Мы находимся в кабинете директора школы.
Собственно сама директор, завуч, классный руководитель. Это со стороны администрации школы.
Мой знакомый, пусть будет Сергей, чей младший сын учится в этой школе. Я с ним вроде бы в роли добровольного адвоката, но самом деле позвонила его жена и попросила подъехать присмотреть, чтобы он не наделал делов. Сергей мужчина выдержанный, но дело в том, что он тренер по боксу, сам был неплохим боксёром, сейчас держит с друзьями фитнесс-центр, там, кстати, есть зал бокса, где тренирует желающих и если вдруг взорвётся, хотя обычно человек спокойный и выдержанный, то виновнику будет плохо. Был пару лет назад инцидент с его женой, когда пьяный сосед, столкнувшись с ней у лифта, полез её лапать и тащить к себе в гости силком за руку. Не учёл, что следом выйдет чуть задержавшийся супруг. Бил Сергей любвеобильного соседа недолго, но сильно. Очень сильно. Потом сам же ему лечение и оплачивал. Зато сосед не то, что к его жене перестал приставать, он даже перестал домой определённого рода и вида дамочек водить.
На перемене избили сына Сергея, избили так, что пришлось отвезти в больницу. Жена Сергея уехала вместе с сыном на скорой, а он остался в школе выяснить обстоятельства происшедшего.
Впрочем, мордобой откладывается. Виновник стоит в углу кабинета, хмуро рассматривая носки своих кроссовок и отделываясь на все вопросы невнятным бурчанием, типа, "чо я сразу...", "а чо он первый начал". Ровесник потерпевшего, правда, выше на голову и тяжелее на десяток килограмм, но побои со стороны моего Сергея ему не грозят. Как бы он взбешён не был, ребёнка, даже такого мерзкого, бить не будет.
Ещё в кабинете отец виновника. Альберт Аркадьевич. Худощавый, с вытянутым, достаточно интеллигентным лицом, в очках в модной оправе, в костюме и галстуке. Встретил бы его в коридоре школы решил, что это директор и есть, ну или учитель.
С порога Альберт Аркадьевич стал сыпать угрозами и обещаниями доставить всем присутствующим массу проблем. При его появлении, Альберт Аркадьевич ещё даже рта открыть не успел, директор с коллегами непроизвольно сжались и на лице всех троих появилось обречённое выражение. Судя по всему, этого Альберта Аркадьевича тут знают хорошо и боятся куда больше, чем моего меня и Сергея. Недослушав его тираду, я прерываю, во-первых, это Альберт Аркадьевич виноватая сторона, а не мы, во-вторых, он может в запале сказать лишнего, а на него принципы моего знакомого не распространяются.
- Вина вашего сына очевидна и тому есть масса доказательств, - обрываю я Альберта Аркадьевича. - Полиция уже опросила свидетелей, есть видео, потому, что ваш сын бил одноклассника прямо под камерами, будет медосвидетельствование, а при необходимости и экспертиза, которая установит тяжесть причинённого вреда здоровью.
- Мой сын малолетний, - вскидывается горе-папаша. - Ему нет даже 14 лет.
- Да, - соглашаюсь я. - Ни уголовная, ни административная ответственность ему не грозит. Зато к административной ответственности могут привлечь и, я уверен, привлекут вас с супругой за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего.
- Да, вы что, - улыбается мой Альберт Аркадьевич. - И сколько же штраф?
- Немного, - отвечаю я. - Рублей пятьсот.
Улыбка становится ещё шире.
- После этого вашего сына и вашу семью поставят на профилактический учёт как неблагополучную семью, - продолжаю я. - Кроме того подвергнуть вашего сына уголовному наказанию нельзя, но как я понял он уже не в первый раз проделывает подобные штуки и не только над потерпевшим.
- А значит, он может быть помещён в специальное воспитательное учреждение, - заканчиваю я.
