Однажды алгоритм рассмешил меня, подбросив статью с кратким пересказом романа. Абсурд это - пересказ "Сандро ", заведомый провал.
Потому что самое важное - как это написано. Мудро, смешно. Без правильной хронологии. С множеством отступлений, которые порой интереснее и объемнее основной линии.
Например, рассказ "Чегемская Кармен" я люблю не за историю страстей вокруг Зейнаб (очень неприятной мне героини), а за размышления о русской классике и женских персонажах в ней.
У Тургенева, по-моему, был такой метод: влюбился, укрылся, написал.<..> И вот в русский язык навеки вошло понятие - тургеневская женщина. Она в дымке поэзии, она не самоисчерпывается жизнью сюжета или, может быть, даже жизнью самого Тургенева. В ней всегда что-то остается для читателя, и читатель в неё влюбляется, грустит.
Наверное, вы согласитесь с Искандером, что трудно представить будущее тургеневской девушки как матери семейства?
То ли дело чадолюбивый Толстой, чьи любимые героини рожают и рожают. Мы ими восхищаемся, но влюбляться в них как-то даже безнравственно. Ясно по условиям игры, что ты, читатель, здесь совершенно ни при чем. Тебе показывают, как надо жить, а ты смотри, радуйся и учись.
Во втором томе в центре внимания уже не дядя Сандро, а второстепенные, но не менее интересные персонажи:
"Колчерукий", которого, как рязановского Бубликова, с кем-то перепутали - родственников известили, что он умер, а он не умер, зато сумел извлечь пользу из своих несостоявшихся поминок. Но лучшую шутку он выкинул уже после наконец состоявшейся смерти - разыграл своего вечного соперника Мустафу, показав, кто лучше разбирается в лошадях.
"Бригадир Кязым", к которому обращаются, когда даже милиция не может раскрыть преступника
Пробирает до костей "Дядя Сандро и раб Хазарат", где глупейшая ссора запускает лавину кровной мести. Когда же не остается в роду врага мужчин, кровник берет в пожизненное рабство юношу из этого рода. Спасти раба пытается молодой Сандро, но все сложнее, чем он думает.
В этой новелле есть ответвление - история семьи, все силы и помыслы которой сосредоточены на единственном сыне Вахтанге. Из не мне хочется привести такую цитату:
Я понял, что так жить нельзя, и у меня была надежда, что ещё есть время впереди и я догадаюсь, как жить можно. Как маленький капиталист, я уже тогда мечтал вложить свою жизнь в предприятие, которое никогда-никогда не лопнет.
Но самая драгоценная жемчужина в этом томе - "Харлампо и Деспина". Как я люблю историю их выстраданного счастья, милую тётушку Деспину, мудрого старого Хабуга. И никогда не могу сдержать слез в эпизоде выселения греков в Казахстан.
Старый Хабуг - мой любимый персонаж в "Сандро", это настоящий хозяин, уже тогда исчезающий вид в Абхазии, а может вообще на планете. Его Большой Дом я воспринимаю как недостижимый идеал дома, семьи, какую-то несокрушимую опору в жизни для всех его отпрысков, самый бестолковый из которых дядя Сандро.
Краем детства я застал во многом ещё патриархальную, деревенскую жизнь Абхазии и навсегда полюбил её. Может, я идеализирую уходящую жизнь? Может быть. Человек склонен возвышать то, что он любит. Идеализируя уходящий образ жизни, мы, сами того не сознавая, предъявляем счет будущему. Мы ему как бы говорим: вот, что мы теряем, а что ты нам даешь взамен?
Пусть будущее призадумается над этим, если оно вообще способно думать.
Напоследок загадаю загадку
По мнению Фазиля Искандера, в мире было 2 писателя, которые не вмещаются в рамки национальной культуры. Он называет их сынами человечества.
Как айсберги в океан, эти имена плюхаются в океан человечества, как в свою естественную среду обитания. Конечно, всякий большой писатель принадлежит человечеству, но тут дьявольская разница.
Рисовали человечество многие, но человечество позировало только этим двум художникам.
Один из них русский, другой - англичанин.
Называйте свои версии в комментариях, пишите, согласны с выбором Искандера или у вас свои кандидатуры.
Впечатления от первого тома здесь:
А я, как могу, растягиваю том третий.