Адвокат при защите по ст. 337 УК РФ, ст. 338 УК РФ, иным преступлениям против военном службы. Защита в ВСО (в суде) любого гарнизона страны.

Образец апелляционной жалобы защитника на приговор Воронежского гарнизонного военного суда по ч. 5 ст. 337 УК

адвокат по военным уголовным делам

Апелляционная жалоба защитника на обвинительный приговор Воронежского гарнизонного военного суда от 16.04.2024 г.

16.04.2024 г. Воронежским гарнизонным военным судом постановлен обвинительный приговор в отношении подсудимого С., осужденного по ч. 4 ст. 337 УК РФ (эпизод, по которому уголовное дело не возбуждалось);

этим же приговором осужденного по ч. 5 ст. 337 УК РФ (эпизод, по которому судом придана обратная сила уголовному закону в связи с истечением контракта за месяц до объявления частичной мобилизации);

этим же приговором осужденного по ч. 5 ст. 337 УК РФ (по неизвестному стороне защиты в стадии предварительного следствия эпизоду, не включённому следователем в постановление о привлечении в качестве обвиняемого, по которому гарнизонным военным судом нарушено право подсудимого С. на защиту, т.к. уголовное дело по этому эпизоду не возбуждалось и обвинение по нему следователем не предъявлялось; обвинение по этому удивительному эпизоду, что поразительно, предъявлено заместителем военного прокурора Воронежского гарнизона в ходе судебных прений, с чем совершенно неожиданного для российского права и широких кругов юридической общественности, необдуманно согласился суд первой инстанции, поставив себя выше буквы и смысла процессуального закона).

Услышав этот неправосудный акт, личный состав неведомой части, в неизвестном количестве, который согласно вводной части приговора гарнизонного суда, якобы присутствовал в зале судебного, обомлел и утратил надежду в образцовое и справедливое военное правосудие, хотя эта реакция личного состава осталась за кадром, и что характерно, не отмечена в протоколе судебного заседания.

В протоколе нет сведений о присутствии личного состава в зале судебного заседания, сторона защиты его тоже не наблюдала, зачем суд об этом написал во вводной части приговора осталось военной тайной.

Из личного состава на всех судебных заседаниях присутствовала только супруга осужденного.

И таки защита вот что имеет сказать.

26 декабря 2023 г. в судебном заседании защитой было заявлено письменное мотивированное ходатайство о признании всех доказательств обвинения по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ недопустимыми доказательствами в связи с не возбуждением следователем уголовного дела по этому эпизоду.

Суд протокольно постановил рассмотрение ходатайство защитника о признании доказательств недопустимыми отложить на момент окончания судебного следствия и рассмотреть его после исследования каждого доказательства (протокол с/з от 26.12.23 г. т. 4 л.д. 16).

Несмотря на это, решение по ходатайству защитника о признании доказательств недопустимыми суд не принял ни по окончанию судебного следствия, ни в ходе судебного следствия, ни в совещательной комнате при постановлении приговора, что подтверждается протоколом судебного заседания и самим приговором, таким образом суд использовал в приговоре недопустимые доказательства, т.к. согласно письменным тезисам выступления обвинителя в судебных прениях, в них на содержится доводов о том, почему эти доказательства следует считать допустимыми, суд лишь принял постановление по ходатайству защитника о возвращении дела прокурору, в котором вопрос об исключении доказательств не обсуждал ( т. 4 л.д. 82, протокол с/з).

В судебных прениях государственный обвинитель по ходатайству защитника об исключении доказательств возражений не высказал, и не обосновал, почему они получены без нарушения процессуального закона, однако, несмотря на это, правильно высказался, по сути согласившись с показаниями и позицией подсудимого о том, что законодательство не предусматривает подачу военнослужащим рапорта на увольнение с военной службы в связи с истечением срока краткосрочного контракта (т. 4 л.д 85, протокол с/з).

В повторных прениях после окончания возобновлённого судебного следствия государственный обвинитель вновь не привёл доводов против исключения доказательств по заявленному, но не рассмотренному гарнизонным судом ходатайству защитника об исключении доказательств по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ (т. 4 л.д 109, протокол с/з).

В своей реплике государственный обвинитель отчего то сказал, что факт выявления СОЧ является основанием его не прекращении контракта, основанием его не истечения.

Но не стал уточнять, что СОЧ в момент истечения контракта не выявлялся, а был почему-то обнаружен спустя 8 месяцев лицами, которые в последующем дали свидетельские показания, но эти показания не доказали наличие признаков составов, за которые осужден С.

Забыл сказать и о том, что в контексте нерассмотренных судом заявленных доводов защиты об исключении доказательств о том, что по периоду, когда контракта исторически истёк 28 августа 2022 г. следователь не вынес постановление о возбуждении уголовного дела и официально не начал уголовное преследование по эпизоду ч. 4 ст. 337 УК РФ, и что именно по этой причине защитник настаивал на признании всех доказательств по обоим эпизодам недопустимыми доказательствами (т. 4 л.д. 118, протокол с/з).

Гарнизонный суд в приговоре уклонился от оценки доводов подсудимого об отсутствии у него умысла на самовольное оставление части, который в суде показал, что был убеждён в правомерности своих действий и по этой причине в отсутствии у него умысла на совершении преступления, т.к. он руководствовался нормой Положения о порядке прохождения военной службы, а именно частью 12 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы, в соответствии с которой на него не была возложена обязанность подавать рапорт об увольнении с военной службы.

С. показал в суде, что в силу ч. 12 ст. 34 Положения о порядке прохождения военной службы, увольнение военнослужащего с военной службы по основаниям, когда его согласие на увольнение или назначение на новую воинскую должность не предусматривается, производится командованием без рапорта военнослужащего.

Таким образом, к моменту окончания судебного следствия, суд, вопреки смыслам ст. 243 УПК РФ, разрешил обвинителю представлять недопустимые доказательства, о недопустимости которых своевременно заявил защитник; а затем суд обосновал этими недопустимыми доказательствами приговор, не дав им оценку на предмет их допустимости по процессуальным основаниям, заявленным защитником.

Больше того, после заявления защитником ходатайства о признании доказательств недопустимыми до оглашения государственным обвинителем обвинительного заключения, суд спросил у подсудимого, признаёт ли он себя виновным!

Это нарушение права на защиту доказательно подтверждено протоколом судебного заседания от 26.12.20023 г. (т. 4 л.д. 14).

В судебном заседании председательствующий судья запретил защитнику участвовать в исследовании доказательств, а именно сразу высказать своё мнение по оглашённым государственным обвинителем свидетельским показаниям, что разрешено защитнику процессуальным законом и определяет смысл исследования доказательств; так гарнизонный суд ограничил право защитника и подсудимого непосредственно участвовать в исследовании сведений из протоколов допросов, представляемых обвинителем.

При этом защита правомерно возразила на эти действия председательствующего судьи, ограничившие право стороны защиты на исследование доказательств, на что суд сделал защитнику замечание, и больше того, пригрозил удалить защитника из зала судебного заседания до окончания судебных прений!

Всё сказанное подтверждается протоколом судебного заседания, как доказательством по уголовному делу (т. 4 л.д. 59).

При оглашении показаний и документов обвинитель не объяснял суду и стороне защиты, что именно оглашённые им сведения доказывают и с какими обстоятельствами они находятся в состоянии объективной связанности, тоже самое касается и судебных прений (протокол с/з, т. 4 л.д. 61).

При этом обвинитель в качестве доказательства представил оправдывающее подсудимого сведение из письма врио командира части Любича от 06.04.2023 г. за № 7/1532 (т. 3 л.д. 54) о том, что в СОЧ С. никогда не находился и не находится в настоящее время, что доказательно подтверждается протоколом судебного заседания, как доказательством по уголовному делу (т. 4 л.д. 63 протокола с/з); этому сведению гарнизонный суд в тексте приговора оценки не дал.

Здесь необходимо особо обратить внимание на доказанный процессуальный факт заинтересованности судьи в вынесении обвинительного приговора.

Дело в том, что до удаления в совещательную комнату, суд дал негативную оценку представленному защитой доказательству, а именно сведениям из представления военного прокурора в адрес командира части по вопросу о незаконности не увольнения С. 28 августа 2022 г., что доказательно подтверждается протоколом судебного заседания (т. 4 л.д. 71).

18.03.2024 г. в судебном заседании свидетель Лаптейков Д.О. (бывший помощник военного прокурора гарнизона) сообщил суду, что подсудимый С. в списке лиц, самовольно оставивших часть, не состоял (т. 4 л.д. 74, протокол с/з), однако этому заявлению свидетеля не дана оценка в приговоре суда.

Далее, отвечая на вопросы защитника, свидетель Лаптейков Д.О. показал, что, он, готовя проект протеста прокурора по итогам проведенной им прокурорской проверки, пришёл к выводу о том, что С. своевременно не был уволен с военной службы в связи с тем, что у него закончился контракт о прохождении военной службы и он подлежал увольнению с военной службы по истечению контракта (т. 4 л.д. 81, протокол c/з).

