Редко мне бывает жаль, что книга заканчивается. «Жизнь Матвея Кожемякина» из этой серии — такая, что хочется читать и читать, проживая ещё несколько жизней с её героями. Первые 10 страниц даются тяжело: сложный слог, много архаизмов, и я даже подумывала отложить повесть на потом. Но потом всё меняется — начинаешь жить вместе с героем, и кажется, что пишешь эту историю вместе с автором.
Окунуться в жизнь небольшого городка Окурово и прожить всю жизнь героя Матвея Кожемякина — какой же нужно иметь талант, чтобы так передать ту реальность! Как нужно уметь, чтобы слова, простые предложения, погружали читателя в обычную жизнь провинциального города, в её повседневность и атмосферу.
Весной 1906 года Горький поехал в США, чтобы поддержать революцию и собрать средства для движения. Возвращение было невозможно из-за угрозы ареста. Осенью он поселился в Италии, но связь с Россией была огромная. Горький писал: «Очень — и всё больше — люблю Русь, любуюсь её талантливыми людьми, которых много, и мне нравится смотреть на них, даже если их позиция не всегда достойна их таланта».
Многие критики, друзья, а также зарубежные и отечественные журналы много восхищались произведением Максима Горького:
«Это - необычная, единственная в своем роде книга, которую нужно читать с раздумьем, сосредоточенным вниманием и любовью».
«В «Матвее Кожемякине» Горький дает непревзойденную картину русского городка, его обитателей, условий их жизни и привычек. Картина до последнего штриха так вырисована и углублена, так отчетливо дана со всеми тенями и бликами, что множество деталей и отдельных сцен действуют с почти ошеломляющей и смущающей силой. Всё это по своей сути — такое русское, восточное, азиатское, что необходим художественный гений Горького, чтобы изобразить подобные отношения для нас, западноевропейцев, понятно и, более того, привлекающе и захватывающе интересно».
«По поводу этой новой повести опять приходится дивиться поразительному, неистощимому обилию художественного опыта и впечатлений у Горького, его изумительному знанию русского языка, всяческих поговорок, поверий, нередко даже перегружающих, замедляющих его повествование. И это у художника, уже много лет оторванного от России».
«Окуров» - ведь это не «хроника», — заключал литератор А. Н. Тихонов, — это поэма с каждой главою физически чувствуешь всю тяжесть этой нелепой и трагичной жизни, имя которой - «Россия окуровская». Это - вещь».
«Эпопея русского города, уездной жизни разверну. лась и вширь и вглубь. Жутко и страшно стало от той обыденщины, которую так спокойно записывал Кожемякин. Будто развернулась страница истории жизни народа, уходящая началом в темное прошлое, а концом задевающая вчерашнее, близкое, знакомое, но плохо сознанное. Фон так хорош, что лучшего трудно желать.
А какие чудные люди на этом фоне, везде мрамор, везде резец! Удивительно удался Вам, в частности, Маркуша. И всё - люди, чувства, природа — всё так воздушно, солнечно, ярко и до боли, живо переживается. И за всем чувствуется какое-то проникновение, до конца продуманный синтез. О красоте языка нечего и говорить: это школа для русских беллетристов».