Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 12
– Да. Пару месяцев брала уроки в секции стрельбы.
– Пара месяцев – это нормально.
Она останавливает меня:
– Я сама пойду туда. Я же приехала посмотреть в глаза страхам...
Не возражаю ей – сама иду к домам, а она направляется к яме. Внимательно осматриваю все жилища. Жутко еще и от того, что жители скита просто покинули эти места, и все. Кого-то посадили в процессе суда, женщин в основном отправили по домам – кто-то жил в городе с родителями до того, как попал в скит, у кого-то в городе были квартиры или дома. Тоже с поломанной психикой они отправились в тот мир, от которого уже давно отвыкли. Странно смотреть на пустые дома с наличием старой посуды из глины и дерева. Такое ощущение, что жители просто все вместе куда-то ушли и сейчас вернутся. В одном из домов в открытое окно проникает ветер и качает пустую зыбку, которая крепится к потолку с помощью длинной палки – очепа. Зыбка качается медленно и при этом раздается ужасный скрипящий звук.
Часть 12.
Я смотрю на нее и почти не узнаю в ней ту Агнию, которой она была раньше.
– Лелик! – говорю в трубку – тут ко мне пришли. Позвоню тебе завтра, ладно?
– Хорошо! – отвечает он – только будь осторожна!
– Обещаю! – сбрасываю звонок, и мы с Агнией продолжаем смотреть друг на друга, улыбаясь.
– Прости – говорит она немного глуховатым голосом – я оторвала тебя от разговора.
– Ничего страшного – говорю ей – разговоры от нас никуда не уйдут.
Мы еще некоторое время, словно бы не веря в то, что эта встреча состоялась, разглядываем друг друга, а потом крепко обнимаемся.
– Я скучала по тебе – она вытирает слезинку в уголке глаза – мне тебя не хватало.
– Мне тоже – отвечаю я – ладно, пойдем в дом...
И тут замечаю за ее спиной небольшой, хромированный Harley.
– Агния! – удивляюсь я – ты тоже увлеклась мотоциклами?
– Да – говорит она – это как наркотик – один раз подсел, и потом уже не слезешь.
– Согласна. Ладно, загоняй своего зверя, у меня там гараж, где стоит мое чудо. Твое туда тоже вполне поместится.
Она загоняет мотоцикл в гараж, осматривает мой BMW, с легкой завистью в голосе говорит:
– Ася, твой мотоцикл – это просто верх искусства. Мой поскромнее будет.
– Мы сейчас будем мотоциклами мериться, или пойдем пить чай и болтать? – смеюсь я.
Честно говоря, за эти три года, что мы не виделись, она очень изменилась. Это уже не та гламурная девчонка с длинными прядями распущенных волос и короткими юбчонками, еле прикрывающими пятую точку. Вместо пепельных волос – темно-каштановые естественные пряди, большие глаза смотрят на мир дерзко и решительно, на лбу – несколько трогательных тонких морщинок, лицо чуть похудело – выделяются точеные скулы, словно опытный скульптор лепил это личико, волосы сейчас собраны в простой хвост на макушке и такая прическа очень ей идет. На ней черные кожаные брюки, тонкий свитер, подчеркивающий грудь, и полуармейские ботинки на толстой платформе бежевого цвета.
– Располагайся – говорю ей, когда она кидает на кресло свою сумку.
– Ты не против, Ася? Я... погостить приехала... ненадолго... Надеюсь, не стесню тебя?
– Ну что ты? – я снова ее обнимаю – я очень рада тебя видеть. Иди в душ, потом будем пить чай.
– У меня есть, что поинтереснее – она достает из сумки бутылку виски.
– Вспомним старые добрые времена – улыбаюсь я.
Она направляется в душ, а я пока собираю на стол из холодильника все, что может служить закуской.