Осужденному, который к моменту возбуждения следователем уголовного дела по второму эпизоду по ч. 5 ст. 337 УК РФ перестал быть субъектом преступления против военной службы, по предъявленным ему следователем двум эпизодам, один из которых по ч. 4 ст. 337 УК РФ не возбужден, но по нему назначено 3 года реального лишения свободы.

По предъявленному следователем эпизоду по ч. 5 ст. 337 УК РФ назначено 5 лет лишения свободы реально в ситуации придания по этому эпизоду обратной силы уголовному закону, т.к. 28 августа 2022 г. осужденный утратил статус военнослужащего.

По предъявленному С. уже государственным обвинителем в стадии судебных прений третьему эпизоду, не возбужденному и не предъявленному следователем на досудебной стадии, назначено аж 5 лет реального лишения свободы;

По каждому из этих трёх эпизодов Воронежским гарнизонным военным судом на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательно назначено наказание в виде 6 (шести) лет реального лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, т.е. фактически по 2 года за каждый эпизод с такими правовыми характеристиками.

С приговором Воронежского гарнизонного военного суда от 16.04.2023 г. не согласен, его надо отменить с вынесением апелляционного оправдательного приговора по всем этим эпизодам на основании ст. 389.15 УПК РФ в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, фактам, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, а также неправильным применением уголовного закона и военного законодательства, которое в тексте приговора вообще не приводилось и не анализировалось.

Осужденный С. должен быть оправдан по предъявленным ему обвинениям в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 337 УК РФ и ч. 5 ст. 337 УК РФ в связи с отсутствием обязательных юридических признаков составов указанных преступлений и в связи с не возбуждением уголовного дела по ч. 4 ст. 337 УК РФ; а по третьему эпизоду он подлежит оправданию по ч. 5 ст. 337 УК РФ в связи с не возбуждением уголовного дела по этому эпизоду и, разумеется, по причине его не предъявления следователем в установленном порядке на досудебной стадии (в деле нет постановления о привлечении С. по этому эпизоду в качестве обвиняемого).

Согласно абз. 2 п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 55 “О судебном приговоре” в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого.

Доводы и выводы, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, в связи с чем необходимо более подробно остановиться на доказательствах, положенных в основу обвинительного приговора, а также на доказательствах, представленных стороной защиты, что подтверждено протоколом судебного заседания, но не исследованных гарнизонным судом в обжалуемом судебном акте.

Защита, понимая, предназначение и смысл деятельности по повторной проверке доказательств судом апелляционной инстанции, настаивает на повторной апелляционной проверке следующих сведений, представленных в качестве доказательств защиты в ходе судебного следствия в суде первой инстанции, но не оцененных судом, а также на апелляционной проверке законных доводов защиты, изложенных в отношении защитника к предъявленным подсудимому С. обвинениям, и в проверке сведений и доводов изложенных подсудимым в его письменных судебных показаниях и в последнем слове, то есть в проверке сведений, не опровергнутых обвинением, и не отвергнутых в установленном процессуальным законом порядке гарнизонным судом по причине их полного игнорирования, что привело к их не отражению в тексте обжалуемого судебного акта и уклонению от оценки фактов и доводов, содержащихся в письменных доказательствах подсудимого, т.е. сведений, содержащихся в его следственных, а также в судебных показаниях на 18 листах.

Тем самым, вопреки пункту 11 Постановления Пленума ВС РФ № 55 «О судебном приговоре», в приговоре гарнизонного суда полностью не раскрыто отношение подсудимого к предъявленному обвинению и не дана юридическая оценка основной массе существенных для защиты доводов, приведенных С. в защиту от необоснованных обвинений в своих судебных показаниях подсудимого, т.к. в соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 73 УПК РФ в этих аргументах подсудимого содержатся доводы, подлежащие доказыванию как обстоятельства, исключающие преступность вмененных ему деяний.

Об этих обстоятельствах в приговоре нет ни слова.

Это означает, что в ходе отправления правосудия гарнизонный суд забыл о существовании обязательных к применению ст.ст. 7, 73 УПК.

В приговоре не дана юридическая оценка и не приведены существенные доводы подсудимого, изложенные им в своих письменных судебных показаниях на заметках объёмом на 18 страниц аргументированного текста, которые, однако, полностью приведены в протоколе судебного заседания, то есть в доказательстве по делу, от содержания которого обязан был отталкиваться военный суд находясь в совещательной комнате.

В тексте же приговора доказательство в виде показаний подсудимого незаконно усечено судом до 25 строк текста на странице приговора № 2, тем самым суд отказал подсудимому в оценке всех его правовых доводов, и по сути, намеренно их отсёк, исказил их смысл, намеренно уклонился от их оценки, вырвал из контекста отношения защиты к предъявленным обвинениям несложные для него доводы, что неизбежно привело к имитированию процесса отправления правосудия.

Поэтому защита просит об апелляционной проверке и полной ревизии в рамках апелляционного судебного контроля всех представленных защитой доказательств, в том числе судебных показаний С.

Обжалуемый приговор гарнизонного суда постановлен с нарушением положения ст. 14 УПК РФ и п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 “О судебном приговоре”.

Согласно абзацу 2 п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 55 “О судебном приговоре”, в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.), толкуются в пользу подсудимого.

Судом не была дана правовая оценка показаниям подсудимого, утверждавшего в них и подробно обосновавшего, что по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ, по которому следователем не выносилось постановление о возбуждении уголовного дела, он действовал без прямого умысла, т.к. руководствовался законом «О воинской обязанности и военной службе и Положением о порядке прохождения военной службы».

Факт отсутствия С. в части и выявления факта СОЧ не были оформлены приказом командира части, следователь их не истребовал.

После выявления СОЧ командир части незаконно не оформил приказ о снятии его с котлового довольствия. Ясное дело, в уголовном деле таких документов нет.

Необходимые в таких случаях документы подменены нужными следствию и одинаковыми по содержанию свидетельскими показаниями, из которых усматривается, что факт СОЧ был выявлен лишь спустя 8 месяцев, т.е. уже после истечения контракта С. и введения в действие правового режима мобилизации.

18.03.2024 г., в судебном заседании, по ходатайству государственного обвинителя были исследованы подтверждающие несостоятельность выдвинутого обвинения и оправдывающие С. сведения из письма врио командира в/ч 91711 капитана Э. Любича № 4081 от 19.05.2023 г. на имя заместителя военного прокурора Воронежского гарнизона и в ответ на представление прокурора Воронежского гарнизона об устранении нарушений закона за № Прдр -11- 23 от 21.04.2023 г., т.е. в ответ на акт прокурорского реагирования.

Этим письмом законное требование прокурора Воронежского гарнизона № Прдр -11- 23 от 21.04.2023 г. (в части касающейся правовой ситуации С.), командиром в/ч 91711 было полностью проигнорировано, а его ответ военному прокурору гарнизона буквально выглядит так: «в настоящее время оснований для увольнения с военной службы в отношении С. не имеется, поскольку он совершил неявку на службу, свыше десяти суток, о чём собран первоначальный материал по ст. 337 УК РФ органом дознания войсковой части 91711 и направлен в адрес ВСО по Воронежскому гарнизону с исх. № 3034 от 28.04.2023 г.

В этом документе не содержится ответ на важный для правильного разрешения данного уголовного дела резонный вопрос, товарищи, а 28 августа 2022 г. такие основания были?

Тут всё дело в том, что, скажем, по состоянию на 10 мая 2022 г. СОЧ не был выявлен командованием части, поэтому и дело по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ не возбуждалось следователем.

Здесь необходимо отметить, что про прошлое время, а конкретнее про 28 августа 2022 г., вопреки представлению прокурора и его правовой позиции по факту несвоевременного увольнения в связи с истечение контракта о прохождении военной службы, в этом письме от чего-то ничего не говорится.

Оно и понятно, ведь настоящее время – это дата составления означенного письма, которое датировано от 19.05.2023 г.

Про 28 августа 2022 г. в этом письме в ответ на представление прокурора, как на акт прокурорского реагирования по факту выявленного им нарушения командиром части режима законности и правопорядка, нет ни слова.

Но в отношении времени истечения контракта по состоянию на 28 августа 2022 г., то есть до издания Указа об объявлении частичной мобилизации, а также про причины и основания не оформление приказов на своевременное увольнение и исключение из списка части, ничего не сказано, хотя представление военного прокурора касалось именно этого вопроса.

Логика и содержание этого письма недостоверна и потому, что С. не мог совершить неявку на службу в апреле 2023 г., т.к. к этому времени он уже не являлся субъектом преступления в связи с утратой статуса военнослужащего 28 августа 2022 г., и этот факт не был оформлен приказами командира части, собственно говоря, в этом и состоял предмет акта прокурорского реагирования.

Защита просит повторно исследовать сведения из этого письма в апелляционном порядке в качестве доказательства, т.к. защита ссылалась на эти сведения, как на исключающие уголовную ответственность С. (п. 5 ч. 1 ст. 73 УПК РФ), однако в приговоре, как это водится в данном деле, этому факту оценка не дана.

