Телефон зазвонил, когда Люська тонкой соломкой нарезала свёклу для борща. Люська терпеть не могла отвлекаться во время готовки. Бросила взгляд на дисплей – Ритка! Ничего, подождёт! – она продолжила шинковать свёклу.
– Перезвоню! – решила Люся, телефон умолк и зазвонил снова. Люся не сдавалась. Выложив овощи в сотейник и ополоснув руки, она наконец взяла трубку.
– Ну чего тебе, я борщ варю? – раздражённо спросила она подругу.
– П-п-приезжай! – прорыдала Рита и связь оборвалась. Люся едва не уронила телефон в кастрюлю.
– Господи, Эдик! Что-то случилось с Эдиком, не иначе!
Выключив плиту и схватив сумку, Люся помчалась к подруге.
– Что с Эдиком? – с порога заорала Люся – Авария? Жив?
– Лучше бы он сдох! – икнула Ритка и поплелась на кухню. Закурив, подруга поведала свою душераздирающую историю.
С Эдиком Рита жила пятнадцать лет. Познакомились они на празднике Песах, который устраивало еврейское сообщество. Рита попала туда случайно, пришла с подругами, такими же одинокими дамами слегка за тридцать.
Эдик произвёл на неё впечатление: говорить он умел, был хорош собой, хотя и довольно потрёпан жизнью. Работал Эдик на одном из градообразующих заводов в отделе снабжения. Был разведён и жил в общежитии.
Рита буквально вцепилась в мужика. Привела в свою ухоженную квартиру, отмыла, откормила, приодела. Через три года они расписались.
Эдик был сибарит: любил вкусно поесть, дорого одеться и свободное время провести у телевизора. Риту он просто околдовал. Любое, сказанное Эдиком слово, воспринималось ею как аксиома. Когда Рита забеременела, выбор оставлять или нет ребёнка муж предоставил ей.
Ритка поплакала и решила не оставлять, боялась нарушить их идиллию.
– Живут же люди без детей, – говорила она Люське, – и счастливо живут, например, Вишневская и Ростропович. Куда уже под сороковник рожать!
А теперь, нервно куря сигарету за сигаретой, она рассказывала подруге о том, что случилось.
– Представляешь, стала замечать, что муженёк меняется на глазах. Прикупил дорогущие молодёжные джинсы, брендовый джемпер, кроссовки. Стал задерживаться после работы. Объяснял тем, что поставки растут, клиенты прибывают и тому подобное. Я ведь в его делах ни бум-бум!
Да и в постели ограничения начались. Сначала два раза в неделю, потом сказал, что в нашем возрасте надо ограничивать себя.
Помнишь, на всех наших посиделках у него тост был за исполнения тайных желаний, которые у каждого обязательно есть? Я, дура, не обращала внимание на эти слова. Только сейчас до меня их смысл дошёл!
Лучше бы тогда родила! Так хоть сидел бы дома, уроки с ребёнком делал, кобель!
А потом пошли командировки – то на сутки, то на трое! Раньше никаких командировок не было. В общем, влезла я в его телефон, когда он перед очередной «командировкой» свою морду намывал.
Нашла кучу звонков от некого Ивана Ивановича, которого он за всю нашу жизнь ни разу не упомянул. Пробила через знакомого айтишника номер. И что ты думаешь? Иван Иванович оказался Тамарой Игоревной, проживающей неподалёку и работающей с ним на одном заводе.
Припёрла его к стенке. Этот козёл сказал, что когда-то давно встречался с ней, потом их пути разошлись, а несколько месяцев назад они случайно встретились.
Якобы она уезжала в другой город, теперь вернулась, и у неё от него есть дочь подросткового возраста! И этот гад будет ей помогать, готовить дочь к поступлению в институт.
Ну что ты на это скажешь, Люся?
– Скажу, что твой Эдик врёт как сивый мерин! Какая ещё дочь?! Пятнадцать лет тётка скрывала наличие ребёнка, а теперь вдруг объявилась! Ты её видела? Позвони ему на работу и попроси эту Тамару к телефону. Уверена, они вместе работают – служебный роман!
Так Рита и сделала. Муж вынужден был признаться, что дочь действительно существует, но не его. А он просто, сволочь такая, влюбился. Не даром говорят про беса в ребро и седину в бороду.
Ритка звонила Люсе по пять раз в день. Люськин муж Толик терпел долго, но терпению пришёл конец.
– Ты что, психолог? Ты все дела по дому забросила! У меня скоро язва будет от бутербродов! Пусть к психотерапевту идёт со своим Эдиком! Или коленом ему под зад!
– Толечка, потерпи, ну надо же спасать человека. Ты же знаешь, что она Эдику всю жизнь в рот смотрела, она же одна пропадёт.
