Слушаю я рассказ моей очередной посетительницы и еле сдерживаю нет, не улыбку, но, как минимум, саркастические замечания.
Ситуация следующая. Её дочка с несколькими подружками устраивали розыгрыши или как сейчас принято говорить пранки. Они выбирали какого-нибудь мужчину или парня, обязательного женатого или состоящего в отношениях. Как правило, из числа знакомых, чтобы иметь о них хотя бы минимум информации: имя, номер его телефона, место жительства, имя его пассии, желательно место работы или учёбы. Впрочем, иногда, и этого не надо было. Люди соцсетям рассказывают о себе больше, чем верующий на исповеди или добровольно сдавшийся преступник следователю на самом жёстком допросе.
Жертве начинали слать сообщения на телефон, писать на социальной странице, звонить с разных номеров ему или его жене, подруге. В мессенджерах и СМС писали, что-то, вроде, "люблю, жду, целую", "спасибо за то, что ты есть, любимый", "как там твоя мымра", на соцстраницах ставили лайки и комменты, типа, "красавчик", "самый лучший". Звонки просто обрывали когда абонент брал трубку, либо, если телефон брала жена, то вели с ней провокационные разговоры, в духе, " а позовите Васю к телефону" , "а вы кто? Жена? А Вася говорил мне, что не женат". Короче создавали у супруги или сожительницы впечатление, что у их мужчины кто-то есть. Понятно, что зачастую дело заканчивалось если не разрывом, то охлаждением, натянутыми отношениями, да скандалами в конце концов.
Продолжалось это около года, а потом прекрасные "пранкерши" попались. Они в какой-то момент так расслабились и обнаглели, что стали писать и звонить со своих телефонов, а их очередной объект шуток оказался упрямым, принципиальным, при деньгах и со связями. Он не просто обратился в полицию, но и сумел добиться того, что полицейские очень быстро вычислили всю чесную компанию. Уголовное дело, правда, закончилось ничем. Юным "пранкершам" даже клевету нельзя вменить, в конце концов они же напрямую не обвиняли жертву в супружеской измене, также не получали неправомерного доступа к компьютерной информации или персональным данным, не собирали сведения о личной жизни, кроме тех, что объект розыгрыша сам не выложил в открытый доступ. В итоге дела по статьям, предусматривающим ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни и неправомерное использование и сбор компьютерной информации, содержащей персональные данные, в отношении "пранкинь" закрыли, а от частных обвинений в Клевете потерпевший сам отказался. Правда на допросе в полиции из них вытрясли имена, пусть и не всех, но большинства жертв предыдущих их розыгрышей, и обстоятельства пранков. На вопрос зачем они это делали, деточки, потупив глаза, отвечали, что просто хотели пошутить.
- От меня что хотите? - интересуюсь я.
- Узнать, что ей может грозить, - поясняет визитёрша. - Мужчина тот пообещал, что так дело не оставит.
- Ну, уголовное преследование ей не грозит, - резюмирую я. - Тут я с полицией согласен и потерпевший правильно сделал, что отказался от преследования в порядке частного обвинения, ибо в их деяниях состава преступления нет. Зато потерпевший может обратиться в суд с гражданским иском о защите чести и достоинства, в рамках которого взыскать с них сумму причинённых ему убытков и компенсацию морального вреда.
- Да, подумаешь убытки! - моя собеседница от возмущения вскакивает со стула. - Ну, пошутили девочки. Да, шутка глупая была, но мужики сами хороши. Видимо что-то и впрямь такое было, если жёны их поверили.
- Во-первых, - вздыхаю я. - В результате этих шуток страдали люди, рушились отношения и даже семьи, наверняка, кто-то развёлся или расстался. Вы сами сказали, что ваша дочь и её подруги признались в десяти эпизодах. Во-вторых, было-не было, по факту людей подставили под то, что они не совершали. Претензии к потерпевшим, что они сами виноваты, коли их жёны так легко поверили в измену, вообще мимо кассы. Речь идёт об ответственности, пусть и не уголовной, а материальной, вашей дочери, ибо с точки зрения гражданского законодательства она причинитель вреда, так как нанесла ущерб чести и достоинству возможного истца и он вправе требовать его возмещения. Ревность вещь иррациональная и может появляться даже без всяких поводов.
- Впрочем тут ей особо волноваться нечего, - продолжаю свою консультацию. - Прямого ущерба она не причиняла, ну, если только докажут, что её действия спровоцировали заболевание, ухудшение здоровья. Распад семьи, отношений, развод к материальным убыткам не относятся, а моральный вред... Наши суды редко присуждают его в большом размере. Даже за гибель человека редко назначают больше 1-1,5 миллионов. Сколько лет вашей дочери?
- Девятнадцать.
- Какое-то дорогостоящее имущество у неё есть? Доходы?
- Да откуда? Она студентка. У неё даже стипендии нет.
- Ну, вот, - развожу руками. - Значит взыскивать будут с неё. В час по чайной ложке. Только, что когда она закончит институт и устроится на работу, вот тогда будут удерживать из её зарплаты. Ну, не по чайной ложке, по столовой.
- Вот только... - делаю паузу.
- Что только? - настораживается посетительница.
- Я бы перевез вашу дочь в другой город, - отвечаю я. - Да и вам было бы неплохо переехать на другое место жительства.
- Зачем? - удивлённо спрашивает она.
- Ваша дочь испортила жизнь и, возможно даже, очень радикально по меньшей мере десятку мужчин, - поясняю. - Я не знаю, что это за люди, какого они склада характера, психического состояния, как они пережили развод. Возможно кто-то из них захочет посчитаться с кем-то из обидчиков, например, с вашей дочкой или со всеми сразу. Не исключаю, что кто-то из жён и подруг потерпевших может захотеть разобраться с ними. Да, это уголовное преступление и этого человека, если найдут, накажут, но легче вам и вашей дочери от этого будет. Думаете последний потерпевший зря добился их розыска? Ему теперь достаточно слить сведения другим потерпевшим и велика вероятность, что кто явится мстить.