Гарнизонный суд в тексте приговора аутентично и полностью не привел показания свидетеля, сообщившего в судебном заседании 18.03.2024 г. важные сведения оправдательного свойства: свидетель Лаптейков Д.О. проводил прокурорскую проверку по факту обращения супруги С. в связи с непринятием командованием воинской части своевременных мер по его увольнению с военной службу в связи с истечением контракта 28 августа 2022 г., то есть до объявления правового режима частичной мобилизации.

Свидетель Лаптейков, отвечая на вопросы защитника, заявил, что он, как прокурорский работник, считал, что С. подлежал увольнению с военной службы в связи с истечением контракта 28 августа 2022 г., именно поэтому эта ситуация была включена им в проект обобщённого акта прокурорского реагирования, который по итогам проведенной им прокурорской проверки он подготовил, и с которым согласился военный прокурор гарнизона.

Эти сведения, сообщенные свидетелем Лаптейковым, гарнизонный суд по доброй традиции не стал отражать в тексте приговора, несмотря на то, что они отражены в другом доказательстве, а именно в протоколе судебного заседания и показаниях подсудимого, фрагмент которых по этому вопросу приведен в абзаце 4 страницы 2 приговора (Лаптейков сообщил С. о законности с этого времени (с момента истечения контракта) его отсутствия на службе)!

Не стал гарнизонный суд усложнять свою работу и думать над сообщенной свидетелем информацией, не стал совершать достойный уровня суда смелый мыслительный акт, совершая аналитическую работы с этим доказательственным сведением со стороны защиты, потому что эти сведения применительно и во взаимосвязи к другими фактами, представленными стороной защиты, напрочь разрушили поступившие в суд утверждения обвинения, описанные в обвинительном заключении.

Именно поэтому в тексте приговора, на последнем абзаце страницы 3 и первом абзаце страницы 4, приведены скромные 10 строк из судебных показаний свидетеля Лаптейкова в ответ на вопросы обвинителя, в то время, как согласно протоколу судебного заседания, его показания, прозвучавшие в ответ на вопросы защитника о дате прекращения контракта С., вообще не отражены и не оценены в тексте приговора гарнизонного суда, что ярко демонстрирует суду апелляционной инстанции традиционную для него приверженность гарнизонного суда лишь доказательствам обвинительного толка.

В основу приговора гарнизонным судом положена лишь мизерная часть свидетельский показаний Лаптейкова, который, отвечая на вопросы своего бывшего руководителя и сослуживца – заместителя прокурора гарнизона и бывшего коллеги, который поддерживал государственное обвинение, и который в судебных прениях назвал письменные показания подсудимого почему то версией защиты, в то время, как в силу буквы и смысла процессуального закона показания подсудимого – это доказательство по уголовному делу, которое должно быть опровергнуто обвинителем лишь с использованием совокупности фактических данных, находящихся в состоянии объективной связанности между собой.

Приведенные судом в приговоре сведения из военной комендатуры в обоснование вины подсудимого о том, что С. в комендатуру не обращался и о себе, как о военнослужащем, незаконно находящимся вне сферы воинских правоотношений не заявлял, не свидетельствуют о вине или наличии обязательных юридических признаков состава преступления, не доказывают вину осужденного, а, наоборот, находятся в состоянии объективной связанности с судебными показаниями подсудимого, согласно которым, он, как законопослушный гражданин, руководствуясь волей главнокомандующего, утвердившего своим Указом нормы Положения о порядке прохождения военной службы, без сомнений подчинившись нормам Положения, не считал себя военнослужащим в связи с прекращением статуса военнослужащего по причине истечения контракта о прохождении военной службы до объявлении частичной мобилизации, что также, как об этом сказано в судебных показаниях подсудимого, доказывает отсутствие у него прямого умысла на оставление части по невозбужденному следователем эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ.

Доводы, показания и иные доказательственные сведения С., представленные им, и свидетельствующие об отсутствии у него прямого умысла на оставление части, ни одним из сведений, приведенным в обжалуемом судебном акте, не опровергнуты.

Такая попытка гарнизонным судом не предпринималась.

Факт ежемесячного начисления ежемесячного денежного довольствия доказывает лишь то, что оно таки начислялось и поступало на лицевой счёт.

И не более того.

Рассуждения в приговоре по этому вопросу направлены на то, чтобы перевернуть этот факт вверх тормашками, и придать этому обстоятельству какое-то негативное и бездоказательное звучание, флёр косвенной вины не знамо в чём.

Бездоказательное, потому что в приговоре нет доказательств того, что он эти деньги тратил, как выразился суд, распоряжался ими по своему усмотрению.

Еще в стадии судебного следствия в своих досудебных показаниях, а затем и в судебных показаниях в качестве подсудимого С. показывал, что из этих денег он не потратил ни копейки, и готов их вернуть государству в любой момент по иску прокурора.

Но иска не будет, т.к. в случае его предъявления рассыпается порочная обвинительная логика.

Доказательственные сведения по этому вопросу из показаний С. не опровергнуты судом с приведением в тексте приговора конкретных фактов, а не пространных и предположительных рассуждений.

Однако и на эти показания подсудимого суд не обратил внимания, и следуя избранной им манере правосудия, в предпоследнем абзаце страницы 8 приговора пустился в пространные рассуждения о необходимости этих средств для других нужных и хороших целей.

Это похвально.

Есть только один немаловажный факт: С., будучи убеждённым в утрате своего статуса военнослужащего в связи с истечением контракта 28 августа 2022 г., зная, что с государственными деньгами шутить не стоит, эти деньги не тратил совсем!

Доказательств того, что С. распоряжался перечисляемым ему на лицевой счёт денежным довольствием по своему усмотрению в уголовном деле нет, следователь и гарнизонный суд такие данные из банка не истребовали, соответственно, фактов распоряжения средствами денежного довольствия нет, суд не привёл их в приговоре, тем самым допустил ничем не подтверждённое и запрещённое процессуальным законом предположение.

Поэтому такие предположения суда не могут выступать доказательством того, что С. обладал статусом военнослужащего несмотря на отсутствие нового контракта о прохождении военной службы.

А начислялось денежное содержание именно потому, что не был издан приказ об увольнении с военной службы и исключении из списка части в день истечения контракта 28 августа 2022 г. до начала периода частичной мобилизации по вине командира.

В любом случае, сам по себе факт начисления денежного довольствия несмотря на истёкший до объявления правового режима частичной мобилизации контракт не доказывает факт возникновения новых правоотношений между С. и МО РФ, т.к. новый контракт С. не подписывал, в материалах дела такового нет.

Следует отметить, в материалах уголовного дела нет и сведений в виде приказа командира части о снятии С. с продовольственного обеспечения (котлового довольствия) после обнаружения 19.04.2023 г. самовольного оставления части.

Приказ командира об его снятии с продовольственного обеспечения в связи с вымышленным самовольным оставлением части должен был быть издан не позже 16.04.2023 г., то есть спустя десять дней после выявления свидетелем Любичем его мистического исчезновения из части.

Такой приказ не издавался, следовательно, командование части и в это время считала его контракт прекращённым.

Полагаю, что только объективные сведения из приказа командира части о снятии с продовольственного обеспечения могли выступить в роли документального и весомого доказательства нахождения С. в статусе лица, самовольно оставившего часть, и были в состоянии придать показаниям допрошенных офицеров войсковой части, показания которых были оглашены судом, признак документально подтверждённой достоверности, т.е. свидетельский показаний, исходящих от незаинтересованных в исходе дела лиц.

Эти свидетели, давая следователю показания, таки были заинтересованы в исходе дела именно потому, что командиром части сразу после обнаружения 19.04.2023 г. пропажи С. не был издан приказ о снятии его с котлового и денежного довольствия, и именно по этой причине денежное довольствие, которым он не распоряжался, поступало на лицевой счёт С. вплоть до дня взятия его под стражу в зале суда, то есть более года!

Но С. ни копейки из этих денег не тратил, как будто предвидя, что может написать гарнизонный суд в приговоре в отношении этих денег без всяких доказательств обоснованности своего умозаключения по этому поводу.

Защита утверждает, что лишь дата издания такого приказа о снятии С. с продовольственного обеспечения могла служить истинным фактором точного определения обвинением даты оставления части лицом, статус военнослужащего которого был прекращён в силу закона и Положения о порядке прохождения военной службы, что определяло содержание его субъективного отношения к своему действию (отсутствие прямого умысла по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ).

Справедливости ради, такие вещи объективно не могут быть доказаны только лишь показаниями заинтересованных в исходе уголовного дела лиц, причастных к несвоевременному изданию приказа о снятии с котлового и денежного обеспечения.

Именно по этой причине они и не могли дать следователю других показаний, они стали заинтересованными лицами, и были на грани привлечения к юридической ответственности, которой они желали избежать. И у них это получилось.

В уголовном деле нет приказа о снятии С. с продовольственного обеспечения, значит следователем и обвинением не определена и точная дата обнаружения факта самовольного оставления части, которая может не находится в рамках квазикриминального временного периода, а лежать за пределами этого периода, границы которого по этой причине следствием не были установлены. Тогда этого не могло быть установлено и судом.

