— Петя, нам надо поговорить, — я поставила перед мужем пустую тарелку вместо очередной порции борща.
Он недоуменно поднял на меня глаза, продолжая жевать третий кусок хлеба. Крошки падали на его растянутую футболку, где уже виднелись следы от предыдущих приемов пищи.
— О чём, Маш? — пробормотал он с набитым ртом.
— Либо ты садишься на диету, либо мы разводимся. Я устала быть кухонной рабой!
Петя замер с недоеденным куском хлеба в руке. За пятнадцать лет брака я впервые видела его настолько ошарашенным.
— Ты это серьезно? — он попытался встать, но грузное тело не слушалось. Со второй попытки ему удалось подняться, держась за край стола.
— Абсолютно. Помнишь, что сказал врач на прошлой неделе? У тебя предиабет, давление скачет, одышка... — я начала загибать пальцы. — А ты продолжаешь есть за троих!
— Но твоя стряпня... — начал он оправдываться.
— Вот именно! — перебила я. — Я готовлю и готовлю, а ты ешь и ешь. Помнишь, каким ты был, когда мы познакомились? Восемьдесят килограммов, подтянутый, спортивный. А сейчас? — я обвела рукой его необъятную фигуру.
Петя тяжело опустился обратно на стул, который жалобно скрипнул под его весом.
— Сто сорок пять, — пробормотал он, опустив голову.
— И это только по твоим словам! Я уверена, что все сто пятьдесят есть.
Я открыла холодильник и начала выкладывать на стол емкости с едой:
— Смотри! Вот этот борщ ты съел за два дня — пятилитровая кастрюля! Здесь была запеканка — противень на восемь порций. Где она? Правильно, в твоем животе. А эти котлеты? Я делала двадцать штук, думала, на неделю хватит. Хватило на два дня!
Петя сидел, понурившись, но я видела, как его взгляд машинально следит за контейнерами с едой.
— Маша, но я же работаю... Мне нужны силы... — снова начал он.
— Какие силы? Ты бухгалтер! Сидишь в офисе целый день, только до кофейного автомата и обратно ходишь. И то, задыхаешься после этого похода!
Я села напротив мужа и взяла его за руку:
— Петь, я же за тебя боюсь. Мне страшно, что однажды утром я проснусь, а ты... — голос предательски дрогнул. — Вчера ты поднялся на третий этаж и десять минут не мог отдышаться. А тебе всего сорок два!
В его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание проблемы, но желудок предательски заурчал, когда его владелец посмотрел на капли борща, который еще недавно был в тарелке.
— И что ты предлагаешь? — спросил он после долгой паузы.
— Для начала — к диетологу. Я уже записала тебя на завтра. Потом — постепенное снижение порций. Никаких больше добавок, никаких перекусов после девяти вечера. И прогулки! Хотя бы по полчаса для начала.
Петя молчал, разглядывая свои пухлые пальцы.
— Знаешь, — продолжила я мягче, — я ведь тоже изменюсь. Буду готовить по-другому. Научусь делать полезные блюда. Вместе справимся.
— А если не получится? — в его голосе звучал искренний страх.
— Получится, — я сжала его руку крепче. — Ты же помнишь наш медовый месяц? Как мы поднялись на ту гору в Крыму? Я хочу, чтобы мы снова могли так путешествовать. Чтобы ты мог играть с нашим внуком, когда он появится. Чтобы мы дожили до золотой свадьбы. Вместе.
Петя тяжело вздохнул, но в его взгляде появилась решимость:
— Ладно, убирай этот борщ. Сделаешь мне салат?
— Сделаю, — улыбнулась я. — Только нормальную порцию, а не тазик!
Он попытался улыбнуться в ответ, но я видела, как его взгляд тоскливо провожает кастрюлю с борщом, которую я уносила с тола. Впереди был долгий путь, но первый шаг был сделан.
А борщ я решила больше не варить пятилитровыми кастрюлями. Хватит и трехлитровой. Для начала.
Первая неделя далась Пете особенно тяжело. Каждый вечер он ходил по квартире как привидение, заглядывая во все шкафчики на кухне в поисках съестного.
— Маш, а где это... ну... печенье было? — спрашивал он, прислонившись к дверному косяку кухни.
— Выбросила, — отвечала я твёрдо, не поднимая глаз от книги рецептов здорового питания.
— Как выбросила? — в его голосе звучало такое неподдельное страдание, будто я выкинула семейную реликвию.
— А вот так. И чипсы тоже. И сухарики. И всё остальное.
Он тяжело вздыхал и плелся в спальню, где подолгу смотрел в потолок, лёжа на кровати. Храпел теперь тише – уже прогресс.
