Тишина давила на уши. Такая, знаете, густая деревенская тишина, когда слышно, как сверчок перебирает лапками в траве и как вдалеке лает собака. После шумного, вечно спешащего города она казалась почти невыносимой. Но выбора не было. После банкротства, когда рухнул их успешный, казалось бы, вечный бизнес, после долгов и унизительных попыток спасти хоть что-то, остался только этот старенький домик в глухой деревне.
Анна смотрела в окно. Закатное солнце окрашивало поля в багровые тона, и пейзаж, обычно успокаивающий душу, сегодня казался зловещим. На душе было скверно. Ей, привыкшей к дорогим нарядам и ресторанам, приходилось учиться доить козу и копаться в огороде. Но больше всего её пугало состояние мужа. Сергей, всегда энергичный и уверенный в себе, теперь ходил как тень, замкнутый и молчаливый.
В доме было холодно, несмотря на то, что на дворе стоял сентябрь. Анна поежилась и обернулась к дочерям. Маша, старшая, с головой ушла в чтение. Полина, младшая, сидела у окна и рассматривала какой-то амулет, сплетённый из травы. Девочки-погодки, как две капли воды похожие друг на друга, но такие разные по характеру. Маша — рассудительная и спокойная, Полина — импульсивная и чувствительная.
— Сергей, может, затопим печь? — тихо спросила Анна, стараясь не нарушать тишину.
Сергей, сидевший за столом, вздрогнул. Он что-то чертил в потрёпанной тетради, явно не замечая ни Анну, ни дочерей.
“Сергей?” – повторила Анна, уже громче.
Он поднял на нее пустой взгляд, словно очнувшись от глубокого сна. «А? Да… Конечно. Сейчас», – пробормотал он и встал, неуверенно покачиваясь.
На деревню опускался вечер, принося с собой не только прохладу, но и какое-то необъяснимое беспокойство. Когда Сергей возился с печью, в доме вдруг погас свет. Лампочка на потолке слабо вспыхнула и погасла.
«Что это было?» — испуганно спросила Полина, вжимаясь в кресло.
«Наверное, проводка старая», — успокаивающе ответила Анна, хотя в душе у неё тоже похолодело. «Сергей, ты посмотришь?»
Сергей, не говоря ни слова, взял фонарик и вышел в сени. Через несколько минут он вернулся.
«Всё в порядке. Просто где-то отошёл контакт. Завтра посмотрю внимательнее», — сказал он, стараясь говорить бодро, но Анна видела, как блестят его глаза от напряжения.
После ужина, когда семья собралась в гостиной, чтобы немного отвлечься, раздался стук. Негромкий, приглушённый, словно кто-то тихо постучал по доскам чердака.
“Что это?” – прошептала Маша, оторвавшись от книги.
В доме повисла мертвая тишина. Все замерли, прислушиваясь. Стук повторился. Теперь громче и отчетливее.
— Это… наверное, мыши, — неуверенно произнес Сергей, пытаясь сохранять спокойствие. — Наверное, там завелись мыши.
Но никто ему не поверил. Все знали, что это не мыши. Стук был слишком тяжёлым и ритмичным. Как будто кто-то ходил по чердаку.
“Папа, мне страшно,” – тихо сказала Полина, дрожа всем телом.
«Не бойся, дочка», — ответил Сергей, обнимая ее. «Я сейчас посмотрю, что там такое».
Он взял топор, висевший у двери, и направился к чердачной лестнице, которая находилась в коридоре. Анна с дочерьми с замиранием сердца следили за ним.
Сергей поднялся на чердак. Тишина стояла такая, что, казалось, можно было услышать, как бьётся сердце каждого. Через несколько минут он спустился обратно.
«Там ничего нет», — сказал он натянутым голосом. «Совсем ничего. Наверное, просто старые доски скрипят на ветру».
Но Анна видела ложь в его глазах. Она знала, что он что-то скрывает.
Ночь опустилась на дом, окутывая его мраком и тревогой. В доме выключили свет, и вся семья легла спать. Сергею и Анне было не до сна. В голове крутились мысли и не давали уснуть.
Ночью Анна проснулась от странного звука. Сначала ей показалось, что это сон, но звук повторился. Тихие, едва слышные шаги. Словно кто-то ходил по дому.
“Сергей?” – прошептала Анна, толкая мужа в плечо.
Он не ответил. Дышал ровно и глубоко. Спал.
Анна прислушалась. Шаги приближались. Она почувствовала, как леденящий страх сковывает её тело. Шаги были совсем рядом, за дверью спальни.
Она затаила дыхание. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вдруг дверь тихонько скрипнула.
Анна зажмурилась, ожидая самого страшного. Но ничего не произошло. Тишина.
Она медленно открыла глаза. В дверном проёме стояла Полина. В одной руке она держала ночник, а в другой — свой травяной амулет.
— Мама, мне страшно, — прошептала Полина. — Я не могу уснуть.
Анна выдохнула с облегчением. «Иди ко мне, доченька», — сказала она, обнимая Полину.
Полина забралась в кровать. Анна крепко обняла ее, пытаясь успокоить и себя, и дочь. Но страх не отступал. Он висел в воздухе, ощутимый и липкий.
Анна посмотрела на спящего Сергея. Ей вдруг стало безумно жаль его. Он так старался быть сильным, защитить их от всех бед. Но она знала, что этот дом… этот проклятый дом… что-то от него скрывает. И это «что-то» медленно, но верно разрушает их семью.
Она посмотрела на Полину, уснувшую в её объятиях. На Машу, мирно спящую в соседней комнате. И поклялась себе, что во что бы то ни стало узнает, что происходит в этом доме. И защитит своих девочек. Даже если ей придётся столкнуться с чем-то, чего она не сможет понять.