Всё дело в том, что Приказ Министра обороны РФ от 21.06.2011 N 888 "Об утверждении Руководства по продовольственному обеспечению военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации и некоторых других категорий лиц, а также обеспечению кормами (продуктами) и подстилочными материалами штатных животных воинских частей в мирное время», зарегистрирован в Минюсте России 18.08.2011 N 21665, а потому это Руководство является нормативным актом.

Пунктом 9 означенного Руководства установлено, что снятие с продовольственного обеспечения производится командиром части, в частности военнослужащих, самовольно оставивших воинскую часть, - со дня установления факта оставления воинской части.

Следовательно, приказом командира о снятии С. с продовольственного обеспечения должен был быть установлен истинный день его не обнаружения в расположении воинской части, и этот день может вовсе не совпадать с датой 19.04.2023 г., которая определена на основании свидетельских показаний лиц, заинтересованных в исходе дела, и которые не подтверждены объективными, фактическими, документальными сведениями.

В этой связи защита заявляла и утверждала в гарнизонном суде, что приказ командира части о снятии С. с продовольственного обеспечения не издавался, но обвинитель названное утверждение защиты опровергать не стал.

Такое утверждение защиты не приведено в приговоре, и не опровергалось государственным обвинителем в тексте его письменных тезисов судебных прений.

Если такое утверждение защиты не опровергнуто, то, истинно утверждение защиты, о том, что дата оставления части надлежащим образом следствием не устанавливалась, и как это положено и предусмотрено названным Руководством, дата и факт оставления воинской части командиром части документально, а не свидетельскими показаниями, не оформлялись.

Защитой, в ходе судебного следствия, представлены оправдывающие подсудимого сведения из письма врио командира в/ч 91711 капитана Э. Любича от 06.04.2023 г. № 7/1532 в адрес бывшего помощника прокурора Воронежского гарнизона Лаптейкова, который впоследствии дал судебные показания, оправдывающие подсудимого.

Это письмо содержится в судебном томе № 3 на листе дела 37.

Это доказательство защиты содержит в себе оправдательное сведение о фактическом обстоятельстве, дословно следующего содержания: «С. выплаты не приостанавливались, в статусе самовольно оставившего часть он не значится, и никогда не значился»!

Это письмо командира в/ч 91711 капитана Э. Любича датировано 06.04.2023 г.

Согласно оглашенным свидетельским показаниям капитана Э. Любича, 19.04.2023 г. после проведения построения, им было выявлено отсутствие С. в части.

Следовательно, до 19.04.2023 г. никакого СОЧ не было, т.к. в соответствии с письмом врио командира в/ч 91711 капитана Э. Любича от 06.04.2023 г. № 7/1532 по состоянию на эту дату в статусе самовольно оставившего часть С. не значится, и никогда не значился.

Противоречия между этими сведениями обвинением в ходе судебного следствия не устранено, следовательно, этим обстоятельством доказывается излишнее вменение в вину С. эпизода, квалифицированного предварительным следствием по ч. 4 ст. 337 УК РФ, уголовное дело по которому, вдобавок ко всему прочему, возбуждено не было.

Названным оправдательным сведением из этого письма командира части отсекается обвинительное утверждение о периоде нахождении С. вне расположения войсковой части 91711 по эпизоду вменённого преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ.

Гарнизонный суд не применил при осуществлении правосудия статью 10 УК РФ, несмотря на неоднократные заявления стороны защиты по этому поводу.

С. не могло быть предъявлено обвинение по ч. 5 ст. 337 УК РФ, так как краткосрочный контракт С. о прохождении военной службы истёк 28 августа 2022 г., то есть, фактически и юридически, до объявления и появления в уголовном законе периода частичной мобилизации.

Это факт, не подлежащий видоизменению.

Это календарный факт, который свидетельствует о том, что контракт не предусматривает правовых последствий после его истечения 28 августа 2022 г., с фактом прекращения контракта письменно в итоге согласился государственный обвинитель в приобщенных к материалам дела тезисах его речи.

Доводы защиты о невозможности обвинения С. в рамках любого временного периода действия правового режима частичной мобилизации и о невозможности признании его виновным по этим периодам, поскольку в данном случае это связано с приданием обратной силы нормам Указа Президента РФ об объявлении частичной мобилизации, что запрещено нормативными предписаниями части 1 ст. 54 Конституции РФ и статьи 10 УК РФ, приводились защитником в отношении к предъявленному обвинению, а подсудимым в текстах его письменных показаний и последнего слова.

Эти доводы аутентично отражены в протоколе судебного заседания, но гарнизонный военный суд в приговоре намеренно не отразил эти доводы и утверждения, понимая, что их абсолютно невозможно опровергнуть.

В соответствии с частью 1 ст. 54 Конституции РФ закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Факт истечения контракта и факт несвоевременного документального оформления безусловного и бесспорного увольнения в день истечения контракта установлены сведениями из контракта, Положением о порядке прохождения военной службы (нормы которого о дне истечения контракта и дне увольнения с военной службы приведены в отношении защитника к предъявленному обвинению и в письменных заметках показаний подсудимого, а также сведениями из акта прокурорского реагирования, которые представлены защитником в качестве оправдывающих С. доказательств.

Свидетели Коротков, Любич и Савченко в своих оглашенный показаниях скромно умолчали вот о чём: почему в момент выявления СОЧ не были оформлены требуемые приказы, а следователь их не затребовал.

Однако до своего допроса в качестве свидетеля врио командира части Любич подписал документ от 06.04.2023 г. за № 7/1532, о котором он потом забудет рассказать в своих показаниях, в которым он подтвердил, что в СОЧ на дату составления этого документа С. не находится и никогда до этого не находился (т. 3 л.д. 54).

Сведение из этого документа защитник и подсудимый представляли в качестве своих доказательств, ссылаясь на них в ходе судебных прений, однако вопреки смыслам уголовного судопроизводства гарнизонный суд не дал им оценку, и не отверг в приговоре.

Поскольку это доказательство было представлено суду, но не оценено им, защита просит проверить и непосредственно исследовать его в заседании суда апелляционной инстанции в стадии апелляционного судебного контроля приговора нижестоящего суда.

Выводы суда о виновности С. построены на тенденциозных свидетельских показаниях лиц, избегавших ответственности за свое бездействие по уклонению от исполнения должностных обязанностей по своевременному документальному оформлению увольнения с военной службы и документов о снятии с котлового довольствия, поэтому они были заинтересованы в осуждении С., что противоречит позиции Верховного Суда СССР, которая гласит, что, приговор не может считаться обоснованным, если обвинение основано исключительно на показаниях лиц, заинтересованных в исходе дела, не подкреплённых другими объективными доказательствами (Бюллетень ВС СССР. 1957. № 3. С. 6.).

Возмутительно и то, что гарнизонный суд придал нормам Указа Президента РФ об объявлении частичной мобилизации обратную силу, и распространил их на истекший к тому времени контракт С., который по этой причине утратил статус военнослужащего и статус субъекта преступления против военной службы.

С фактом истечения контракта до возникновения правового режима частичной мобилизации в судебных прениях письменно согласился и государственный обвинитель, отметив при этом, что это верно лишь при условии, если бы не было совершенно СОЧ в момент действия контракта.

Гарнизонный суд пошёл дальше, и указал в приговоре, что к истечению контракта 28 августа 2022 г. он относится критически, и построил свои рассуждение на неправильном толковании и применении п. 12 ст. 38 ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», согласно которой в срок военной службы не засчитывается время самовольного оставления части, независимо от причин оставления продолжительностью свыше десяти суток.

В приговоре суд не привел под применение этой нормы факты и фактические обстоятельства.

Всё дело в том, что по временному периоду самовольного оставления части в период с 11 августа 2022 г. по 23 часа 59 минут 24 сентября 2022 г. по эпизоду незаконной квалификации гарнизонным судом действия осужденного по ч. 4 ст. 337 УК РФ, суд при построении этого умозаключения в тексте приговора намеренно сподобился забыть, что в уголовном деле нет постановления о возбуждении уголовного дела по данному эпизоду с такими фактическими обстоятельствами.

С. незаконно осужден гарнизонным судов по этому эпизоду ввиду не возбуждения следователем уголовного дела по ч. 4 ст. 337 УК РФ.

Пытаясь парировать и опровергнуть доводы защиты о не возбуждении уголовного дела по этому эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ, суд зачем-то сослался на постановление о привлечении в качестве обвиняемого от 13 ноября 2023 г., по которому действия С. по данному делу были переквалифицированы вновь с привлечением по ч. 4 ст. 337 УК РФ и ч. 5 ст. 337 УК РФ.

Дело в том, что это эпизоды с различными фактическими обстоятельствами и временными периодами совершения преступлений, влияющими на уголовно правовую квалификацию действий, о чём защита подробно изложила в отношении к предъявленному обвинению, а потому дело подлежало обязательному возбуждению по ч. 4 ст. 337 УК РФ с дальнейшим соединением с делом, возбужденным по ч. 5 ст. 337 УК РФ.

Поэтому в данном конкретном случае предварительное расследование не могло быть начато и в ходе его осуществления обвинение по ч. 4 ст. 337 УК РФ не могло быть предъявлено без изначального возбуждения следователем уголовного дела по эпизоду с другими фактическими обстоятельствами.