На приёме у диетолога Петя сидел как нашкодивший школьник. Молодая девушка-врач строго посмотрела на результаты его анализов:
— Так, Пётр Сергеевич, у вас тут целый букет намечается. Холестерин повышен, печёночные пробы не радуют... Как давно вы набрали этот вес?
— Да как-то... постепенно, — промямлил муж, теребя край футболки. — Лет за десять...
— За пять! — вмешалась я. — Ещё пять лет назад он весил около сотни.
Диетолог покачала головой:
— Набрать легче, чем сбросить. Но будем работать. Вот ваш план питания на месяц, — она протянула нам толстую папку. — Тут расписано всё: что можно, что нельзя, размер порций, время приёмов пищи. И главное – никаких перекусов тем, чего нет в списке!
Дома я засела за изучение папки. Петя ходил вокруг, как кот около сметаны:
— Ну что там? Совсем всё плохо?
— Нет, вполне терпимо. Смотри: на завтрак можно овсянку...
— Овсянку? — он скривился как от зубной боли. — Маш, я её терпеть не могу!
— Можно с фруктами, орехами... Немного мёда разрешается.
— А мясо?
— Мясо после двух. И только отварное или запечённое. Никаких котлет!
Петя плюхнулся на диван, который протестующе скрипнул:
— Я не выживу...
— Прекрати драматизировать! — я захлопнула папку. — Вот список продуктов, завтра еду в магазин. И ещё нам нужны весы – кухонные и напольные.
На следующее утро я встала на час раньше, чтобы приготовить "правильный" завтрак. Овсянка получилась на удивление симпатичной: с яблоками, корицей и горстью грецких орехов.
— Вставай, соня! — я потрясла мужа за плечо. — Завтрак готов.
Он посмотрел на тарелку с подозрением:
— И это всё?
— Да, это порция в 250 грамм, я взвесила. И стакан несладкого чая.
Петя меланхолично ковырял кашу ложкой:
— Знаешь, о чём я думаю?
— О чём?
— О том, что в столовой на работе сегодня должны быть пирожки с капустой...
— Даже не вздумай! — я погрозила ему ложкой. — Я позвонила Люде, вашей буфетчице. Она обещала следить за тобой.
— Ты что! — он поперхнулся чаем. — Теперь весь офис будет знать...
— И правильно! Пусть знают и помогают. Кстати, в обед ты идёшь гулять. Вокруг вашего бизнес-центра как раз хороший сквер.
— Маша...
— Никаких "Маша"! Полчаса пешком, в среднем темпе. Я уже скачала тебе приложение для подсчёта шагов.
Вечером я готовила рыбу на пару, когда Петя вернулся с работы. Он выглядел непривычно взъерошенным:
— Это был ужасный день! — объявил он с порога. — Люда отказалась продать мне пирожок. Вообще отказалась! Сказала, что ты ей приказала. А когда я пошёл в магазин напротив, встретил Кольку из бухгалтерии... Он весь обед ходил со мной по скверу и рассказывал, как сам похудел на двадцать кило. Представляешь, он в триатлоне участвует!
— Отлично! — я поставила перед ним тарелку с рыбой и брокколи. — Будет с кем тренироваться.
— Издеваешься? — он посмотрел на порцию с тоской. — Я после этой прогулки зверски голодный. Тут же на один зуб!
— Вот вода, вот салат из свежих овощей. Ешь медленно, тщательно пережёвывай. Научись чувствовать насыщение.
Он послушно взялся за вилку:
— Знаешь, а Колька действительно хорошо выглядит. И жена у него молодая... Вторая.
— На что ты намекаешь?
— Нет-нет! — он торопливо отправил в рот кусок рыбы. — Просто подумал... может, и правда попробовать это... ну, побегать.
— Сначала научись ходить без одышки, — улыбнулась я. — Кстати, сколько шагов сегодня?
Он достал телефон:
— Три тысячи двести. Это много?
— Для первого дня неплохо. Завтра сделаем четыре.
Вечером, когда Петя уже спал, я достала старый фотоальбом. Вот мы на свадьбе – молодые, счастливые. Вот наш отпуск на море, Петя в плавках, подтянутый, загорелый... А вот фото трёхлетней давности – он уже в бесформенной футболке, с двойным подбородком, но всё ещё улыбается в камеру. Последние годы фотографироваться отказывается...
Я тихонько смахнула слезу. Нет, не зря я затеяла эту войну с его весом. Я ещё увижу прежнего Петю – энергичного, весёлого, уверенного в себе. Пусть не завтра и не через месяц, но увижу.
Главное – не сдаваться. Обоим.