Мы с Агнией не виделись с того времени, как закончилась история с «зайцами». Ее тогда сразу увезли в больницу, через некоторое время она вернулась, собрала вещи и уехала в город. И хотя у нас были телефоны друг друга – мы не звонили и не писали. Не знаю, почему так вышло, вероятно, наше общение тогда исчерпало себя – и не более того. Сейчас Агния даже выглядит по-другому, и говорит по-другому, и ведет себя совсем не так, как тогда.
Она выходит из душа в длинной футболке с ярким изображением Микки Мауса, вытирает волосы полотенцем, на ногах – домашние тапки с помпонами.
– Узнаю тебя прежнюю – улыбаюсь я.
– О, нет! Гламур – это теперь не про меня. Я не хожу по торговым центрам, не скупаю модные шмотки килограммами и маникюр посещаю крайне редко. И даже почти совсем не крашусь.
– Почему?
– Меня теперь другое интересует. После той истории... что-то перевернулось во мне, Ася...
Я разливаю виски по стеклянным стаканам с изображением скачущей лошадки.
– Твое здоровье! – мы чокаемся и выпиваем, Агния передергивает плечами и говорит – фу, мерзость! Ну ладно, мы по чуть-чуть... Короче, после той истории я некоторое время лежала в частной клинике. Мне, как и остальным пострадавшим, выплатили компенсацию, этого хватило на лечение.
– У тебя были серьезные проблемы со здоровьем? – спрашиваю я.
– У меня были серьезные проблемы с психикой. Ну, сама представь – гламурная девочка, которая видела в жизни только розовых пони и богатых мужиков, попадает в яму, а потом ей говорят, что она будет «зайцем», а по лесу ее будет гонять тот, кого она... ну, любила... Как она тогда думала... Я лечилась некоторое время... Да что тут скромничать – почти год. А когда вышла оттуда, то поняла, что если я попала в такое дерьмо – значит, со мной что-то не так.
– Агния, слушай... Ну, тогда со мной совсем что-то не так - не так, потому что я в дерьмо попадаю регулярно...
– Ты... ты – это другое! Ты стараешься сделать так, чтобы этого дерьма не было, ты предпринимаешь какие-то шаги, чтобы его устранить, а я... я залезла в это по собственной глупости!
Она разливает нам виски, мы опять чокаемся стаканами, и я внимательно слушаю ее рассказ дальше:
– Я, когда вышла, поняла, что надо менять что-то. Пошла учиться на автомеханика. Прикипела к мотоциклам всей душой, теперь вот работаю... В СТО. Платят хорошо, мужики в очередь выстраиваются со своими машинками, а я нашла свое дело, то, что я люблю. И теперь для меня нет ничего ценнее этого всего, Ася... Хожу на бокс, тренируюсь у одного хорошего человека. История с Масловыми много чему меня научила – теперь меня не просто так закинуть в яму... Я буду, что та волчица, бороться за свою жизнь, ну... или за чью-то еще...
– У тебя есть отношения?
Она качает головой, потом предлагает:
– Выйдем покурить?
Мы устраиваемся на крыльце рядышком, она и мне предлагает сигарету, но я отказываюсь. Курит она что-то легкое, с ванильным ароматом.
– Редко это делаю – кивает на сигарету – в основном, когда пью... А это случается не так часто. Работа и бокс занимают все время... А что касается отношений – я перестала кому-либо верить после того... Ко всем отношусь настороженно, не хочу ничего начинать, наверное, подсознательно боюсь чего-то похожего на эту историю с Масловыми...
Она прислоняется головой к моему плечу.
– Ась... Ты думаешь, он тогда... ну, Гошка... Неужели исполнил бы приказ своего отца – ну, если бы нас тогда полиция не спасла? Неужели он позволил бы волкособу растерзать меня? Или... он бы меня спас?
– Я не знаю даже, Агния. Честно слово, не знаю. Ты думаешь об этом?
– Первое время постоянно крутила это в голове, стараясь найти ответ. Потом поняла, что бесполезно...
– Он писал тебе?
– Ты про Гошку?
– Ага.