Ссылка суда в приговоре на постановление о привлечении в качестве обвиняемого от 13 ноября 2023 г., которым обвиняемому было предъявлено обвинение по невозбужденному уголовному делу по ч. 4 ст. 337 УК РФ (период мирного времени с 11 августа 2022 г. по 23 часа 59 минут 24 сентября 2022 г.), и при придании обратной силы уголовному закону при квалификации по ч. 5 ст. 337 УК РФ (незаконно вмененный эпизод в период мобилизации с 25 сентября 2022 г. по 15 ноября 20022 г.) по двум эпизодам, не остановила гарнизонный суд в своих благих намерениях в откровенном нарушении закона, он, суд, вышел за объём предъявленного следователем обвинения по этим двум эпизодам, и согласился с предложением государственного обвинителя о необходимости квалификации действия осужденного и по третьему эпизоду по периоду времени в период частичной мобилизации с 25 ноября 22022 г. по 19 марта 2023 г., который следователем в стадии предварительного следствия не предъявлялся, а государственный обвинитель узурпировал должностные полномочия следователя и предъявил обвинение по этому новому третьему эпизоду, а также просил назначить осужденному по этому эпизоду наказание в судебных прениях, что подтверждается двумя письменными текстами тезисов его судебных прений, находящимися в материалах дела.

Иными словами, государственный обвинитель, в тексте своих прений, не испугался обосновывать своё явно незаконное требование о служебной необходимости осуждении лица по непредъявленному ему в стадии следствия эпизоду.

Исходя из текста приговора, гарнизонный суд вообще не стал раздумывать над этим не основанным на законе и здравом смысле предложением обвинителя о, мягко говоря и вежливо выражаясь, странном правоприменении, и немотивированно, не скрывая своей не основанной на законе заинтересованности в исходе дела, как это видно из логики, положенной в обоснование приговора, тут же, не раздумывая, осудил заведомо невиновного для него по этим правовым характеристикам гражданина нашей прекрасной Родины!

Как всем известно, наша Родина такой правовой вакханалии принять не в состоянии, она её отвергает и не приемлет.

Россия никогда не обидит невиновного гражданина, который до объявления СВО добровольно пошёл защищать её интересы, получив при этом военную травму по категории годности к военной службе «В», являвшейся безусловным и бесспорным законным основанием для увольнения с военной службы подсудимого с момента заключения ВВК.

Гарнизонный суд согласился с обвинителем, и, достоверно зная о том, что постановлением следователя о привлечении в качестве обвиняемого этот вопиющий нелегитимный эпизод не был предъявлен следователем на досудебной стадии, что нарушило право подсудимого на защиту, признал С. виновным на том основании, что такое обвинение в стадии судебных прений предъявил заместитель прокурора гарнизона, и суд, не заметив, сделал научный прорыв в искажении смыслов уголовного судопроизводства, нормативно установленных органами высшей власти и руководителями нашей любимой Родины, назначил наказание в виде 5 лет лишения свободы по этому не предъявленному в установленном процессуальным законом порядке эпизоду.

Больше того, как установлено самим же судом и подтверждается материалами уголовного дела, командованием части факт СОЧ в этот период времени (по ч. 4 ст. 337 УК РФ) не выявлялся, факт СОЧ был выявлен командованием части лишь в апреле 2023 года, т.е. спустя 8 месяцев, это и послужило причиной не возбуждения уголовного по ч. 4 ст. 337 УК РФ, и в дальнейшем привело к осуждению С. назначением наказания в виде реального лишения свободы.

Следовательно, юридически, никакого самовольного оставления части не существовало в неведомом обвинению мире реальной, а не мнимой действительности, т.к. такого факта не было, а потому, мотивирование гарнизонным судом приговора ссылкой на п. 12 ст. 38 ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» о незачёте в срок военной службы времени самовольного оставления части применён судом неправильно, ошибочно истолкован, следовательно, контракт С. истёк 28 августа 2022 г., т.е. до объявления частичной мобилизации, о чём прямо сказано в п. 11 ст. 38 ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», в соответствии с которым военнослужащий должен быть исключён из списков личного состава воинской части в день истечения срока его военной службы.

Исключён без разговоров, исключён без вариантов, исключён окончательно.

Исключён в строго соответствии с военным законодательством.

А раз это так, то С. утратил правовой статус военнослужащего и неразрывно связанный с ним статус субъекта преступления против военной службы, что исключало дальнейшую уголовно правовую квалификацию и предъявление обвинения по ч. 5 ст. 337, т.к. контракт осужденного истёк до объявления частичной мобилизации 28 августа 2022 г.

С. не заключал новый контракт о прохождении военной службы, что, в свою очередь, означает, что, он, после истечения краткосрочного контракта 28 августа 2024 г., не мог вновь стать военнослужащим ввиду не заключения с ним нового контракта о прохождении военной службы, а средства денежного довольствия незаконно перечислялись ему на его лицевой счёт; средства, которые он специально не тратил.

Следовательно, состоялось откровенно незаконное предъявление обвинения по ч. 5 ст. 337 УК РФ, т.к. не требует доказывания общеизвестный факт, что истечение контракта означает утрату статуса военнослужащего и одновременную утрату статуса субъекта воинского преступления на основании ст. 331 УК РФ по причине того, что С. прекратил быть военнослужащим на месяц раньше издания Указа Президента об объявлении частичной мобилизации.

Судом ни при каких обстоятельствах не могло быть нарушено запретительное правило уголовного закона об его обратной силе в сторону ухудшения, но гарнизонный суд встал на заведомо для него незаконный путь нарушения конституционной нормы и уголовно-правового запрета на придание обратной силы Указу Президента РФ о частичной мобилизации при осуществлении уголовного правоприменения с целью ухудшения положения С. в уголовном судопроизводстве.

Поэтому однозначно противоправен вывод гарнизонного суда о признании С. субъектом воинского преступления на том основании, что в период мобилизации контракты о прохождении военной службы, заключенные военнослужащими, продолжают своё действие до её окончания, за исключением случаев увольнения военнослужащих по основаниям, установленным Указом Президента Российской Федерации от 21 сентября 2022 г. № 647., т.к. его контракт истёк на основании пункта 11 ст. 38 ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» 28 августа 2022 г.

Приведенные защитой факты, обстоятельно и подробно изложенные в отношении к предъявленным подсудимому обвинениям и в судебных показаниях подсудимого, остались без надлежащей правовой оценки.

Они процессуально не опровергнуты обвинением, а потому не доказывают приобретение С. в установленном порядке статуса военнослужащего после календарного прекращения юридического действия краткосрочного контракта до момента объявления мобилизации, и в соответствии со ст. 331 УК РФ статуса субъекта преступления против военной службы, т.к. эти правовые статусы неразрывно связаны между собой.

Утрата первого статуса в связи с железобетонным фактом календарного истечения юридического действия контракта до начала действия во времени последующего периода частичной мобилизации, означает отсутствие второго статуса в строгом соответствии со ст. 331 УК РФ, а именно статуса субъекта преступления против военной службы по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 337 УК РФ.

Относительно квазикриминального временного периода с 00 часов 00 минут 25.09.2022 г., то этот период не криминален, не мог быть вменен, и по нему С. не могло быть предъявлено обвинение по ч. 5 ст. 337 УК РФ, так как краткосрочный контракт С. о прохождении военной службы истёк 28 августа 2022 г., то есть фактически и юридически до объявления и появления в уголовном законе периода частичной мобилизации.

Это факт невозможно видоизменить.

Даты в календаре общеизвестны, а потому не требуют какого-либо дополнительного доказывания.

Это календарный факт, который свидетельствует о том, что контракт не предусматривает правовых последствий после его истечения 28 августа 2022 г.

С. юридически перестал быть военнослужащим в независимости от соблюдения или несоблюдения командованием своих должностных обязанностей по незамедлительному оформлению увольнения и исключения из списка части, в независимости от их желания, или в независимости от не имеющего никакого отношения к закону стремления не исключать из списка части по основаниям, не названным в законе.

Поэтому противоправным согласием гарнизонного суда с вменением органом предварительного расследования периода совершения преступления на протяжение периода частичной мобилизации придана запрещённая уголовным законом обратная сила Указу Президента РФ об объявлении частичной мобилизации, что прямо указано гарнизонному суду законом, а именно правилами ч. 1 ст. 54 Конституции РФ и ст. 10 УК РФ, которым суд отказался подчиниться.

В соответствии с частью 1 ст. 54 Конституции РФ закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

Гарнизонный суд не стал подчиняться этим законным предписаниям, и надменно отнёсся к требованию ст. 8.1 УПК РФ.

Календарный факт истечения контракта и материальный факт несвоевременного документального оформления юридически безусловного и бесспорного увольнения в день истечения контракта установлены буквальными сведениями из контракта, а также обязательными нормами Положения о порядке прохождения военной службы.

Пунктом б) ч. 3 ст. 3 "Положения о порядке прохождения военной службы", утвержденным Указом Президента РФ от 16.09.1999 N 1237 "Вопросы прохождения военной службы", прямо установлено, что для военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, срок военной службы истекает в соответствующие месяц и число последнего года срока контракта либо в соответствующее число последнего месяца срока контракта, если контракт был заключен на срок до одного года.