Утро выдалось на удивление солнечным. Лучи пробивались сквозь щели в старых ставнях, рисуя на полу причудливые узоры. Анна чувствовала себя немного бодрее, хотя ночной страх все еще витал в воздухе, как незваный гость.
Сергей уже ушёл в лес — пытался найти хоть какую-то подработку, чтобы хоть немного пополнить оскудевший бюджет. Девчонки, к счастью, спали. Анна решила, что ей нужно с кем-то поговорить. Рассказать о том, что происходит в доме. Выговориться. И выбор пал на соседку, баб Зину.
Баба Зина жила через дорогу. Она была старенькой, вся в морщинках, но с пронзительным, всевидящим взглядом. Говорили, что она знахарка, лечит травами и знает много старинных поверий.
Анна, накинув платок, перешла дорогу и постучала в калитку бабы Зины.
“Кто там?” – раздался скрипучий голос из-за забора.
“Это я, Анна, ваша соседка,” – ответила Анна.
Калитка скрипнула, и перед Анной появилась баба Зина. На ней был выцветший ситцевый халат и вязаный платок. Глаза, несмотря на глубокие морщины, смотрели остро и внимательно.
«А, это ты… Заходи, чего стоишь», — проскрипела баба Зина, пропуская Анну во двор.
Двор был ухоженным, в палисаднике цвели яркие георгины. В воздухе витал аромат трав. Баба Зина провела Анну в дом. В избе было прохладно, пахло сушёными травами и чем-то неуловимо старинным.
Баба Зина усадила Анну за стол, достала из буфета банку варенья и поставила чайник на плиту.
«Ну, рассказывай, что привело тебя сюда. Вижу, что не за сахаром пришла», — сказала баба Зина, глядя на Анну своими пронзительными глазами.
Анна вздохнула и начала рассказывать. О банкротстве, о переезде в деревню, о странных звуках в доме, о мигающем свете и ночных шагах. Она рассказывала, стараясь не преувеличивать, но и не утаивать ничего.
Баба Зина слушала молча, время от времени кивая головой. Когда Анна закончила, она долго молчала, глядя куда-то в окно.
«Нехорошо это всё», — наконец проговорила баба Зина, вздохнув. «Дом ваш… неспокойный».
«Что вы имеете в виду?» — спросила Анна, чувствуя, как внутри у неё всё сжимается от страха.
Баба Зина налила Анне чаю и протянула ей чашку. «Про ваш дом много чего рассказывают. Говорят, что это нечистое место. Что давным-давно, ещё до войны, в нём жила ведьма. Злая, говорят, была баба. Людей не любила, колдовала. И померла она в том доме, в одиночестве. Говорят, перед смертью прокляла его».
Анна слушала, затаив дыхание. Ей становилось всё страшнее и страшнее. «И что… что нам теперь делать?» — прошептала она.
Баба Зина покачала головой. «Не знаю, дочка. Не знаю. Это дело долгое… Нельзя так просто избавиться от нечисти. Нужно знать, что удерживает ее в том доме. Что ей нужно».
«А что можно сделать прямо сейчас? Чтобы хоть немного успокоить дом?» — спросила Анна, надеясь получить хоть какой-то совет.
Баба Зина задумалась на несколько минут, постукивая пальцами по столу. — Попробуй вот что. Вечером, когда стемнеет, обойди дом с иконой Божьей Матери. Читай молитву «Отче наш». И попроси у дома прощения за то, что потревожили его покой. Может, поможет.
Анна поблагодарила бабу Зину и пошла домой. Слова соседки камнем легли ей на сердце. Теперь она знала, что ей не показалось. Что в их доме действительно что-то не так.
Вернувшись домой, Анна застала девочек за уборкой. Маша подметала пол, а Полина вытирала пыль.
«Мам, мы решили тебе помочь», — сказала Маша, виновато улыбаясь. «Ты так много делаешь».
Анна обняла дочерей. В этот момент она почувствовала прилив сил. Она не позволит какому-то проклятому дому разрушить её семью. Она будет бороться.
Вечером, когда Сергей вернулся из леса усталый и мрачный, Анна рассказала ему о своём разговоре с бабой Зиной.
«Бред какой-то!» — отмахнулся Сергей. «Не слушай ты эти бабкины сказки. Проводка старая, вот и всё. А стуки — это просто мыши».
“Но Сергей…” – попыталась возразить Анна.
— Никаких «но»! Хватит паниковать! Завтра я всё проверю. И проводку, и чердак. И увидишь, что всё в порядке, — резко ответил Сергей и вышел из дома.
Анна проводила его взглядом. Она знала, что он просто боится. Боится признать, что в их жизни происходит что-то необъяснимое.
Когда стемнело, Анна, взяв старую икону Божьей Матери, которую чудом сохранила при переезде, вышла из дома. В деревне было тихо и темно. Только вдалеке лаяли собаки и изредка проезжали машины.
Анна начала обходить дом, читая молитву «Отче наш». Её голос дрожал от страха, но она продолжала молиться.
Когда она обошла дом в первый раз, ничего не произошло. Но когда она начала обходить его во второй раз, ветер усилился. Он завывал в трубе, словно плакал.
Анна продолжала молиться, не обращая внимания на ветер. И вдруг на заднем дворе она увидела тень. Высокую тёмную фигуру, стоявшую у старой яблони.
Её сердце замерло. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться. Фигура стояла неподвижно, словно наблюдая за ней.
Страх парализовал Анну. Она не могла ни закричать, ни убежать. Она просто стояла и смотрела на тёмную фигуру, чувствуя, как смерть дышит ей в спину.
Продолжение