– Да, была пара писем. Ничего особенного. Описывал свою жизнь и выражал надежду, что я приеду к нему на свидание. Но я... даже отвечать не стала. Думаю, его есть, кому утешить, и без меня.
– Ты сейчас о ком? – настораживаюсь я.
– Ась, только не делай вид, что не поняла. Многие знают, что твоя подружка была в него влюблена... Не думаю, что у нее это быстро прошло.
Мы снова заходим в дом.
– Честно говоря, я не думала, что Данила способен на такое – спустить на меня Гошку и волкособа...
– Агния, а что ты хотела? Данила бандит, убийца и маньяк. Ты ему изменила с его собственным сыном – он отреагировал. Именно как бандит, убийца и маньяк. Ты ведь изначально подозревала, что он не прост и довольно опасен, потому чего ты удивляешься?
– Да нет, я уже не удивляюсь. Но такие истории оставляют очень крупный отпечаток не только на теле, но и в душе. Потому я не желаю сейчас иметь ни с кем никаких отношений. Мне одной комфортнее.
Она показывает мне запястье с большим шрамом.
– Это я тогда, когда он меня ударил, упала и разрезала его. Думала, заживет, в больнице его зашили, но шрам остался. Как напоминание моей глупости. Так что теперь я интересуюсь совершенно другим. Я даже со всеми своими подругами отношения порвала – теперь у нас разные интересы.
– Может, не стоило так кардинально?
– Меня теперь не интересует тусня по ночным клубам, я не люблю шумные компании, в которых мужчины липнут к девушкам. Предпочитаю быть одна, мчаться куда-нибудь на мотоцикле, читать, изо всех сил колотить грушу в зале и медитировать. Все остальное – неважно.
– Ты отшельник, Агния – улыбаюсь я – впрочем, я тоже...
– Ну, а как у тебя дела?
Рассказываю ей про жизнь в Заячьем, про ферму, Ульяну, про свои отношения с Димой. Она вдруг оживляется, словно что-то вспомнив.
– Кстати, про Диму! Я же совсем недавно видела его в городе, где-то месяц назад. Именно тогда у меня возникла мысль, что пора вернуться туда, где все началось, и посмотреть, наконец, своим страхам в глаза. Решила, что как только пойду в отпуск – навещу тебя. Так вот, про Диму... Я была около Управления тогда, там рядом здание налоговой, мне нужно было туда по делам. Дима вышел из здания и сел в машину к какой-то блондинке, я лица ее не разглядела – она вдруг спохватывается – Ася, прости... Я наверное не должна этого говорить...
– Черный джип? – спрашиваю я.
– Да. А откуда ты знаешь?
– Я просто видела эту женщину однажды, тоже у Диминого управления.
– Ну, это не о чем не говорит – они могли решать какие-то деловые вопросы. Но тебя почему это насторожило, когда ты увидела?
– Потому что это машина его первой жены.
– Той самой Ларисы – Лауры? – ахает Агния и делает большие глаза.
– Ну вот – смеюсь я – узнаю прежнюю Агнию!
– Ась, но ты же не думаешь, что...
– Нет, не думаю... Дима не такая тряпка, чтобы связаться с первой женой после всего, что было. Скорее всего, у них общие дела по поводу Зейделя. Наверное, он обеспечивает им свидания. А может – я просто наивная дура! – говорю я, и легонько толкаю Агнию плечом в плечо.
Мы смеемся, а она спрашивает:
– Тут, насколько я знаю, строят церковь недалеко от домика Таисьи?
– Да. Но опять не все чисто...
– Подожди, подожди... Ты совсем недавно сказала про дерьмо... Ты опять во что-то влезла, Аська, признавайся?!
Помедлив, думая о том, стоит ли втягивать в это Агнию, все же кратко рассказываю ей о том, что происходит в Заячьем, а также о найденных в котловане останках и следах Данилы на блокноте и файле.
– Ну, как тебе? – спрашиваю ее.