Своевременное невыполнение командиром войсковой части своей обязанности по изданию приказа об исключении из списка личного состава части в день истечения срока военной службу С. не может служить доказательством вины или наличия у С. прямого умысла на совершение преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 337 УК РФ, так как в силу нормативного предписания ч. 4 ст. 3 "Положения о порядке прохождения военной службы", утвержденным Указом Президента РФ от 16.09.1999 N 1237 "Вопросы прохождения военной службы", военнослужащий должен быть исключён из списков личного состава воинской части в день истечения срока его военной службы.

Гарнизонный суд, приведя в приговоре усечённые, обрезанные судом свидетельские показания заинтересованных военных свидетелей, к тому же нарушивших закон, как это установлено самим же судом в его частном постановлении в адрес командира части, предпринял неудачную попытку изменить содержание обязательной для него к применению в данном деле нормы ч. 4 статьи 3 Положения о порядке прохождения военной службы, на которую ссылался подсудимый в своих судебных показаниях.

Гарнизонный суд в своём приговоре забыл о существовании нормы ч. 4 статьи 3 Положения о порядке прохождения военной службы, на которую неустанно, следуя закону, веря в закон и справедливость, постоянно ссылались подсудимый в текстах своих судебных показаний и в последнем слове, а также и его защитник в отношении к предъявленному ему обвинению.

Защита дала процессуальное согласие на оглашение показаний военных свидетелей, именно потому, что свидетельскими показаниями норму ч. 4 статьи 3 Положения о порядке прохождения военной службы изменить нельзя.

Кроме того, в оглашённых свидетельских показаниях нет сведений о самовольном оставлении части до и спустя около 8 месяцев после возникновения правового режима частичной мобилизации, в них лишь говорится о выявлении СОЧ спустя 8 месяцев якобы невозвращения из поликлиники после визита С. к военному доктору.

Зная об этой норме, С. был убеждён, что его статус военнослужащего был прекращен в день после истечения срока контракта, что прямо следует из оглашённых в судебном заседании свидетеля защиты оперативного уполномоченного ОУР Россошанского ОП Воронежской области Сурма, сведения из показаний которого не полностью приведены гарнизонным судом в тексте приговора, хотя защита на них ссылалась в судебных прениях, как на доказательство, подтверждающее показания С. об отсутствии у него прямого умысла.

В этих показаниях свидетель подтвердил, что С. заявил ему о том, что он не полагает правомерным своё нахождение вне сферы воинских правоотношений, т.к. его краткосрочный контракт истёк 28 августа 2022 г. и его из части никто не беспокоит и не звонит, никто не выяснял его местонахождение, он ни от кого не скрывался.

Поэтому защита настаивает на апелляционной проверке и исследовании свидетельских показаний опера угро Сурмы, работавшего в рамках задания следователя по розыску военнослужащего.

Эта убеждённость С. основывалась на названных нормах Положения о порядке прохождения военной службы, следовательно, означенная субъективная убеждённость, и его осмысление сложившейся жизненной ситуации, определяли суть его непреступного поведения, что свидетельствует об отсутствии в его действии прямого умысла на совершении невозбужденной ч. 4 ст. 337 УК РФ, как обязательного признака этого невозбужденного состава преступления.

Показания С. относительно своей убежденности в этом вопросе подтверждаются оглашенными показаниями свидетеля обвинения Сурмы, работавшим оперативным уполномоченным ОУР Россошанского ОП Воронежской области.

В их показаниях расхождений и логических противоречий нет. Сотрудник полиции, передал слова С., когда обнаружил его в квартире, и своими показаниями подтвердил, что у С. не было прямого умысла на невозвращение в часть.

В силу уголовного закона виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 337 УК РФ, может быть признано лишь лицо, совершившее это деяние умышленно (ст. 24 УК РФ).

Вопреки требованию и смыслу уголовного закона гарнизонный суд применил объективное вменение.

Отсутствие субъективной стороны состава преступления свидетельствует об отсутствии основания для привлечения С. к уголовной ответственности, т.к. в силу требования статьи 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является наличие всех признаков состава преступления.

В случае возбуждения уголовного дела по ч. 4 ст. 337 УК РФ в действиях С. формально мог бы усматриваться этот состав преступления, при условии доказанности наличия такого обязательного юридического признака состава данного преступления, как субъективная сторона состава преступления, характеризующаяся прямым умыслом, поэтому рассуждения государственного обвинения в судебных прениях несостоятельны, не основаны на фактах и доказательствах, исследованных в стадии судебного следствия, как это правильно отмечено в полном протоколе судебного заседания.

Дата 28 августа 2022 г. стало днём истечения срока действия контракта, потому С. утратил статус военнослужащего в связи с истечением срока контракта о прохождении военной службы, следовательно, начиная с этого дня, он не мог и не может в настоящее время являться субъектом преступления против военной службы (другой обязательный признак состава преступления, отсутствие которого не позволяет прийти к выводу о наличии основания уголовной ответственности в полном соответствии со ст. 8 УК РФ).

Поскольку контракт С. календарно истёк в мирное время до объявления мобилизации, а именно 28 августа 2022 г., то на него не распространяется действие пункта 4 Указа Президента РФ № 647 от 21 сентября 2022 г. «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации», в соответствии с которым контракты о прохождении военной службы, заключенные военнослужащими, продолжают свое действие до окончания периода частичной мобилизации, поэтому суждения и вывод гарнизонного суда по этому вопросу основаны на неправильном применении норм военного и уголовного законодательства.

К этому времени военнослужащим и субъектом преступления против военной службы на основании ст. 331 УК РФ он уже не являлся.

В отношении к предъявленному обвинению и в показаниях подсудимого стороной защиты указывалось на то обстоятельство, что Указ Президента РФ о введении особого правового режима в виде военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей был издан 20 октября 2022 г.

Так как контракт истёк в мирное время 28 августа 2022 г., то на С. распространяется вышеназванные здесь нормы Положения о порядке прохождения военной службы, которые применяются к военнослужащим именно в мирное время.

Статьёй 1 Положения о порядке прохождения военной службы определяется порядок прохождения военной службы именно в мирное время, что и произошло в данном случае.

Остался без оценки гарнизонного суда довод защиты о том, у С. не было цели уклоняться от исполнения обязанностей по военной службе, так как невозможно уклониться от несуществующих обязанностей по той причине, что служба для него юридически была прекращена в силу приведенных норм Положения «О порядке прохождения военной службы», что является уважительной правовой причиной неявки в срок на юридически прекращенную для него военную службу, следовательно, в силу пункта 40 Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 18 мая 2023 г. «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы», это обстоятельство указывало на самостоятельное основание для вывода гарнизонного суда об отсутствии состава преступления.

Уголовный кодекс содержит однозначную по своему содержанию норму: субъектом уголовной ответственности выступает военнослужащий, проходящий военную службу по призыву либо по контракту, а также граждане, пребывающие в запасе, во время прохождения ими военных сборов.

Пунктом 2 ст. 2 Закона «О статусе военнослужащего» определено, что статус военнослужащего приобретается гражданами с начала военной службы и утрачивается с окончанием военной службы.

В данном конкретном случае единственным относимым и достоверным доказательством наличия статуса военнослужащего по контракту для уголовно-правовой оценки и квалификации его действий по ч. 5 ст. 337 УК РФ могло быть только фактическое сведение в виде наличия в материалах дела не истекшего, либо истекшего в период мобилизации, либо вновь заключенного контракта о прохождении военной службы.

Таких сведений в материалах уголовного дела нет, а оглашенные и исследованные в стадии судебного следствия сведения из показаний свидетелей не в состоянии доказать наличие у С. статуса военнослужащего после истечения его контракта на прохождение военной службы 28 августа 2022 года.

Сведения не могут быть любыми, они должны быть только фактическими, позволяющими на их основе сделать правильные правовые выводы.

После апелляционной проверки судебной коллегией по уголовным делам военного апелляционного суда доводов стороны защиты, фактов и обстоятельства уголовного дела С. они приведут вас лишь к единственного возможному при таких правовых характеристиках дела выводу о невозможности оставлении в силе обжалуемого приговора гарнизонного военного суда, незаконно вынесенного в отношении невиновного, и необоснованно преданного суду С.

Пунктом 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 N 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)" обращено внимание судов на то, что рассмотрение уголовного дела в суде первой инстанции имеет особое значение в уголовном судопроизводстве в силу того, что в этой стадии решается вопрос о невиновности или виновности подсудимого и может быть постановлен оправдательный или обвинительный приговор. В соответствии с положениями статей 15 и 244 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации о том, что судебное разбирательство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, суд, рассматривая дело в общем порядке судопроизводства, обязан создать необходимые условия для осуществления сторонами предоставленных им прав, в том числе по представлению доказательств, на основании которых суд постановляет приговор или иное итоговое решение по делу, а также для исполнения ими своих процессуальных обязанностей.

В данном случае представленные стороной защиты доказательства и приведённые ею юридические доводы незаконно не стали сведениями, без которых гарнизонный суд постановил неправосудный обвинительный приговор.