Эдик от Ритки не уходил, но и дома бывал всё реже. Ритка рылась в его вещах, выискивала следы измены, травила душу и себе, и Люське.
Нашла в его шкафу искусственный мужской орган, видимо заказанный им по интернету, натёрла его от души жгучим перцем, и они с Люськой целый час ржали, представляя, какое удовольствие получит Тамара Игоревна.
Наконец, Ритка позвонила сопернице и назначила встречу. Встретились в кафетерии. Разлучница явилась в коротком красном пальто, чёрной шляпке и в ботфортах, наштукатуренная словно на панель собралась.
Игоревна заявила, что у них любовь, что спят вместе они давно, что много ночей она провела в Риткиной квартире, когда та была на ночном дежурстве. Работала Рита медсестрой в больнице.
Тамара смотрела на Риту сверху вниз, с жалостью и презрением, как на использованную и уже ненужную вещь.
– Может, мне его отравить? – глазами побитой собаки Рита взглянула на подругу.
– С ума сошла? Вот тебе мой совет: отпусти, пусть идёт и живёт с этой …! Посмотрим, сколько он выдержит с ней и её взрослой доченькой в однокомнатной квартире!
Только не вздумай звать его обратно, пусть сам на коленях приползёт. А ты его прощать не торопись, узнает по чём фунт лиха!
Как ни тяжело было Ритке, она собрала Эдиковы вещички и выставила того за дверь.
Не видя мужа, Рита немного успокоилась. Она даже Люсе звонила уже раз в день, а не через каждый час.
Познакомилась с Тамариной соседкой по площадке, выдав себя за классную руководительницу девочки. Выведала всё про соперницу. Мол, та жуткая неряха, дочка совсем отбилась от рук, в школу не ходит. А сама Тамара в вечном поиске мужиков.
Рита даже наставила рога бывшему благоверному, отомстила.
– Знаешь, я думала, что на мне можно ставить крест, ан нет! Мужик на меня запал! Звонит каждый день, но я всё равно этого гада - Эдика люблю!
Эдика Люся встретила через месяц после его изгнания из Риткиной квартиры. Постояли, поболтали, будто ничего не случилось. Он выглядел неважно, осунулся, постарел. Молодёжные шмотки его нисколько не красили, скорее, наоборот, подчеркивали его возраст.
Люсе даже жалко стало мужика: ну чего не жилось с Риткой? Хозяйка отменная, не уродка, вполне симпатичная, за собой следит, всё при ней. Ан нет, потянуло на клубничку! Интересно, как долго Эдик продержится?
Эдик продержался два месяца. Потом стал названивать Ритке, спрашивать о здоровье, предлагать помощь.
Рита мужественно терпела. На звонки отвечала бодрым голосом, советовала Эдику не беспокоиться о ней, у неё всё замечательно. Его делами в разговоре не интересовалась, делала вид, что его жизнь ей безразлична.
Даже после того, как Эдик ушёл от Тамары, Рита мурыжила его ещё месяц. Знала, что живёт он у друга, старого холостяка.
Эдик назад не просился, а Рита не могла придумать повод, чтобы его позвать.
– Люська, ну что мне делать? Я измучилась, мне его жалко! Пусть возвращается!
– Слушай, он просится назад? Нет! Он прощения у тебя попросил? Нет! Хочешь, чтобы опять всё повторилось?
– Я чувствую, что он всё осознал, мы квиты! Мне без него невыносимо!
– Ладно, только не вздумай сказать ему, что переспала с кем-то. Пусть у него одного совесть нечиста будет. А ты будешь белой и пушистой, принявшей в объятья блудного муженька.
Позови его для начала мебель передвинуть или карниз повесить, придумай что-нибудь!
Так Рита и поступила. Когда Эдик в очередной раз позвонил жене, она сказала, что хочет отдать в химчистку ковёр. Одной ей не справиться, не мог бы Эдик подъехать и помочь.
Эдик ринулся на помощь как бык на красную тряпку! Про ковёр благополучно забыли, не до него как-то было.
Больше Эдик на сторону не бегал. Поначалу на Ритку накатывало, она вспоминала мужу старую обиду. Тот отмалчивался, понимал – сам виноват!
Люся урезонивала подругу:
– Хватит вспоминать прошлое! Хочешь, чтобы он тебя возненавидел? Приняла обратно, так живи, будто ничего не было! По-моему, твой Эдик окончательно угомонился!
Сейчас Рита и Эдик живут в мире и согласии. Рита по-прежнему смотрит мужу в рот. Его слово для неё закон! Эдик слегка раздался, носит на работу костюмы. А джинсы надевает только на дачу, которую они с Ритой купили, чтобы было чем заниматься на пенсии.