Двое из числа выживших пассажиров самолета авиакомпании AZAL, который выполнял рейс Баку – Грозный, и рассказали журналистам, что происходило на борту во время того самого полета. Как произошла разгерметизация, как летчики пытались спасти борт, была ли паника и что было в момент удара о землю и сразу после.
Кристина и Субхонкул летели в Грозный из Владивостока и Екатеринбурга, соответственно. Через Баку оказалось дешевле. Далее – им слово. Полное видео доступно на канале «Пульс» в Youtube.
Мы не разделяем, где чья реплика. Это можно будет понять по контексту.
«Подумала – неудачник. Но ему повезло»
Мой день начинался как обычно. Вечером я созвонился с родными, обсудили кое-какие вопросы, и я решил ехать в Грозный. Самый оптимальный вариант был лететь пересадкой через Баку: Екатеринбург – Баку – Баку – Грозный.
Мне нужно было поехать на деловую встречу. Я должна была быть в Грозном рано утром, к 9:00, и этот рейс был единственным подходящим. Сначала летела Владивосток – Москва, затем поехала во Внуково. Перелёт в Баку прошёл спокойно.
Я сидела на 33-м ряду. Самолёт был с компоновкой два места с каждой стороны. Когда все уже зашли, одного пассажира высадили. Я так поняла, у него были какие-то проблемы с документами – то ли запрет на выезд, то ли что-то ещё. Тогда я подумала: «Неудачник, его высадили». Но оказалось, что ему очень повезло.
Все спокойно заняли свои места. Вспоминая этот момент, понимаю: там были целые семьи. Перед праздником кто-то, возможно, летел в отпуск, кто-то к родным. Видно было, что летели и взрослые, и пожилые, и дети.
Я находился в дремоте и почувствовал, что самолёт идёт на снижение. Потом он резко начал набирать высоту. Я посмотрел в окно – был сильный туман. Тогда я понял, что первая посадка не удалась. Думал, что сейчас пойдём на второй круг.
После второй или третьей попытки посадки самолёт снова начал набирать высоту. Я услышал хлопок, но кто-то говорил, что это был взрыв. После этого хлопка часть обшивки отлетела, выпали кислородные маски. Напряжение в салоне возросло.
Я сидела в хвосте и видела всё. Когда произошёл этот взрыв, из хвоста выбежал бортпроводник, а за ним летела обшивка самолёта. Через 20 секунд произошёл второй взрыв, и обшивка пострадала ещё сильнее.
Я понимал, что что-то случилось, что-то нештатное. Мне казалось, что самолёт вот-вот развалится. Пилоты переключились на ручное управление, а бортпроводники пытались успокоить пассажиров.
Я надел маску, но воздуха в ней почти не было. Пересел на соседнее место – и там то же самое. В масках не было кислорода. Это было страшно. Люди начали паниковать, кричать, плакать. Но большинство пассажиров были верующими и относились к этому спокойнее.
Сначала я думал, что всё, конец. Я молился. Но потом самолёт перестал резко менять высоту, и появилась надежда. Первые 20-30 минут после взрыва была паника. Потом пассажиры немного успокоились, поняли, что самолёт ещё держится. Но когда управление начало теряться, стало ясно – хорошего ждать не стоит. Тогда я мысленно попрощался с жизнью...
Я мысленно готовилась, оставалось только смириться. Ну, говорю себе: «Значит, судьба у меня такая». Смирилась с этим. У меня уже в мыслях было, как я предстану перед Всевышним. В этот момент я молилась.
«Жена не поверила – решила, что это шутка»
Перед тем как всё это происходило, перед глазами пробегала жизнь. Для меня самое страшное было осознание того, что я больше никогда не увижу своих родных, близких. Никогда не смогу их обнять, не увижу своего сына. Это было очень страшно.
Старшая бортпроводница дала команду. Она говорила на русском, английском и азербайджанском: «Сейчас будет жёсткая посадка». Сказала, что нужно наклониться вперёд, прислониться к переднему сиденью и держаться руками. Я сделала себе подушку из куртки, положила её на кресло, схватилась за соседнее сиденье, закрыла глаза. И услышала удар. Удар или взрыв.
