- Потом зашли Леша с Лерой… - пожилая женщина слегка покачала головой, - вместе. Я не думала, что они захотят, но они пришли.
- О чем говорили?
- Я ведь Алексея много лет не видела. За столом он особо не разговаривал, в основном молчал, девушка его тоже… А тут он сразу почему-то про драгоценности мои заговорил. Он сказал, что Лера искусствовед, интересуется ювелирными изделиями, представляющими художественную ценность. Он попросил меня показать Лере мою коллекцию, но я ответила, что у меня больше ничего нет, я вынуждена была всё продать.
- И как он к этому отнесся? – удивленно спросил Пузырев.
- Мне показалось, спокойно, но вот Лера, кажется, расстроилась. Впрочем, я ее совсем не знаю, не могу о ней судить.
- Сразу за двоими Вы, конечно же, следить не могли, поэтому возможность подсыпать что-нибудь в рюмку у них была, - сыщик не спрашивал, а утверждал.
- Леша прохаживался по комнате, несколько раз подходил к тумбочке… Конечно, он мог.
- И последним пришел Михаил? – перешел Андрей к последней кандидатуре.
- Да, с Мишей я встречаюсь частенько, поэтому ни о чем мы с ним не разговаривали, только…
- Да? – спросил Пузырев, заметив, что женщина вдруг смолкла.
- Миша был единственным, кто поинтересовался микстурой на тумбочке. Он спросил, собираюсь ли я ее выпить, или ее можно вылить.
- И что Вы ему ответили? – заинтересовался сыщик.
- Я сказала… Да, я сказала ему, что выпью. От мельтешения людей, сонливость у меня прошла. Тогда Миша наклонился ко мне, поцеловал в щеку и пожелал спокойной ночи.
- Тумбочка стоит у изголовья, - Пузырев посмотрел в сторону кровати. – Любой, кто целовал Вас, мог незаметно провести рукой над рюмкой…
- Да, это возможно, - согласилась хозяйка.
- Почему Вы не выпили лекарство, раз сонливость прошла?
- Я лежала, ждала, когда придет Виктория. Она всегда приходит ко мне перед сном, чтобы проверить, как я себя чувствую. Она пришла минут через десять, принесла градусник. Я померила температуру, было тридцать шесть и семь, жар прошел... Но пока я ждала Викторию, пока мерила температуру, я почувствовала, что засыпаю. Тогда я и сказала ей забрать рюмку.
- И она взяла рюмку, и ушла, - констатировал детектив.
- Да, так и было. А я почти сразу же уснула.
- И во сколько Вы проснулись? – до Пузырева только теперь дошло, что время смерти Виктории он до сих пор не узнал.
- У меня на стене висят часы, - Зинаида Артемьевна кивнула в сторону больших часов с маятником, - они показывали без четверти четыре.
- Я так понимаю, что ничего больше Вы той ночью не слышали.
- Нет, я на удивление хорошо спала и без лекарства, - мило улыбнувшись, женщина пожала плечами.
- Ладно, я тогда пойду, - Андрей отошел от окна. – Мне нужно будет еще поговорить со всеми членами Вашей семьи. Думаю, я смогу у следователя найти их адреса.
- Я знаю, что их уже всех вызывали в полицию, - хозяйка дома легко и грациозно, несмотря на возраст, поднялась из кресла. – Уверена, их адреса там есть. Вы не будете возражать, если я не пойду Вас провожать? Я помашу Вам в окошко.
- Конечно, Зинаида Артемьевна, до свидания, - Андрей вышел в коридор, но потом заглянул снова в комнату. – Еще вопрос. Вы будете ночевать одна?
- Мне это не впервые, - вновь милая улыбка осветила лицо женщины.
- Не боитесь?
- Если в доме никого нет, то кого бояться? – Зинаида Артемьевна беззаботно пожала плечами.
Дорожка до ворот была полностью расчищена, садовника нигде видно не было, и Пузырев, помахав рукой в сторону тени в окне второго этажа, пошел к машине. В салоне было холодно, и Андрей, включив мотор, отправился в путь не сразу, давая возможность двигателю прогреться.
Детектив сидел, ждал, когда станет потеплее, и размышлял. Но сколько он ни думал, ничего придумать не мог. Как Андрей ни крутил в голове обстоятельства смерти домработницы, получалась какая-то ерунда. У всех была возможность положить яд в рюмку, но совершенно непонятно было, зачем кому-то могло это понадобиться. Но самым непонятным во всей этой странной истории было, зачем вообще Виктория выпила противную, горькую настойку хозяйки, она ведь, по словам ее хозяйки, бессонницей не страдала.
Единственное, что могло бы подтолкнуть мысль Пузырева в правильном направлении, было понимание взаимоотношений в этой семье. Пока он слышал только мнение хозяйки большого дома, что из себя представляют другие члены семьи, и как они между собой связаны было неясно.
Андрей набрал номер Рыбина.
- Я Вас внимательно слушаю, о Великий! – раздался шутливый голос следователя.
- Володя, а ты не мог бы мне скинуть телефоны и места жительства всех фигурантов этого запутанного дела? – Пузырев не ответил на шутку.
- С удовольствием, - ответил Рыбин. – Хотелось бы потом, после разговоров, сверить наши мнения об этих интересных людях.
- Обязательно сверим. Ты с ними только в отделе разговаривал? Вызывал всех?
- Да, все с удовольствием приезжали, никто не отказал в аудиенции, - настроение у Рыбина явно было веселое, ему было по кайфу, что он спихнул непростое дело на лоха-детектива.
- Еще такой вопрос, - Андрею вдруг пришла в голову одна мысль. – Врачи не могли ошибиться в причинах смерти?
- Андрюша, мышьяк ни с чем не спутаешь, - укоризненно произнес следователь. – Впрочем, если Ваше Величество хочет, я могу попросить…
- Нет, ты лучше попроси проверить, что делала погибшая в последние часы своей жизни.
- Ты имеешь в виду интим? Мне как-то в голову не приходило попросить это проверить… Там ведь ясно, что смерть с этим не связана.
- Пусть проверят. Мне интересно, кто чем занимался в доме той ночью.
- Хорошо, я понял, - Рыбин стал серьезным. – Но остальных, тех, кто жив, мы вряд ли сможем проверить.
- Остальных я сам проверю, - усмехнулся Пузырев и повесил трубку.
Минут через пять по ватсапу пришло сообщение от Рыбина с телефонами и адресами. Андрей прикинул, до кого ехать ближе всего, и набрал номер Кристины Белогоровой, фамилия у дочки Зинаиды Артемьевны, наверное, была по мужу. Объяснив женщине, что он частный сыщик и пытается разобраться со смертью домработницы по поручению мамы Кристины, Андрей напросился к ней в гости.
Все родственники госпожи Сидорцовой жили в Санкт-Петербурге, и Пузырев рассчитывал за день объехать их всех. Он не любил выезжать на машине из Пушкина, стоять в городских пробках, тем более в такой мороз, поэтому не хотел растягивать поездку на два дня.
Пока Андрей ехал по шоссе в сторону Питера, мысль о том, что надо бы позвонить Соломинке, то и дело мелькала в голове, но Пузырев безжалостно отметал эту мысль прочь. Он не был готов к разговору, тем более на ходу.
В начало цикла "Пузырь, Соломинка и Лапоть"