Гарнизонный суд постановил приговор без учёта фактических сведений представленных стороной защиты, процессуальный факт представления которых зафиксирован протоколом судебного заседания, однако в совещательной комнате суд не оценивал исследованные в судебных заседаниях оправдывающие подсудимого сведения, содержащиеся в доказательствах, представленных стороной защиты, что подтверждается содержанием протокола судебного заседания.

По не возбужденному и не предъявленному следователем, но фантастически предъявленным государственным обвинителем в судебных прениях третьему эпизоду по ч. 5 ст. 337 УК РФ:

Государственный обвинитель в судебном заседании не наделён правом предъявлять обвинение по новому эпизоду, которое не было известно защите до направления дела в суд.

Таким образом, судом нарушен п.18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве", в соответствии с которым гарнизонному суду надлежало реагировать на каждое выявленное нарушение или ограничение права обвиняемого на защиту.

При наличии к тому оснований суд, в частности, вправе признать полученные доказательства недопустимыми (статья 75 УПК РФ), возвратить уголовное дело прокурору в порядке, установленном статьей 237 УПК РФ, изменить или отменить судебное решение.

Великодушно простите за повторение, но защита утверждает, что у С. не было цели уклоняться от исполнения обязанностей по военной службе, так как невозможно уклониться от несуществующих обязанностей по той причине, что служба для него была прекращена в силу названных норм Положения «О порядке прохождения военной службы», что является уважительной юридической причиной неявки в срок на юридически прекращенную для него военную службу, следовательно, в силу пункта 40 Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 18 мая 2023 г. «О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы», это обстоятельство свидетельствует о самостоятельном основании для вывода об отсутствии состава преступления.

На службу он не явился, т.к. руководствовался в своих действиях нормативным предписанием, предусмотренным ч. 4 ст. 3 "Положения о порядке прохождения военной службы", утвержденным Указом Президента РФ от 16.09.1999 N 1237 "Вопросы прохождения военной службы", согласно которому военнослужащий должен быть исключён из списков личного состава воинской части в день истечения срока его военной службы, поэтому период оставления части по время частичной мобилизации необоснованно вменён ему излишне ввиду отсутствия состава преступления.

Кроме того, согласно ч. 2 ст. 34 Положения о порядке прохождении военной службы, увольнение военнослужащих с военной службы производится по одному из оснований, предусмотренных статьей 51 Федерального закона № 53 «О воинской обязанности и военной службе», как правило, с занимаемых военнослужащими воинских должностей без зачисления в распоряжение соответствующих командиров (начальников). При этом военнослужащие увольняются по истечении срока военной службы или досрочно.

В соответствии с п. б) ч. 3 ст. 34 Положения о порядке прохождении военной службы, военнослужащий подлежит увольнению с военной службы по истечении срока военной службы по призыву или срока контракта при отсутствии других оснований для увольнения.

В данном же случае есть и другое основание для увольнения с военной службы – это установленная заключением ВВК категория годности «В».

Гарнизонный суд так и не рассмотрел заявленное защитником ходатайство о признании доказательств недопустимыми.

Своим протокольным постановлением гарнизонный суд отложил рассмотрение мотивированного письменного ходатайство защитника о признании доказательств недопустимыми на момент окончания судебного следствия, однако до объявления судебных прений в совещательную комнату для разрешения поставленного защитником вопроса об исключении доказательств не удалился, тем самым, дал не предусмотренную процессуальным законом возможность государственному обвинителю ссылаться в судебных прениях на недопустимые доказательства.

В деле нет отдельного или протокольного постановления суда об отказе в удовлетворении заявленного защитой ходатайства об исключении доказательств; не принято решение по заявленному ходатайству об исключении доказательств и в совещательной комнате.

Это процессуальное обстоятельство является самостоятельным основанием для отмены обжалуемого приговора военным судом апелляционной инстанции.

Гарнизонному суду подсудимый показал, что его контракт истёк в мирное время, а именно 28 августа 2022 г., в связи с тем, что Указ Президента РФ о введении особого правового режима в виде военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей был издан позже – 20 октября 2022 г.

Гарнизонным судом в приговоре не дана юридическая оценка показаниям подсудимого С. о том, что вопреки пункту 8 Положения о порядке прохождении военной службы, его контракт о прохождении военной службы был подписан командиром части, но, после его подписания, командир части, как это положено, не издал приказ о вступлении контракта в силу, следовательно, юридическая процедура оформления контракта не была завершена, а значит и по этой причине в силу ст. 331 УК РФ он не может быть субъектом преступления против военной службы и ему не имели права перечислять денежное довольствие, из которого он не потратил ни копейки.

Процессуальная характеристика факта не возбуждения следователем уголовного дела по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ, что послужило основанием для заявления защитой ходатайства о признании доказательств недопустимыми, от принятия решения по которому уклонился гарнизонный военный суд:

Ходатайство защиты об исключении всех доказательств, перечисленных в обвинительном заключении, по предъявленному, но не возбужденному следователем эпизоду в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ, было заявлено гарнизонному суду в связи с не установлением в постановлении о возбуждении уголовного дела по эпизоду по ч. 5 ст. 337 УК РФ иных обстоятельств, кроме тех, которые по нему приведены.

11 августа 2023 г. следователем вынесено постановление о возбуждении уголовного дела и принятии его к производству.

В постановлении указано, что рассмотрено сообщение о преступлении, предусмотренном ч. 5 ст. 337 УК РФ, в отношении военнослужащего по контракту войсковой части 91711 старшего сержанта С., поступившее 13.07.2023 г. в ВСО по Воронежскому гарнизону рапортом, составленном в порядке 143 УПК РФ.

В постановлении о возбуждении дела, с целью искажения фактической картины из мира реальной действительности, незаконно указано, что С. на момент возбуждения дела являлся военнослужащим по контракту, однако, при этом сразу же не дана правовая оценка материальному факту истечения контракта 28 августа 2022 г.

Установочная часть постановления начата следователем с обращения внимания читателей на Указ Президента РФ от 21.09.2022 г. № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации», что явно незаконно, т.к. контракт С. истёк раньше даты издания этого Указа Президента РФ.

Таким образом, своим постановлением о возбуждении уголовного дела следователь придал обратную силу Указу Президента РФ от 21.09.2022 г. № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации», распространив действие этого Указа Президента РФ на истекший в силу закона и другого Указа Президента РФ, которым утверждено Положение о порядке прохождения военной службы, на истекший к тому времени контракт С.

Далее следователь в постановлении о возбуждении уголовного дела устанавливает следующее событие: С. около 16 часов 19.04.2023 г. … самовольно оставил войсковую 91711 часть и убыл в неизвестном направлении.

При этом в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого при изложении обвинительных утверждений и описаний, касающихся эпизода ч. 4 ст. 337 УК РФ, приведены другие фактические обстоятельства, не приведенные следователем при описании предварительной квалификации, положенной в основу постановления о возбуждении уголовного дела.

В постановлении следователь указал, что, С., являясь военнослужащим по контракту войсковой части 91711, при вышеизложенных обстоятельствах вышеуказанными действиями совершил самовольное оставление войсковой части 91711, продолжительностью свыше одного месяца, в период мобилизации, то есть преступление, предусмотренное ч. 5 ст. 337 УК РФ.

Обвинительное заключение в отношении С. составлено на основании предъявленного ему обвинения по двум преступлениям, предусмотренным статьей 337 УК РФ, но по одному из них в отношении нового события, по которому уголовное дело не возбуждалось, что нарушило право обвиняемого на законное уголовное преследование и его же право на защиту.

В соответствии со ст. 156 УПК РФ предварительное расследование начинается с момента возбуждения уголовного дела, о чем следователь выносит соответствующее постановление.

Вынесение постановления о возбуждении уголовного дела по эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ в соответствии с требованиями ст.ст. 140-146 УПК РФ было обязательным, поскольку именно этот процессуальный документ мог породить правовые основания и последствия для осуществления уголовного преследования С. и возникновение у него соответствующих прав, в том числе и право на его обжалование прокурору и в суд решения следователя о возбуждении уголовного дела с целью предупреждения необоснованного ограничения прав и свобод личности.

В постановлениях Конституционного суда РФ от 14.01.2000 г. № 1-П, от 23 марта 1999 г. № 5-П и от 27 июня 2000 г. № 11-П, изложены правовые позиции, согласно которым, стадия возбуждения уголовного дела является обязательной; актом возбуждения уголовного дела начинается публичное уголовное преследование от имени государства в связи с совершенным преступным деянием, которое обеспечивает последующие процессуальные действия органов дознания, предварительного следствия и суда, и одновременно влечет необходимость обеспечения права на защиту лица, в отношении которого осуществляется обвинительная деятельность.

Возбуждение дела понимается как процедура официального начала предварительного расследования.

Эти правовые позиции доводились до сведения гарнизонного суда, но в приговоре по ним он не высказался, а доводы защиты по этому вопросу не отражены и не отклонены.

