светлым и уютным. Сама она — элегантная женщина лет пятидесяти — внимательно изучала документы, пока я рассказывала ситуацию.
— Значит, муж требует доверенность? — она подняла глаза от бумаг. — А вы сами этого хотите?
— Я... не знаю, — честно ответила я.
— Тогда позвольте объяснить ситуацию с юридической точки зрения, — она сложила руки на столе. — Это наследство — ваша личная собственность. Не совместно нажитое имущество, а именно ваше личное. Муж не имеет на него никаких прав. Более того, если вы подпишете доверенность...
Она говорила что-то ещё о рисках, о том, как часто видит подобные ситуации, о способах защитить свои интересы. А я смотрела в окно, где на карнизе примостился голубь, и думала о том, что чувствовала себя такой же — маленькой, беззащитной, готовой улететь при малейшей опасности.
— Наталья Викторовна, — голос юриста вернул меня к реальности. — Я не могу советовать, как поступить. Но я хочу, чтобы вы понимали: право выбора принадлежит только вам. И никто — ни муж, ни дети, ни другие родственники — не может принимать решения за вас.
Право выбора. Как давно я отказалась от него, передав бразды правления мужу? Год за годом, решение за решением...
— А знаете, — я вдруг выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается волна — не страха, нет. Решимости. — Расскажите мне подробнее о процедуре оформления наследства. И... может быть, вы знаете хорошего специалиста по коммерческой недвижимости? Я хочу посмотреть помещения под магазин.
Я вернулась домой в сумерках. Свет в окнах нашей квартиры горел — Олег уже дома. На секунду захотелось развернуться, уйти... Но нет. Хватит бегать.
Муж сидел на кухне, перед ним лежала знакомая стопка бумаг. Увидев меня, улыбнулся:
— А я тебя жду. Где пропадала?
— У юриста, — я сняла плащ, повесила сумку. Руки дрожали, но голос был спокойным.
— У какого ещё юриста? — его улыбка дрогнула.
— У хорошего, — я села напротив. — Олег, я не буду подписывать доверенность.
Тишина. Только тиканье часов на стене — старых, ещё маминых. Тик-так, тик-так...
— Что значит "не буду"? — он подался вперёд. — Ты с ума сошла? Я всё подготовил, договорился с партнёрами...
— Без моего согласия? — я посмотрела ему в глаза.
— Да какое тут согласие?! — он стукнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, расплескав чай. — Ты понимаешь, какие перспективы? Какие возможности?
— Твои перспективы. Твои возможности, — я промокнула лужицу чая салфеткой. — А у меня свои планы.
Он расхохотался — громко, неестественно:
— Планы? У тебя? И какие же? Опять про твои цветочки? Господи, ну что ты как маленькая! Я пятнадцать лет тебя обеспечиваю, все решения принимаю, а ты...
— Вот именно, — я чувствовала, как внутри поднимается волна. Уже не страха — гнева. — Пятнадцать лет ты всё решаешь. Хватит.
Олег резко встал. Его тень на стене стала огромной, угрожающей.
— Ты это сейчас серьёзно? — он навис надо мной. — Думаешь, справишься без меня? Да ты же ничего не умеешь! Кто тебе бумаги оформлял? Кто с банками разбирался? Кто...
— А кто мне мешал учиться этому? — я тоже поднялась. — Кто смеялся над каждой моей идеей? Кто убеждал, что женщине не нужно забивать голову всякой ерундой?
— Да как ты смеешь?! — его лицо побагровело. — Я же о семье думаю! О нашем будущем!
— Нет, Олег, — я покачала головой. — Ты думаешь только о себе. О своих амбициях, о своих желаниях. А я больше не хочу быть тенью. Не хочу быть удобной женой, которая только готовит и стирает.
— Ах вот как? — он схватил бумаги со стола. — Значит, я тебе мешал? Я виноват? Ну хорошо!
Резкое движение — и документы разлетелись по кухне белыми птицами.
— Делай что хочешь! — он кричал, брызгая слюной. — Только потом не прибегай ко мне за помощью! Думаешь, справишься одна? Посмотрим!
Грохот — это упал стул. Потом — хлопок входной двери. Тишина.
Я медленно опустилась на пол, собирая разбросанные листы. Руки дрожали, но внутри... внутри было удивительно спокойно. Будто где-то в глубине души я давно ждала этого момента. Момента, когда наконец смогу сказать "нет".