– Да уж, пожалуй, это будет почище истории с «зайцами» – говорит она – но знаешь, почему-то у меня стойкое ощущение, что обе эти истории как-то связаны. Данила – тонкий мостик между двумя этими случаями.
– Я завтра собираюсь к нему на кладбище. Пойдешь со мной?
Она некоторое время думает, потом кивает. Наливает нам еще по глотку виски.
– Пойду. Пешком отправимся?
– Да. Цветов по пути нарвем.
– Слушай, Ась, я подумала – а может, этот самый старик и животное как-то связаны со скитом? Ну, должны же они где-то жить... Почему бы и не в заброшенном скиту?
– Предлагаешь поехать туда и посмотреть?
– Почему нет? Думаешь, вдвоем мы не вывезем какого-то там пса и старикана с бородой, любящего покурить травку? Ну, и потом – не обязательно же вступать в конфликт, можно попробовать наладить коммуникативные связи...
Я усмехаюсь:
– С неизвестным гибридом тоже?
– Почему нет? Все решаемо, я думаю. Ну, и потом – если там никого не будет, мы просто убедимся в том, что никого нет, да и все. Что мы теряем?
Я качаю головой:
– Агния, а ты не боишься быть втянутой во все это?
Она улыбается:
– Я только на недельку втянусь – потом у меня отпуск закончится.
– Ладно – говорю я – давай после кладбища съездим в этот скит.
– Тогда на моем, о'кей? Мне будет приятно прокатить тебя.
– Хорошо, а теперь давай спать...
Ночью мне кажется, что где-то далеко отсюда, очень далеко, я слышу музыкальный вой Вельзевела. Сквозь сон думаю о том, что это уже точно настоящие глюки, не может же пес воровать каждодневно коров или людей? Утром, как ни странно, просыпаюсь без последствий после наших с Агнией возлияний.
Она уже не спит – ходит по дому в широких домашних брюках и бесформенной майке, готовит завтрак и разговаривает с Бегемотом и Ханом, рассказывая им что-то забавное и иногда поглаживая то одного, то другого.
– Доброе утро! – подносит чашку с кофе к губам – я нажарила сырников. Ты как?
– Лучше всех – говорю ей – а тебе как спалось на новом месте?
– Как младенцу.
– Ты ночью ничего не слышала?
– Нет. А должна была?
– Кажется, я слышала вой, тот самый... Но похоже, это уже глюк... Или паранойя.
Мы завтракаем, а потом собираемся на кладбище. Хан бежит с нами, задрав хвост вверх трубой – прогулка вне двора доставляет ему удовольствие.
– Слушай, Ась, я думаю, что этот самый Вельзевел – самка. И Хан чувствовал это, и желал поразвлечься. Но вероятно, ей это запрещено, потом, после спаривания, может произойти такое, что нежелательно ее хозяину, понимаешь.
– Ты с помощью каких-то научных догматов к этому пришла или... Сама придумала?
– Ну, какие догматы? Всего лишь предположения.
На лугу мы собираем первые цветы – это на могилу Даниле и Таисье, которую тоже нужно навестить. На кладбище сначала идем к ней, и видим черного котика, сидящего рядом с холмиком.
– Он что, опередил нас, что ли? – удивляется Агния.
– Он всегда чувствует, когда я сюда иду. И идет следом – проведать свою хозяйку. Видимо, когда мы цветы собирали – он побежал на могилку.
– Какой умный котик! – восхищается она.
– Да. Три года уже прошло, но он, любя меня, не забывает свою хозяйку.
Когда мы отходим к могиле Данилы, Бегемот все еще продолжает сидеть возле своей хозяйки.
Агния смотрит на фото человека, который сыграл немалую роль в ее судьбе, потом проводит пальцами по его лицу.
