Глава из дипломной работы "Сотворение мира Богом и естественнонаучная проблема происхождения жизни на Земле" протоиерей Петр Мансуров. Омск 2009
После сотворения «стихий» Бог уже из них творит все мироздание, причем все это происходило строго последовательно, одно за другим, и уже во времени - в течение Шестоднева. Эта постепенность, очередность этапов творения особо подчеркнута завершенностью каждого Дня Творения: «И был вечер, и было утро: день один». Что это были за Дни? Как их соотнести с днями нашего мира? Как может человеческий ум, сам созданный в эти Дни, хотя бы приблизиться к таинству действия Божественного Ума и Воли? Апостол Павел указывает нам на такую возможность: «Верою познаем, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое». Блаженный Августин идет этим путем, в то же время, предупреждая о невозможности представлений «как оно есть»: «Какого рода эти дни, – представить это нам или крайне трудно, или даже вовсе невозможно; а тем более невозможно говорить о том. Мы видим, что обыкновенные наши дни имеют вечер вследствие захода солнца и утро вследствие восхода солнца; но из тех дней первые три прошли без солнца, о сотворении которого говорится в день четвертый. Повествуется, правда, что с первых же пор словом Божиим сотворен свет и что Бог разделил между светом и тьмою и назвал этот свет днем, а тьму – ночью; но какого рода был этот свет, каким поочередным движением и какого рода вечер и утро производил он, - это недоступно нашему разумению и не может быть понято нами соответственно тому, как оно есть; хотя мы должны верить без колебания».[1]
Преподобный Ефрем Сирин в тоже время предостерегает от другой крайности – представить все аллегорически, иносказательно: «Никто не должен думать, что шестидневное творение есть иносказание. Непозволительно также говорить, будто бы что по описанию сотворено в продолжительности шести дней, то сотворено в одно мгновение, а также будто бы в описании том представлены одни наименования: или ничего не означающие, или означающие нечто иное. Напротив того, должно знать, что как небо и земля, сотворенные вначале, суть действительно небо и земля, а не что-либо иное разумеется под именем неба и земли, так и сказанное о всем прочем, что сотворено и приведено в устройство по сотворении неба и земли, заключает в себе не пустые наименования, но по силе этих наименований соответствует самая сущность сотворенных естеств».[2] В этом отрывке святой отец полемизирует с представлениями, восходящими к Филону и Клименту Александрийским, которые, трактуя Шестоднев аллегорически, допускали мгновенное творение всего и сразу, без всякого разделения на дни или периоды. Ориген довел этот принцип до крайности, отрицая всякий буквальный смысл Священного писания и допуская только иносказание. В сотворенной во второй день тверди он видел тело; два великих светила – Христос и Церковь; звезды – патриархи и пророки; рыбы и пресмыкающиеся – низкие и буйные силы души; птицы - возвышенные мысли и прочее. В результате, Ориген оторвался от православного понимания творения, допуская множественность миров, их вечное творение Богом, существование душ у небесных тел и прочее. [3]
Отцы сирийской экзегетической школы во главе со святым Ефремом Сирином противостояли александрийцам, отвергая такое аллегорическое толкования Шестоднева. Преподобный учил, как мы видели выше, что сначала Бог сотворил первовещество, а затем из него Словом сотворил все прочее. В богословской литературе при этом обычно добавляется, что он был противником мнения о мгновенности творения,[4] не указывая при этом, о какой мгновенности идет речь - о мгновенности всего Шестоднева или о мгновенности ответа твари на каждое творческое Слово Божией Воли. Александрийцы придерживались только первой возможности. Филон говорил, что «было бы крайне наивно думать, что мир сотворен в шесть дней или даже, вообще, в некоторое время». Святитель Афанасий Великий писал, что «все роды сотворены сразу, вместе, одним и тем же повелением».[5]
Преподобный Ефрем возражал против такой одновременности, хотя считал каждый творческий акт мгновенным: «Злаки во время сотворения своего стали порождениями (появились) одного мгновения…». Или в другом месте: «Так земля, по Божию повелению, немедленно извела гадов, зверей полевых, зверей хищных и скотов…».[6] Такого же взгляда придерживались отцы - каппадокийцы – Василий Великий и Григорий Богослов. Мы уже видели выше, что святые отцы единодушно понимали творение всего нового как творение из «не сущих», то есть из «ничего», даже если эта «новизна» творится из уже чего ранее созданного, из какого-то субстрата. А творение из «не сущих» отцы видели только мгновенным: «действие творения мгновенно и не подлежит времени».[7]