Защита писала гарнизонному суду в своём ходатайстве, так и не рассмотренном им ходатайстве о признании доказательств недопустимыми, что данные правовые позиции были конкретизированы в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2006 г. № 343-О и от 21 декабря 2006 г. № 533-О применительно к содержанию статей 171 и 175 УПК Российской Федерации, регламентирующих привлечение лица в качестве обвиняемого.

Конституционный Суд Российской Федерации указал, что уголовно-процессуальный закон не содержит норм, позволяющих привлекать лицо в качестве подозреваемого или обвиняемого, а также изменять и дополнять ранее предъявленное обвинение в связи с совершением лицом преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось.

Актом возбуждения дела создается условие для производства принудительных процессуальных действий, и обеспечиваются права подозреваемого.

При этом ч. 1 ст. 46, ч. 1 ст. 108, ст. ст.171 и 172 УПК РФ не предполагают возможность привлечения лица в качестве подозреваемого или обвиняемого в связи с подозрением (обвинением) уголовное дело по которому не было возбуждено.

Поэтому приведение в обвинительном заключении перечня доказательств по эпизоду, по которому дело не возбуждалось (касается эпизода по ч. 4 ст. 337 УК РФ), незаконно, следовательно, обвинительное заключение не соответствует п. 5) ч. 1 ст. 220 УПК РФ, а все приведенные в обвинительном заключении доказательства по перечню, относящемуся к невозбужденному эпизоду по ч. 4 ст. 337 УК РФ, подлежали и подлежат сейчас признанию недопустимыми доказательствами, т.к. они получены с нарушением процессуального закона.

Возбуждение уголовного дела требуется и при обвинении в едином преступлении, состоящим из ряда составных, тождественных деяний, однородных деяний, по каждому из них.

По смыслу ст. 140, 146 и 153 УПК РФ при наличии повода и достаточных данных, указывающих на признаки преступления, должно быть вынесено постановление о возбуждении уголовного дела, которое при наличии других уголовных дел о совершенных тем же лицом преступлениях может быть соединено с ними в одном производстве.

Кроме того, уголовно-процессуальный закон не содержит норм, позволяющих привлекать лицо в качестве обвиняемого в связи с совершением лицом преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось.

Само по себе последующее предъявление двух обвинений в рамках квалификации по разным временным периодам и фактическим обстоятельствам: до мобилизации, и после мобилизации, не освобождает следователя от процессуальных обязанностей, возложенных на него ст. 143, ч. 1 ст. 144 УПК РФ.

Предъявленное С. обвинение затрагивает вопрос об окончательной квалификации преступления и не учитывает того обстоятельства, что на стадии возбуждения уголовного дела следователь, не принял процессуальное решение в соответствии с требованиями ст. 143, ч. 1 ст. 144 УПК РФ, и не дал предварительной квалификации событию, на наличие в нем признаков состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ.

Формулировки обвинительного заключения вышли за рамки события и обстоятельств, описанных в постановлении о возбуждении уголовного дело от 19.04.2023 г.: указан иной период преступления, изложены иные фактические обстоятельства, не нашедшие отражения в постановлении следователя о возбуждении уголовного дела по эпизоду по ч. 5 ст. 337 УК РФ.

Препятствий для принятия процессуального решения о возбуждении уголовного дела в связи с обнаружением в действиях С. признаков преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ, у следователя не имелось.

По этим основания защита письменно ходатайствовала о признании доказательств недопустимыми перед гарнизонным судом, но, поскольку суд первой инстанции означенное ходатайство защитника так и не разрешил, то защита вынуждена заявить его повторно перед судом апелляционной инстанции: защита просит суд апелляционной инстанции признать недопустимыми и исключить из числа доказательств по делу все доказательств, перечисленных следователем в обвинительном заключении, и относящихся к предъявленному эпизоду в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 337 УК РФ, т.к. по обстоятельствам совершения данного преступления уголовное дело не возбуждалось, обстоятельства по данному эпизоду в имеющемся постановлении о возбуждении уголовного дела по эпизоду по ч. 5 ст. 337 УК РФ не приводились и не описывались, а уголовное преследование не начиналось; соответственно, следственные действия по невозбужденному эпизоду не проводились, а собранные следователем сведения процессуально не закреплялись; следовательно, все доказательства по эпизоду квалификации по ч. 4 ст. 337 УК РФ защита просит суд апелляционной инстанции признать недопустимыми, как полученными с нарушениями процессуального закона; по этим причинам они не могли быть представлены государственным обвинением в качестве доказательств при поддержании обвинения в гарнизонном суде.

Не оценен приговором гарнизонного суда отдельный довод подсудимого о безусловном законном основании увольнения его с военной службы, основанный на медицинском факте определения ему военными экспертами ВВК категории годности «В» - ограничено годен по состоянию здоровья для дальнейшего прохождения военной службы.

Этот факт был в распоряжении суда в момент вынесения приговора.

К этому факту судом подлежала применению норма федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», и он наглядно показывает, что имелось безусловное юридическое основание для увольнения С. с военной службы, а значит, и юридическое основание для утраты им уголовно-правового статуса субъекта преступления, начиная с даты заключении ВВК, т. к. в силу ст. 331 УК РФ и ст. 8 УК РФ к уголовной ответственности по статье 337 УК РФ может быть привлечено в качестве обвиняемого или признано виновным только лицо, сохраняющее статус военнослужащего на момент принятия процессуального решения в ходе уголовного судопроизводства по делу.

Это обстоятельство исключало преступность вмененных осужденному деяний, т.к. в соответствии с п. г) ч. 1 ст. 51 Федерального закона от 28.03.1998 N 53-ФЗ "О воинской обязанности и военной службе" военнослужащий по контракту (таковым он не являлся, но так ошибочно считало следствие в момент предъявления ему обвинения) подлежит увольнению с военной службы по состоянию здоровья в связи с признанием военно-врачебной комиссией ограниченно годным к военной службе военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, срок действия которого истёк на момент предъявления С. обвинения по ч. 5 ст. 337 УК РФ.

В качестве иллюстрация полагаю уместным привести вот такой пример: в случае определения врачами категория годности «Д» после совершения военнослужащим преступления, которая, наряду с категорией годности «В», тоже названо в законе основанием для увольнения с военной службы и основанием для прекращения уголовного дела в случае обнаружения такого сильного экспертного факта, уголовное дело подлежит прекращению, т.к. такое лицо не может являться субъектов преступления против военной службы.

Если это так определено нормой уровня федерального закона (в которой названо эти оба основания для увольнения военнослужащего по контракту с военной службы), то и по категории годности «В» осужденный уже в ходе производства предварительного расследования уголовного дела подлежал безусловному увольнению с военной службы с прекращение уголовного дела и уголовного преследования, так как оба таких военнослужащих на основании статьи 19 Конституции РФ равны перед федеральным законом, установившим правовые равные основания для увольнения, и судом.

Не отражение в Указе Президента РФ «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации» того, что лицо с категорией годности «В» подлежит увольнению с военной службы не имеет юридического значения для правильного применения как уголовного закона, так и названной нормы ст. 51 названного федерального закона, и не может служить причиной для бесспорного разделения судом позиции стороны обвинения и её ошибочного видения обстоятельств дела, т.к. в силу нормативного предписания части 2 статьи 120 Конституции РФ гарнизонный суд в этом случае обязан был принять решение исключительно в соответствии с федеральным законом, а не с нормой Указа Президента РФ, ей противоречащей.

Аналогичное, но уже процессуальное требование содержится и в статье 8.1 УПК РФ, согласно которой при осуществлении правосудия по уголовным делам судьи подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.

В соответствии с пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», если при рассмотрении конкретного дела суд установит, что подлежащий применению акт государственного или иного органа не соответствует закону, он в силу ч. 2 ст. 120 Конституции Российской Федерации обязан принять решение в соответствии с законом, регулирующим данные правоотношения.

Оценке с точки зрения соответствия закону подлежат нормативные акты любого государственного или иного органа (нормативные указы Президента Российской Федерации, постановления палат Федерального Собрания Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации, акты органов местного самоуправления, приказы и инструкции министерств и ведомств, руководителей учреждений, предприятий, организаций и т.д.).

Пунктом 5 части 1 ст. 73 УПК РФ предусмотрено, что при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию фактические обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния.

руководствуясь ст.ст.389.15-389.18 УПК РФ, ст. 389.20 УПК РФ,

ПРОШУ ОКРУЖНОЙ ВОЕННЫЙ СУД АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ:

1. Проверить в судебных заседаниях суда апелляционной инстанции все доказательства, представленные стороной защиты, в которых содержатся оправдывающие осужденного сведения по каждому эпизоду необоснованного осуждения (на эти сведения защиты ссылается в тексте апелляционной жалобы), но которым не была дана оценка Воронежским гарнизонным военным судом в приговоре;
2. Разрешить по существу заявленное в гарнизонном суде ходатайство защитника о признании доказательств недопустимыми, т.к. судом первой инстанции решения по этому ходатайству так и не было принято, чем нарушено право подсудимого на защиту и на справедливое судебное разбирательство;
3. Приговор Воронежского гарнизонного военного суда от 16.04.2024 г. в отношении осужденного С. отменить; вынести оправдательный апелляционный приговор по всем эпизодам его осуждения.