Я поняла, что сейчас мы сгорим. Приняла это. Я была уверена, что не выживу.
Когда я очнулась, в самолёте уже никого не было. Я не понимала, что произошло. Почему так? Моя нога зацепилась за соседнее кресло, потому что передние кресла были смяты. Освободила ногу, расстегнула ремень, кувыркнулась и вылезла сама.
Я помню, как после удара меня начало подбрасывать, вокруг вспыхнуло пламя, всё осветилось. Всё происходило мгновенно – меня трясло в разные стороны, а потом вдруг наступила тишина. Я не мог поверить, что жив, ведь даже не рассчитывал выжить. Осторожно пошевелил руками, ногами, понял, что цел, расстегнул ремень.
Когда я выбрался из самолёта, первым делом позвонил жене. Она ещё ничего не знала. Я показал ей самолёт, сказал, что жив, но она не поверила, решила, что это какая-то шутка. Позже меня отправили в Москву бортом МЧС, а затем в Екатеринбург. Перелёт после катастрофы перенёс нормально.
Когда я выбралась наружу, ко мне подошли спасатели, помогли спуститься. Меня посадили в карету скорой помощи. В этот момент я вдруг вспомнила о документах, хотела вернуться за ними, но мне не позволили, сказали, что всё привезут. В скорой мне дали связаться с родными. Я сразу же позвонила маме. Ей сообщили, что я нахожусь в реанимации в Казахстане, в тяжёлом шоковом состоянии.
После катастрофы уже четыре раза летал. Дальше будем летать, думаю, нормально. Было тяжело заходить в первый самолёт, лежать там на носилках. Всё это было очень тяжело. Страшно было переносить перелёт. Но там была сотрудница МЧС, девушка, она сидела рядом и успокаивала. Говорила, что самолёт военный, что он МЧСовский, спасательный, что с ним ничего не произойдёт, он очень большой, всё в порядке.
«Схожу на могилу летчиков…»
31 декабря я прилетела в город, и за 30 минут до боя курантов уже стояла в дверях дома. Выбежал мой сын, мы с ним обнялись, упали и начали плакать.
Я бы не сказала, что после этой ситуации моя жизнь полностью перевернулась. Нет. Но как говорят, с неба спустился. Кто-то летает в облаках, а его раз – и на землю опустили. Я в таком состоянии где-то летал, а сейчас меня раз – и спустили. Я стал более спокойным. Вся эта мирская суета, дела, поездки, планы... Когда ты оказываешься в таких ситуациях, приходит осознание, что в любой момент можно умереть. Мы утром встаём, строим планы на год вперёд, а оказывается, это может не случиться. Сейчас мне хочется побыть с самим собой. Отдохнуть с семьёй.
У меня была жуткая депрессия ещё до авиакатастрофы. А после катастрофы ценности поменялись. Это произошло моментально, в тот момент, когда я поняла, что самолёт падает. После катастрофы те вещи, которые раньше казались важными, стали просто мелочами. Закрываешь глаза – и сразу этот взрыв в ушах стоит. Когда самолёт взорвался. Днём ещё как-то отвлекаешься, находишься среди людей. А вечером начинаешь всё вспоминать, и это начинает тяготить. Вспоминаешь всех людей, которые погибли. Что ты был с ними в одном самолёте, что стоял с ними на посадку. И в голове крутится: почему они умерли? Почему так жестоко? Почему такое произошло с нами? Очень много мыслей.
Когда мне было пять лет, я чуть не утонула в озере. Меня за шкирку достали. И у меня после этого был сон – мне снилась авиакатастрофа. Тогда я была маленькая, не понимала, что это значит. А теперь понимаю: нужно жить здесь и сейчас.
К сожалению, лётчиков уже не вернуть, они погибли. Но им большое спасибо. Они всё сделали правильно. Они старались спасти пассажиров. Они до последнего боролись. Я думаю, в их планах было спасти всех, но они спасли тех, кого сумели. Они большие молодцы. Если у меня будет возможность поехать в Баку, я обязательно схожу на их могилы и положу цветы. Я им очень благодарна. Они до последнего держали этот самолёт. Самолёт, можно сказать, моментами просто падал.