Святитель Григорий Нисский придерживался таких же взглядов, с одним только отличием: все сущности творения сотворены сразу, «при первом движении воли Божией все уже существовало: сущность всех вещей, небо, эфир, звезды, огонь, воздух, море, животные, растения».[8] В течение Шестоднева же эти сущности – «стихии», «семена», «зародыши» – по Слову Божию развились в конкретные виды творения. С одной стороны он не идет за александрийцами и не видит в Шестодневе иносказания. С другой же стороны, у него «начало миробытия означает, что и поводом, и причинам, и силам всех существ Бог вдруг и в одно мгновение положил основание». Вначале земля была «праздною и безличною, ибо» – объясняет святой Григорий, - «все уже было в возможности при первом устремлении Божием к творению, как бы от вложенной некой силы, осеменяющей бытие вселенной, но в действительности не было еще каждой в отдельности вещи».[9] Пожалуй, здесь нет влияния Оригена, а есть попытка пойти дальше своего брата святого Василия, желание увидеть под внешними формами Шестоднева иную глубину и войти в «таинственный мрак». В то же время, здесь нет и Платона, потому что святой Григорий полностью переработал его философские идеи, выбросив из них демиурга и «вечно» существующую «праматерию». Более того, святитель оговаривает, что вещество (материя), как таковое, в своем основании вообще невещественно, но «происходит от умопредставляемого и невещественного». Вещество есть совокупность качеств, вне которых ничто не мыслимо и не представимо, - их «совокупное стечение» и образует вещественность.[10] Другими словами, у вещества (материи) нет своего независимого бытия, вещество – форма бытия умопредставляемого, сотворенного в первое мгновение творения. Таким образом, в отличие от платоновского «демиурга», который творит, взирая на вечные идеи над некой, вечно существующей «праматерией», могущей вместить тоже вечные «идеи» (занимается ремеслом), Бог у святителя Григория сначала творит умопостигаемые сущности и формы, потом из них вещество (материю), которое в дальнейшем наполняет формы видимой твари.
После сотворения основ, сущностей мироздания, говорит святитель, произошло становление мира. «Если предварительным могуществом создателя всему в совокупности положено вещественное основание», - «то частное проявление видимого в мире совершилось в некотором естественном порядке и в последовательности, в определенное продолжение времени».[11] С другой стороны, проявление во времени каждой конкретной сущности не совершается самопроизвольно, но по повелению Божию. «Рече Бог» - это значит, что вложено в каждое существо некое премудрое и художественное слово, причем само творчество совершается вне последовательности во времени, последовательность принадлежит уже осуществляющейся твари. Бог творит мир «из вечности», оставаясь непричастным тварного времени, а поэтому творит «все в один миг, без всякого промежутка во времени». Таким образом, Шестоднев - это уже проявление во времени того, что было сотворено в один миг.
Александрийским отцам, наиболее «эллинским» на востоке, наивной казалась сама мысль о том, что Бог творит подобно человеку, находясь во времени вместе со своим творением. Преподобный Ефрем Сирин, в тоже время, не мог допустить аллегорического толкования первых глав Бытия, отстаивая прямой смысл Божественного откровения. Святитель Григорий Нисский вместе с другими отцами каппадокийцами, св. Василием Великим и св. Григорием Богословом, «христианизировали» философию Платона и сформулировали решение, удовлетворяющее обоим требованиям. Они ввели в богословие понятие о «умопостигаемом», переосмыслив платоновское представление о мире «идей» или «эйдосов».
[1] Блаженный Августин. О граде Божием. Кн. 11, 6-7. Цит. по: Протопресвитер Михаил Помазанский. Догматическое богословие.- Клин, 2001. С. 87.
[2] Святой преподобный Ефрем Сирин. Творения. Т.3. - Единецко-Бричанская епархия, 2003. С.466.
[3] Ориген. О началах. - М., 1990.
[4] Архимандрит Алипий, архимандрит Исайя. Догматическое богословие. - Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С.194.
[5] Цит. по: Архимандрит Алипий, архимандрит Исайя. Догматическое богословие. - Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С. 193-194.
[6] Святой преподобный Ефрем Сирин. Творения. Т.3. - Единецко-Бричанская епархия, 2003. С.471-473.
[7] Г.Ф. Флоровский. Восточные отцы IV века.- М., 1992. С.65.
[8] Цит. по: Архимандрит Алипий, архимандрит Исайя. Догматическое богословие.- Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С.195.
[9] Г.Ф. Флоровский. Восточные отцы IV века. - М., 1992. С.154.
[10] Г.Ф. Флоровский. Восточные отцы IV века. - М., 1992. С.153.
[11] Там же. С154.
