Мы живём в таком месте и с такими потребностями, что пользоваться общественным транспортом нам не приходится. Не каждый месяц езжу в маршрутке. По сложным и далёким местам муж возит или такси, а всё необходимое для ежедневной жизни у нас в пешей досягаемости.
Но тут пришлось таскаться по разным коммерческим стоматологическим клиникам, только одна из них в относительной пешей досягаемости.
Муж дома бывает не долго, поэтому мне приходится ехать либо на маршрутке, либо на такси. Такси – тогда, когда времени мало, мне ж и всё остальное и логопеда с дефектологом, и детский сад не хочется пропускать, а у старшего сына школу и тренировки.
Когда время позволяет, то едем на маршрутке ради экономии. И вот мой младший сын впервые познал, что такое час пик.
Когда мы заходили в маршрутку, стоящих пассажиров не было, и несколько сидячих мест было свободно. Я села рядом с женщиной, которая слегка нависала над соседним сидением, на которое я села.
Я усадила сына спиной к проходу на свою левую ногу таким образом, что обе ноги сына были между моих ног, на правую ногу я поставила свой рюкзак, который едва умещался из-за нависающей надо мной соседкой, поменять местами рюкзак и сына не представлялось возможным. Сын сидел боком ко мне, и мы могли общаться.
Люди стали набиваться в маршрутку. Они стали давить на меня и ребёнка, сталкивая его с моей ноги и ставя ему свои локти и сумки на голову.
Сын очень махонький, рост 100 см, в свои пять с половиной, выглядит, как трёхлетка. В какой-то момент, пробирающаяся вглубь салона женщина так протёрлась мимо моего сына, что зацепила его руку и буквально вывернула её назад и потянула за собой, я аж испугалась. Стоящая на ступеньках женщина помогла "поймать" руку и завести её ребёнку вперёд, мы сидели на самом первом сидении перед выходом.
Тогда я всё же усадила сына на колени полностью: на две мои ноги, прижав его спину к своему животу, но тогда стало почти невозможно держать мой рюкзак, который я пыталась пристроить сыну на колени, больше было некуда. Я с трудом удерживала всю эту "конструкцию", у меня заболело всё: руки, ноги, спина, какие-то мышцы, о существовании которых я не подозревала.
А сын в такой позе ещё и не мог со мной говорить, вернее, он-то говорил, но с учётом качества его речи и её направления, я совершенно ничего не понимала и почти не слышала. Ребёнок начал нервничать.
Пришлось снова развернуть его вполоборота. И тогда сынишка наконец-то смог мне высказать свои чувства: "Что происходит, почему они заходят, не видят что ли, что мест нет? Значит у них нет билетов? Разве можно без билетов ездить?"
До этого мы всегда ездили только в поездах, обычных или Ласточках, где все садятся строго на свои места, либо в полупустых маршрутках, но это было настолько редко, что не уверена, что сын помнит. Ещё на трамваях ездили, но тоже в полупустых.
На следующий день собирались к врачу, сын с волнением: мы же пешком пойдём или на машине поедем? Не надо на маршрутке. Там страшно. Вдруг меня сломают.