Я не то, чтобы вру, я скорее немного преувеличиваю, юному хулигану надо по меньшей поджечь школу или каждый день отправлять по несколько детей в больницу с травмами разной степени тяжести, прежде чем неповоротливая, как любая тётка в годах, и такая же добрая Фемида вместо того, чтобы по матерински грозить ему пальчиком, отсыплет ему на орехи. Но мой довод действует. Лицо Альберта Аркадьевича вытягивается ещё больше, а из угла слышно всхлипывание: "он первый начал..."
- Мой сын защищался, - хватается за соломинку любящий родитель.
- Ваш сын дразнил ровесника, который явно слабее его, а когда тот не выдержал и бросился на него, подножкой сбил на пол и начал пинать ногами. Это на необходимую оборону никак не тянет.
Откуда у меня такие подробности? Когда Сергей приехал в школу, там уже была полиция. Один из полицейских когда-то у него тренировался, он и обрисовал Сергию ситуацию в общих чертах.
Горе-папаша вдруг меняется прямо на глазах. Альберт Аркадьевич уже выглядит не так интеллигентно как в момент появления, с размаху плюхается на свободный стул, вальяжно откидывается на его спинку, не просто закидывает ногу на ногу, а прямо таки забрасывает её себе на колено. Лицо его тоже меняется, из чопорно-сухого оно становится вдруг насмешливо-глумливым, вроде как даже шире и круглее, а очки, до этого смотревшиеся к месту и, очень кстати, теперь выглядят чуждым рудиментом.
- Ну, подрались пацаны, - ухмыляется он. - Сам что ли в школе не дрался? Если бы твой моего побил, я бы своему ещё дома выволочку устроил, за то, что слабаком и нюней оказался. Научил бы своего драться, сейчас бы ты на моём месте был, но я бы к тебе претензий не имел. Ну, хочешь я твоего на перевоспитание возьму, научу его быть мужчиной.
Это удар ниже пояса и судя по всему этот мерзавец прекрасно это понимает и сказал такое намеренно.
Сергей хоть боксёр и тренер по боксу, а вот младший сын у него, лицом папина копия, пошёл явно не в папу, как физически, так и по морально-волевым. Он классический ботаник, как называют в школе тихонь и отличников, да ещё и скрипач. В прямом смысле этого слова.
Но отец его любит.
Отец скрипача подходит к отцу хулигана, тяжёлым взглядом смотрит на него, так, что тот начинает возиться седалищем на стуле и выдержав паузу говорит:
- Ты хочешь из моего сына мужчину воспитать? Хорошее предложение, но для этого тебе самому мужчиной надо быть.
- У вас же вроде ринг в спортзале есть? - обращается он теперь к директору.
Та молча и неуверенно кивает. Ещё бы не быть, Сергей же и подарил его школе.
- Перчатки надеюсь не растеряли?
Опять неуверенный кивок.
- Ну, тогда пошли в зал, на ринг, - обращается Сергей уже к Альберту Аркадьевичу. - Продержишься против меня хотя бы три раунда по три минуты, напишу в полицию заяву, что претензий к твоему сыну не имею, но извини, бить буду всерьёз.
От самоуверенности у Альберта Аркадьевича не осталось и следа, он словно сдулся, выглядит жалким и уже побитым, хотя Сергей его пальцем не тронул и даже не смотрит на него.
- Ты чего? - наконец выдавливает сторонник мужского воспитания. - Не буду я с тобой драться. Я чё с ума сошёл...
- Вот видишь, - также не глядя на него отвечает тренер по боксу и папа ботаника. - Ты не захотел со мной драться, даже ради того, чтобы я твоего сына простил, и я тебя не заставляю, а вот твой сынок моего не спрашивал, избил ногами и тот в больнице сейчас. Ну, что ж раз не хочешь сам отвечать, значит, твой сын сам за свой поступок ответит по закону, а мой друг, - Сергей кивает в мою сторону. - Проследит, чтобы всё было, как положено и твой пацан не выкрутился.