– Знаешь, Ася, несмотря ни на что, я чувствовала себя с ним... надежно как-то... Ну, кому, как не тебе, понимать, о чем я говорю. Я ведь видела, что он очень тебе симпатизирует. И он... закрыл тебя от пули. Тебя и Диму. Без него – пусть он и демон настоящий – жизнь скучна и неинтересна... Но она намного веселее с тобой, Ася!
– Да уж – куда как весело! – говорю я – вообще не хотела во все это лезть, но меня словно кто-то втягивает в происшествия, которые происходят в Заячьем. Кстати, сама ты никогда не слышала о профессоре Метельцеве?
– Ну... он же был убит раньше, чем мы с Данилой сошлись?
– Да. Но вдруг он когда-то упоминал в разговоре о нем – не с тобой, а с кем-то... С тем же Гошкой, например...
– Нет, я не слышала такой фамилии ни разу. Слушай, Ася, я тут что подумала... Ты говоришь, что трупы коров забрали из скотомогильника. Но почему их не забрали раньше – тогда же, когда убили? Ведь так было проще. Убил корову – забрал тело. Или что – этот «кто-то» специально ждал, когда их похоронят?
– Смотри... Просто так на себе корову не утащишь – это надо, я не знаю, какой силой обладать. Когда они убивали коров, то скорее всего, оба приходили пешком. А вот когда их тела забирали...
– Ты думаешь, у старика есть транспорт? Если он какой-нибудь язычник, он должен быть настроен жестко против разного рода прогресса.
– Ну... никакое язычество не помешает использовать прогресс в своих целях.
– Значит, у него должно быть что-то быстрое и бесшумное, ну, или почти бесшумное...
Мы добираемся до дома, переодеваемся в более закрытую одежду, и Агния выгоняет свой мотоцикл.
– Ну что – прокачу тебя с ветерком – говорит она, улыбаясь.
Я же отдаю распоряжение своим животным быть дома, особенно Хану, который рвется побегать. Затем на голову шлем, и вот мы уже мчимся по трассе, а потом сворачиваем в лес. Честно сказать, Агния еще более отвязная, чем я. Гоняет она будь здоров, и при этом ничего не боится, зрение у нее просто орлиное, там где надо – она сбрасывает скорость, словно заранее чувствуя препятствие.
Мы довольно быстро добираемся до скита. Странно, а я не заметила даже в то страшное утро, что над ним не слышно пения птиц и вообще – нереально тихо, словно природа тоже затаилась в ожидании опасности. Ворота заколочены, но это нам совершенно не мешает – одно бревно в частоколе высоченного забора чуть сдвинуто, и мы обе легко пробираемся вовнутрь.
– Какая здесь жуткая тишина – шепчет Агния – а ведь раньше было очень шумное поселение...
Она смотрит в ту сторону, где располагается яма, в которой ее держали.
– Я пойду, осмотрю тот край. А ты возьми на себя дома – протягиваю ей ружье – стрелять умеешь?
– Да. Пару месяцев брала уроки в секции стрельбы.
– Пара месяцев – это нормально.
Она останавливает меня:
– Я сама пойду туда. Я же приехала посмотреть в глаза страхам...
Не возражаю ей – сама иду к домам, а она направляется к яме. Внимательно осматриваю все жилища. Жутко еще и от того, что жители скита просто покинули эти места, и все. Кого-то посадили в процессе суда, женщин в основном отправили по домам – кто-то жил в городе с родителями до того, как попал в скит, у кого-то в городе были квартиры или дома. Тоже с поломанной психикой они отправились в тот мир, от которого уже давно отвыкли. Странно смотреть на пустые дома с наличием старой посуды из глины и дерева. Такое ощущение, что жители просто все вместе куда-то ушли и сейчас вернутся. В одном из домов в открытое окно проникает ветер и качает пустую зыбку, которая крепится к потолку с помощью длинной палки – очепа. Зыбка качается медленно и при этом раздается ужасный скрипящий звук.
– Здесь никого нет! – кричу я Агнии, когда заканчиваю осмотр своей территории.
– Но здесь кто-то был! – отзывается она.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.