Кино всеядно в отношении музыки. Оно принимает любую музыку, и любая музыка может найти себе место в соответствующем кино.
Иногда частью выразительности музыки или всем её существом может являться, например, не хорошо исполнительски сыгранная музыка. И я встречался в своей деятельности с таким случаем, когда мне в качестве референса принесли музыкальный отрывок, который какой-то неумелый исполнитель жутким образом играл на полурасстроенном рояле, и это было ужасно. Но в сочетании с тем изображением и с теми смыслами, которые были в кино, это работало поразительно хорошо. И, пытаясь создать какую-то благородную музыку, я сам понял, что ничего хорошего сюда подойти и не может. А вот такая красота, ужасная, некрасивая, очень хорошо уживается в определённых случаях. Поэтому говорить о примитивизме тоже очень сложно.
Мне могут возразить: а как же минимализм, например? Это же всё-таки нечто прочувствованное, продуманное, философское, пережитое. Я, наверно, с этим соглашусь. Но на физиологическом и нравственном уровне я это течение не могу понять. Оно мне не близко. Это не значит, что его не может быть. Но есть много замечательного кино (в том числе и английского) с музыкой минималистичной и минималистической, и она там прекрасно работает.
Это всё к тому, что кино всеядно. Оно может употреблять, поглощать, переваривать любые опыты, любую музыку. И любые эксперименты доступны в кино. Этим оно и хорошо.