Прошёл месяц. Каждое утро Петя послушно вставал на весы, и каждое утро я записывала результат в специальный дневник. Первая неделя принесла минус два килограмма – в основном, воды. Вторая – ещё полтора. К концу месяца он похудел на шесть килограммов.
— Сто тридцать девять! — объявил он однажды утром, спрыгивая с весов как мальчишка. — Маш, я уже почти как три месяца назад!
Я улыбнулась, помешивая его протеиновый коктейль:
— Заметно. Особенно по лицу.
— Да? — он тут же кинулся к зеркалу в прихожей. — Слушай, и правда! Второй подбородок вроде меньше стал...
Диетолог на повторном приёме тоже хвалила:
— Отличный результат для первого месяца! И анализы лучше. Продолжаем в том же духе?
Петя энергично закивал. Теперь он уже не смотрел на меня затравленным взглядом, выпрашивая добавку. Хотя иногда срывался.
Был один случай, когда я вернулась с работы пораньше и застала его у холодильника. Он стоял с банкой сгущёнки, которую прятал на работе "для поднятия настроения", и ел прямо ложкой, торопливо, почти давясь.
— Петя! — только и смогла вымолвить я.
Он обернулся, по подбородку текла сгущёнка. В глазах – стыд и злость:
— Что, уже и это нельзя? Я, может, с ума схожу от этой травы! Хочу нормальной еды! Человеческой!
Я молча забрала у него банку и вылила содержимое в раковину.
— Знаешь, сколько там калорий? — спросила спокойно. — Почти тысяча. Ты только что перечеркнул три дня диеты.
Он сел прямо на пол и разрыдался. Первый раз за нашу семейную жизнь я видела, как плачет мой муж:
— Я не могу... Не могу больше... Всё время хочется жрать. Снится еда. Я ночью просыпаюсь от запаха жареной картошки, представляешь? А её даже нет нигде!
Я села рядом с ним, обняла за плечи:
— Можешь. И справишься. Смотри, — я достала телефон, — тут твои фотографии за месяц. Видишь разницу?
— Вижу... — он шмыгнул носом. — Рубашка уже не так натягивается...
— И это только начало. Помнишь, что Колька рассказывал про свой путь? Первые три месяца – самые сложные. Потом организм перестраивается.
Петя вытер лицо рукавом:
— Стыдно-то как... Сижу тут, рыдаю как девчонка...
— Это нормально. Ты же не просто худеешь – ты меняешь всю свою жизнь.
На следующий день я купила ему красивый спортивный костюм – тёмно-синий, с белыми полосками. Не самого маленького размера, конечно, но и не самого большого.
— Зачем это? — удивился он, разглядывая обновку.
— Будешь в нём на пробежку ходить.
— На какую ещё пробежку?
— На обычную. С Колькой. Он обещал помочь.
Петя скептически хмыкнул, но костюм примерил. А через неделю я уже будила его в шесть утра:
— Вставай, спортсмен! Колька внизу ждёт.
Он возвращался потный, красный, но довольный:
— Представляешь, целых полкруга пробежал! Правда, потом ещё полчаса откашливался, но это ничего. Колька говорит, так у всех сначала.
К концу второго месяца Петя весил сто тридцать четыре килограмма. Уже уверенно пробегал круг по стадиону, правда, с остановками. Подтяжки на брюках пришлось укоротить – сползали.
А главное – в его глазах появился прежний блеск. Тот самый, который когда-то заставил меня влюбиться в молодого бухгалтера с копной вьющихся волос и открытой улыбкой.
Вечерами мы стали гулять вместе. Сначала просто ходили по району, потом забирались всё дальше. Говорили обо всём на свете – как раньше, в молодости, когда только начинали встречаться.
— Слушай, — сказал он как-то после очередной прогулки, — а помнишь наш спор десятилетней давности? Ну, про Эльбрус?
— Ещё бы! Ты обещал, что мы поднимемся на него к нашей пятнадцатой годовщине свадьбы.
— До неё ещё полгода...
Я остановилась:
— Петя, ты серьёзно?
— А почему нет? — он пожал плечами. — Если продолжу в том же темпе, к весне войду в норму. Колька говорит, он знает хорошего инструктора по горному туризму...
Я крепко обняла его:
— Знаешь, а ведь я почти потеряла надежду. Думала, никогда не верну того Петю, которого полюбила.
— А я никуда и не девался, — он поцеловал меня в макушку. — Просто слегка... раздался. Но это временно!
Дома я достала старый альбом и вклеила в него новую фотографию – Петя в спортивном костюме на фоне стадиона. Пусть пока ещё полный, но уже другой – более живой, более настоящий.
