Библейское творение «из ничего», или как точнее выражались святые отцы, приведение из небытия в бытие, было принципиально новой идеей для своего времени. До этого ничего похожего не было во всех других религиозных или метафизических системах. В античной философии «творение» демиургом мира совершается над некой вечно существующей «праматерией», которая есть только чистая возможность бытия, но способная наполнить собой идеи всех вещей. Таков дуализм Платона, и таково же, с некоторыми различиями, вечное оформление материи у Аристотеля. В других учениях мы встречаем идею творения как Божественного процесса - Бог творит из самого себя, порождая все многообразие вселенной. «Здесь мир есть проявление, или эманация, Божества. Такова основная концепция индуизма, ее мы видим вновь в эллинистическом гносисе, к которому очень близко мышление Плотина, устремленное к монизму».[1] Третья группа учений в то время не такая значительная, но которую ждало «блестящее» будущее, - это группа учений о вечно существующей материи - материализм. К ним относились, прежде всего, атомизм Левкиппа и Демокрита, а также учение Эпикура. В первые века христианства вплоть до крушения Римской империи и становления православной Византии все эти три группы учений о происхождении мира были господствующими. Именно с их представителями встретился апостол Павел в афинском ареопаге (Деян. 17,18), и именно в такой противоборствующей среде раскрывалось святоотеческое учение о творении «из ничего», свидетельство о чем сохранились до нашего времени в «Беседах на Шестоднев» св. Василия Великого.
Творение «из ничего» предполагает, что у мира было начало, значит он был «создан не от вечности, но во времени, или точнее, вместе со временем. Ибо время есть не что иное, как преемственность вещей, как необходимая форма бытия существ и предметов ограниченных, подлежащих переменам. Потому оно не могло иметь места прежде этих существ, а могло появиться только вместе с ними, - так что начало мира есть вместе начало времени, и когда сотворен первый, тогда же сотворено и последнее».[2] Лосский писал, что начало мира – «это точка соприкосновения Божественной воли с тем, что отныне возникает и длится; так что само происхождение тварного есть изменение, есть «начало», и вот почему время является одной из форм тварного бытия, тогда как вечность принадлежит собственно Богу».[3] Мир сотворен во времени и со временем, но сам замысел о нем проистекает из «предвечного и всегда неизменяемого Божия Совета».[4] Святой Иоанн Дамаскин, которому принадлежит это определение, говорил также, что Бог «созерцал все вещи прежде бытия их (Дан. 13,42) от вечности, представляя их в Уме Своем; и каждая вещь получила бытие свое в определенное время, согласно с Его вечной, соединенной с хотением мыслию, которая есть предопределение, и образ, и план».[5] Сотворивший мир во времени Бог сам остается вне времени - в нетварной вечности, из которой Он «Божественным, и все созерцающим, и невещественным своим оком просто видит вся, как настоящее, так и прошедшее, также и будущее прежде бытия их».[6]
Творение «из ничего» означает, что мир не содержит в себе своей «начальной» причины, такая причина есть только вовне - в Божией воле. Творение есть свободный акт его Божественного желания, и это - единственное обоснование тварного. У В. Лосского об этом имеются следующие мысли: тварное бытие у него «обосновывается ни самим собой, ни Божественной сущностью, а одной лишь Божественной волей. Это отсутствие собственного обоснования и есть небытие. Так незыблемое, непреходящее для твари – это ее отношение к Богу; по отношению же к самой себе она сводится к «nihil»,[7] то есть к «ничто». Другими словами, у мира, созданного «из ничего», не будет имманентной ему начальной причины, - то есть, исследуя мир и познавая его законы, нельзя будет в принципе найти причинуего существования. Тварь, возникшая из воли Божией не случайна по своему творению, но «тварь случайна по своему происхождению».[8] Отсутствие имманентной миру начальной причины в таком случае логически приводит к парадоксу «мнимого прошлого»
[1] В.Н.Лосский. Очерк мистического богословия восточной церкви. Догматическое богословие. - Киев, 2004. С.391.
[2] Митрополит Московский и Коломенский Макарий. Православно – догматическое богословие. Т.1, - М., 1999. С.360.
[3] В.Н.Лосский. Очерк мистического богословия восточной церкви. Догматическое богословие. - Киев, 2004. С.407.
[4] Св. Иоанн Дамаскин. Три защитительных слова против порицающих святые иконы или изображения. Творения. Т.1 - СПб., 1913. С.351.
[5] Преподобный Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. - М., 2003. С.68.
[6] Там же. С.80.
[7] В.Н.Лосский. Очерк мистического богословия восточной церкви. Догматическое богословие. - Киев, 2004. С.395.
[8] Там же. С.122.
