Я помню это так хорошо, будто это случилось вчера. А было мне тогда десять лет….
Я проспала, потому что накануне вечером забыла поставить будильник. Увидев на часах 7: 27, я, как бешеный кролик, вскочила с кровати и начала лихорадочно одеваться. Школьный автобус отъезжал от моей остановки в 7: 35, и, понятно, у меня теперь не было времени почистить зубы или позавтракать. Увы, моя забывчивость лишила меня этой роскоши….
Я поспешно закинула учебники и тетради в рюкзак, сбежала по лестнице, выскочила за дверь и со всех ног помчалась к автобусной остановке. Но как только я завернула за угол, то увидела, как в желтый школьный автобус садится последний мальчишка….
— Эй! — крикнул я, но мальчишка меня не услышал.
Я ускорила шаг, но автобус тронулся, пыхнув черным дымом из выхлопной трубы.
— Эй! — снова закричала я, отчаянно размахивая руками.
Из бокового зеркала на меня глянул водитель автобуса — он всегда был суровым стариком, так что я не удивилась, когда он с укоризной пожал плечами, словно говоря: «Слишком поздно, деточка!. Автобус прибавил скорость, а я осталась позади, расстроенная, подавленная и обиженная.
Школа находилась примерно в двадцати минутах езды от автобусной остановки — путь не близкий. У меня не было денег, я никогда раньше не ездила на общественном транспорте, а потому от мысли, что придется ехать на рейсовом автобусе, меня охватывала паника. Я знала, что мама убьет меня, как только учительница позвонит ей и скажет, что я «прогуливаю» школу. Я села на бордюр, глубоко вздыхая.
До сих пор не могу объяснить, что в ту минуту показалось мне странным, но что-то явно было не так. Я чувствовала, как по спине бежит холодок, и это не имело никакого отношения к ветру, хотя в тот день он был ощутимым. Еще больше я забеспокоилась, когда в вое ветра мне почудились мучительные крики, будто доносившиеся издалека. Я подняла глаза и заметила потрепанный грязно-коричневый пикап, который медленно ехал по улице в мою сторону. Не знаю, почему я не убежала, увидев его. Я просто сидела и смотрела, как пикап подъехал прямо ко мне и остановился. Окно со стороны водителя было опущено, и я увидела морщинистого старика в грязной красной кепке, который смотрел на меня. Он улыбнулся мне беззубым ртом, прежде чем заговорить.
— Что случилось, малыш? — спросил он.
— Я опоздала на автобус, — ответила я упавшим голосом.
Мужчина еще мгновение смотрел на меня, прежде чем сказать:
— Тебя подвезти?
Да, меня учили никогда не разговаривать с незнакомцами и тем более не садиться в их машины. Тем не менее я была отчаявшимся десятилетним ребенком, оказавшемся в безвыходном положении.
— Ага, — кивнула я, схватила свой рюкзак и подошла к пассажирской двери. Не долго думая, запрыгнула внутрь и захлопнула за собой дверцу.
Внутри грузовика было грязно: на полу валялись банки и старые упаковки от еды, а запах был невыносимым. Я закашлялась и потянулась, чтобы опустить стекло.
— Извини, малыш. Это окно не работает, — сказал старик. — И дверь изнутри тоже не открывается.
Я посмотрела на него, а он пристально посмотрел на меня. В его темных глазах мелькнула улыбка, и я почувствовала себя очень неловко.
— В какую школу ты ходишь? — спросил старик, и я рассказала ему, куда ехать.
Он снова улыбнулся и тронулся с места. Я глянула в зеркало заднего вида и заметила, что с него свисает радужный браслет маленькой девочки. Накатил страх, который скрыть мне не удалось, и, хотя я быстро отвела взгляд, старик заметил, что я увидела браслет.
— Ах, это? — Он растянул губы в печальной улыбке. — Это принадлежало моей дочери Джессике. Я думаю о ней каждый день.
Он протянул руку и погладил браслет. Я нарочито уставилась в окно — и тут же увидела, что едем мы совсем не тем путем, которым обычно ехал школьный автобус.
— Что... что с ней случилось? — оцепенело спросила я, поборов страх и решив быть вежливой.
Старик молчал несколько долгих секунд, прежде чем ответить:
— Ну… Она погибла… хм… в автокатастрофе, — ответил он, запинаясь. — Дороги опасны, знаешь ли. Особенно в этом городе.
С каждой секундой сердце у меня стучало все чаще и громче. Я подумала с надеждой, что старик, возможно, соврал насчет неработающей двери, и собиралась потянуть за ручку.
— Сколько вам лет, юная леди? — снова заговорил он.
— Десять, — быстро ответила я, пытаясь скрыть свое беспокойство, но безуспешно. Старик ещё несколько минут молча смотрел только на дорогу впереди.
— Да... именно столько лет было моей Джессике, когда она погибла. — Он потянулся к моей ноге, и я инстинктивно ее отдернула.
И покраснела, когда поняла, что старик просто тянется к пачке чипсов, которая лежит на сиденье рядом со мной.
— Ты в порядке? — спросил он, отправляя чипсы в рот.
Я медленно кивнула, так же медленно опуская ногу на пол и отворачиваясь к окну. И тут! О чудо! Мы были совсем рядом с моей школой! Как же мы так быстро до нее добрались? Должно быть, старик ехал по прямой, а школьный автобус собирал детей с разных улиц.
Пикап остановился перед воротами школы, и старик выпрыгнул наружу. Обошел машину и открыл мне дверь — не соврал, изнутри дверь действительно не открывалась. Я выбралась на тротуар и посмотрела на морщинистое лицо старика.
— Спасибо, что подвезли, мистер, — не пряча радости, сказала я.
Старик кивнул и снова мне улыбнулся:
— Нет проблем, милая.
Он сел обратно в пикап и уехал. Я смотрела ему вслед, гадая, что, чёрт возьми, только что произошло. Что подсказывала мне моя десятилетняя интуиция? Этот человек оказался совершенно безобидным, иначе бы я сюда не добралась….
Я покачала головой и вошла в школьные двери.
И столкнулась с директрисой, спешившей мне навстречу — она смахивала слезы с бледного лица, в спешке задела мое плечо, но даже не заметила этого. У входа в раздевалку плакали две молодые учительницы, а рядом с ними стоял учитель физкультуры, сжимая кулаки и катая желваки по скулам. Лицо у него было беспомощным и, наверное, испуганным.
Я узнала, что произошло, немного позже. Школьный автобус, на который я опоздала, так и не доехал до школы. На виадуке на его полосу выехал встречный грузовик, водитель резко повернул, уходя от столкновения, автобус пробил ограждение и перевернулся вниз. Никто из детей не выжил.
Однако до сих пор мне не дают покоя слова старика «Дороги опасны, знаешь ли. Особенно в этом городе».
Оригинал.
Мой собственный рассказ «Карачун» — о силе, укорачивающей день и ведающей безвременной смертью….