На следующее утро он первым делом полез на весы:
— Минус двести грамм за вчера! — радостно сообщил он. — Как думаешь, может, оставшиеся банки сгущёнки на работе кому-нибудь отдать? А то смотрит на меня каждый день, искушает...
Весна наступила незаметно. Однажды утром я проснулась от странного шума в квартире. На кухне гремели кастрюли, что-то шипело на плите.
— Петя? — я вышла из спальни, протирая глаза. — Ты чего так рано?
Муж стоял у плиты в фартуке и колдовал над сковородкой:
— А, проснулась! — он обернулся, и я замерла.
Передо мной был другой человек. Нет, конечно, это всё ещё был мой Петя – но похудевший килограммов на сорок, подтянутый, в футболке, которая больше не натягивалась на животе.
— Сюрприз! — он улыбнулся. — Садись, я тут завтрак готовлю. Омлет с овощами, как в твоей диетической книге написано.
Я опустилась на стул:
— Не верю своим глазам... Ты готовишь?
— А что такого? — он ловко перевернул омлет. — Между прочим, я уже месяц учусь. Смотрю кулинарные видео про здоровое питание, пока бегаю на дорожке в спортзале.
— В спортзале?
— Ну да, я же тебе говорил, что записался. Три раза в неделю хожу, после работы.
Я покачала головой:
— Говорил. Но одно дело говорить...
— А другое – делать, — закончил он, ставя передо мной тарелку. — Восемьдесят девять килограммов, между прочим! Вчера взвесился.
— Петя... — я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. — Это же...
— Почти как когда мы познакомились, — кивнул он. — Ещё четыре кило осталось сбросить. Но это уже мелочи.
Он сел напротив, положив себе точно такую же порцию омлета:
— А помнишь, как всё начиналось? "Либо диета, либо развод"?
— Помню, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Я тогда на самом деле блефовала. Никуда бы не ушла.
— Знаю, — он взял меня за руку. — Но ты правильно сделала. Я же себя угробил бы. Знаешь, я тут старые фотографии смотрел – страшно стало. Как ты меня такого терпела?
— Любила.
— А сейчас?
— А сейчас ещё больше люблю. Горжусь тобой.
Он смущённо кашлянул:
— Кстати, об этом... — полез в карман спортивных штанов. — Вот, держи.
На стол легли два билета.
— Это что?
— Путёвки. В горы. На следующей неделе у нас пятнадцатая годовщина свадьбы, забыла?
Я взяла билеты дрожащими руками:
— Эльбрус? Ты серьёзно?
— Абсолютно. Инструктор говорит, я готов. Три месяца тренировались специально для этого.
— Так вот куда ты пропадал по выходным!
— Ага. И Колька со мной ходил, он уже поднимался в прошлом году. Говорит, главное – правильно дышать.
Я встала и крепко обняла мужа. Теперь мои руки свободно смыкались у него за спиной.
— А я ведь тоже готовилась, — призналась тихонько.
— В каком смысле?
— В прямом. Думаешь, я просто так с тобой на пробежки ходила? Тоже тренировалась. Не хотела говорить, пока не была уверена, что у тебя получится...
Он расхохотался:
— Ну мы даём! Конспираторы! А я-то думал, почему ты последнее время какая-то особенно довольная ходишь.
— Потому что счастливая, — я погладила его по щеке, такой знакомой и такой новой одновременно. — Я вернула себе мужа. Настоящего.
— А я вернул себе себя, — он поцеловал меня в лоб. — И жену заодно. А то совсем затюкал тебя своим обжорством.
Мы сели завтракать. Петя рассказывал про маршрут восхождения, про снаряжение, которое уже заказал, про специальную диету для альпинистов. Я слушала и не могла насмотреться на него – похудевшего, помолодевшего, полного энергии.
— Слушай, — вдруг сказал он, отодвигая пустую тарелку, — а ведь ты так и не выполнила своё обещание.
— Какое?
— Ну как какое? "Либо диета, либо развод"! Я же справился с диетой. Значит, развода не будет?
— Дурак, — я шутливо стукнула его по плечу. — Конечно, не будет.
— Тогда, может... поженимся? — он лукаво прищурился. — Ну, то есть обновим клятвы. На вершине. Там же часовня есть, Колька рассказывал.
Я замерла с чашкой чая в руке:
— Это что, предложение?
— А похоже на что-то другое? — он подмигнул. — Костюм у меня теперь есть – новый, как раз под мой размер. И ты в свое старое платье влезешь, я видел, как ты его примеряла недавно...
— Подглядывал?!
— Случайно! — он поднял руки, защищаясь. — Ну так что, согласна?
Вместо ответа я поцеловала его. Впереди была новая жизнь – и новая вершина, которую мы собирались покорить вместе.