Из коридора послышались шаги — лёгкие, знакомые.
— Мам? — Марина присела рядом. — Я всё слышала.
— Прости, — я попыталась улыбнуться. — Мы тут немного...
— Не извиняйся, — она обняла меня за плечи. — Ты молодец. Правда молодец.
И вдруг я заплакала. Не от горя, нет. От облегчения. Словно огромный камень, который я носила на душе все эти годы, наконец рассыпался в пыль.
Сквозь слёзы я видела своё отражение в оконном стекле. Женщина с растрёпанными волосами, заплаканным лицом... Но уже не жалкая. Не беспомощная. Другая.
Две недели спустя я стояла перед зеркалом в примерочной дорогого бутика. На мочках ушей поблёскивали бабушкины гранаты — впервые за все эти годы я решилась их надеть.
— Вам очень идёт этот костюм, — улыбнулась консультант. — Такой нежный оттенок розового...
Я разглядывала своё отражение. Строгий брючный костюм действительно сидел идеально. Совсем не похоже на мой обычный стиль — растянутые свитера и старые джинсы.
— Беру, — решительно кивнула я.
Вчера я подписала договор аренды. Небольшое помещение на первом этаже в центре города, с широкими окнами и отдельным входом. Именно такое, каким представляла свой магазин все эти годы. Когда риелтор протянула мне ключи, я чуть не расплакалась.
— Мам, ты готова? — Марина заглянула в примерочную. — О, классно выглядишь! Прямо бизнес-леди!
Я рассмеялась:
— Какая из меня бизнес-леди...
— Самая настоящая, — она приобняла меня за плечи. — Кстати, я договорилась с нашим дизайнером. Она поможет с оформлением магазина. И ещё... — дочь загадочно улыбнулась. — У меня для тебя сюрприз.
Возле банка нас ждала Светлана Михайловна.
— Наталья Викторовна, — она пожала мне руку. — Выглядите замечательно! Готовы оформлять счёт?
Внутри ёкнуло. Одно дело мечтать о своём деле, и совсем другое — делать конкретные шаги.
— Не бойся, — шепнула Марина. — Ты справишься.
В банке пахло кофе и дорогими духами. Молодой менеджер вежливо улыбался, объясняя условия. Я слушала внимательно, задавала вопросы, делала пометки в блокноте. Как же странно — оказывается, всё это совсем не сложно. Просто раньше мне не давали даже попробовать разобраться.
— Поздравляю! — Светлана Михайловна пожала мне руку, когда мы вышли. — Теперь вы официально предприниматель.
Предприниматель. Это слово отозвалось внутри тёплой волной.
— А теперь сюрприз! — Марина потянула меня за руку. — Закрой глаза!
Я послушно зажмурилась. Услышала шуршание, почувствовала какой-то аромат...
— Открывай!
В руках у дочери был букет — крошечные розовые бутоны, похожие на леденцы.
— Это от всего нашего отдела, — сказала она. — Мы знаем, что ты справишься. И будешь делать самые красивые букеты в городе.
Я прижала цветы к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Господи, неужели это всё происходит со мной?
Звякнул телефон — сообщение от Олега: "Одумалась? Ещё не поздно всё исправить".
Я улыбнулась и удалила сообщение, не ответив. Больше никаких сомнений, никаких уступок. Это моя жизнь, и я наконец-то начинаю её жить.
Вечером я сидела на балконе среди своих любимых цветов. Весенний ветер играл занавесками, доносил запах сирени из соседнего двора. В кармане лежали ключи от будущего магазина, на столе — бизнес-план, расчёты, каталоги поставщиков.
Я достала старую фотографию дяди Виталия. Он улыбался с карточки своей мудрой, чуть лукавой улыбкой.
— Спасибо, — прошептала я. — Не только за наследство. За то, что заставил меня поверить в себя.
Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон — наверное, снова Олег. Но я не спешила отвечать. У меня были дела поважнее — нужно было придумать название для магазина. Что-нибудь особенное, такое же необычное, как бабушкины серьги с гранатами. Что-нибудь моё.
А что бы сделали вы на месте Натальи? Подписывайтесь, чтобы не пропустить самые захватывающие сюжеты – впереди много интересного!