Имею ли я право, отобразить свои воспоминания на бумаге? Воспоминания, которые греют меня в тяжёлые дни.
Воспоминания, которые убивают меня в тяжелые дни.
Воспоминания, которые просто мне принадлежат.
Как я уже писала ранее, первые 7 дней я была на инфузомате. Аппарат был на удлинителе, и позволял мне доходить лишь до туалета.
Один флакон капался 24 часа, и сменялся так следующие 7 суток.
Это было тяжело. Я человек, который всю жизнь не мог усидеть на месте, чувствовала себя будто на цепи, потому что не могла сбежать от назойливых пациенток в палате. Меня мутило, была температура, во мне куча лекарств, нервы на пределе. А они по возможности могли выходить из палаты, но все это время они болтали прямо здесь. Да так громко. Что я снимала наушники при разрядке и надевала беруши. Голова от них очень болела. И они хотели знать подробности каждой личной жизни в палате, а я так не могу.
7 дней закончились, и я сбежала. Я постоянно сидела в коридоре на очень удобной кушеточке.
Мимо меня часто проходила молодая девушка. У нее черные длинные волосы, стройное тело. И она постоянно была в крутых пижамках. Не стеснялась своего животика, и носила короткие топики. Было лето, ужасно жарко, мы все страдали. Я хотела, как она. Забить на стеснение, и надевать что мне комфортно, потому что даже в палате, я пыталась закрыться по максимуму.
Второй курс в июле, было тоже самое. Абсолютно.
И когда меня снова выпустили, и я оказалась на своём любимом месте, я похвалила ее пижамы, а она сказала где заказывает.
Всё.
Так началась моя дружба с Асей.
Так началось моё свечение.
Мы болтали целыми днями о парнях, о жизни, о детях, о еде, о планах, мечтах. Она первая узнала, что мне нравится Кирилл, и всё поддерживала, говорила сделай первый шаг 😁 я делала, за мной стояла такая опора, что я бы горы свернула.
Мы с ней всегда оказывались в разных палатах. Но стали заказывать вместе еду, и жизнь стала легче. Мы стали готовить блюда в микроволновке, пить вкусный кофе с вкуснющими, полезными бутербродами на завтрак. Мы стали сёстрами.
Нас тут все знали.
Мы с Тамарой, ходим парой
.И мы были счастливы.
Был карантин из-за ковида, посещения и прогулки были запрещены. И мы гуляли только по нашему коридору в отделении, в своих красивых париках и пижамах.
Мы одновременно заразились ковидом от соседки по палате. Больные, носите маски, берегите себя и других. Мы с низким иммунитетом, хоть и были в масках, но это особо нам не помогло. Потому что та бабушка её не носила, даже после бестолковых повторений. Она кашляла, и не закрывала рот, и ее бациллы видимо разлетались. Мы бы лежали на соседних койках от неё, и заразились только мы.
Коронавирус дал мне осложнение на кровь, мне с раком крови, да еще и осложнения. 🤦
Тромбоциты стали подниматься медленнее. Вены были безнадежно испорчены. Начались тромбофлебиты. Кости ломало так, что я ходила скрюченная, а обезболивающее не помогало. Температура под 39, вечные литички, вечно мокрая постель. Пневмония была двухсторонняя, не больше 10 процентов, хоть в этом мне повезло. Сатурация 94 процента, но я задыхалась когда ходила до туалета.
Пролежала там еще 2 недели. И потом меня выписали домой.
После мы поступили с ней одновременно на курс перед новым годом.
Нормально его прошли и на сам новый год меня должны были выписать. Но что-то пошло не так. Мы наконец-то лежали в одной палате. Поднялась температура, назначили антибиотики. И Ася за мной ухаживала. Меня так трясло ночами, она мерила мне температуру, звала медсестер, и укрывала пледом. А потом мне полегчало. Мы встретили новый год вдвоём. Заказали еды, оливье, детское шампанское. И посидели очень круто. Будто на маленькой квартирке, только не хватало нашей семьи рядом.
Наша палата была украшена. С тех самых пор в моей жизни появилась традиция, где бы я не была, какие бы обстоятельства меня не окружали, если в твоей душе праздник, то и вокруг его можно организовать, если захочешь.
Нас не любили некоторые пациенты. Потому что мы были слишком здоровыми для их понятий о болезни. Да, естественно нам было плохо. Нас также полоскало с химии, также не было аппетита. Но мы не унывали. Но и не любили общаться с ними. Они вечно жаловались с утра до ночи, и не хотели акцентировать внимание на положительных вещах. А еще нам завидовали, напрямую это говорили, и показывали. А почему нет, мне 22 и Асе 33. Мы жили. Мы умели жить. И мы знали ради чего.
Не все бабушки конечно были такими себ😁 были хорошие бабушки и тётеньки. Многие заказывали с нами доставки, ценили нас, не грубили, и мы были как в общежитии.
6 января 2022 меня выписали домой. Я оставила Асе, как обычно свои вещи, что-то у нас было общее. Без задней мысли, я ведь вернусь, а она вещи сдаст когда выпишется сестре-хозяйке на хранение.
9 января 2022 Аси не стало. И я потеряла ту, с которой было легче выживать в этом мире онкологии.
Краски потухли. Я рыдала целый день. Дядя отвёз меня к ней домой на прощание, похороны были назначены на будний день, а ехать далеко, и я бы не смогла приехать.
Приехала за ночь до этого. Было много людей. Я села на стул рядом с крохотным ящиком из белого лакированного дерева.
Смотрела на неё. Она была как куколка. Парик ей надели не ее, какого-то плохого качества, но она не стала от этого менее прекрасной.
Я не могла встать и пошевелиться в течении двух часов. Просто сидела, смотрела на неё, разговаривала шепотом, улыбалась.
Говорила:
— Ась, вставай. Мы вообще-то на шашлыки договаривались у тебя встретиться.
Мои руки держали её. Мне впервые не было страшно находится рядом с ...
— Ась, я пройду. Ради нас. Сама займусь пересадкой. Не переживай. Всё будет хорошо. И с Кириллом я разберусь.
Я не могла встать. Что-то меня держало. Уже смеркалось. Пока ехали к Асе, была метель. А я не могу пошевелиться, чтобы уехать.
— Прости, Ась. Мне ехать пора. Сама знаешь, далеко. Сейчас мне мои вещи передадут. И я поеду. Я люблю тебя. Прости меня пожалуйста, что рядом не было, и что завтра не приеду.
После этого я смогла встать. Посмотрела на неё в последний раз, и ушла. Попрощавшись со всеми, мне передали мои вещи, которые перепутали в больнице, её парень отдал мне её тонометр, сказал, что уверен, Ася бы хотела этого.
Я села в машину к дяде.
— Прости, что долго.
— Не долго, не переживай.
Мы поехали. Дорога была чистой. Не единой машины на встречу. И метели уже не было.
Я всю дорогу что туда, что обратно ехала молча. Смотрела в окно, и думала. Как мне быть дальше.
Я плакала, когда была одна. Навзрыд. Позвонила своему врачу, и сказала, что хочу сама полететь в Санкт-Петербург, чтобы сдать анализы на совместимость донором костного мозга, котороя являлась моя сестра. Может быть не только это, потому что было очень давно, и память у меня уже не такая цепкая на неважные для меня вещи. А для меня это оказалось потом неважным.
Я вернулась в больницу. Мне отдали пакет с нашими вещами. Я надела наушники, чтобы не слышать никого. Разбирала вещи, оставила некоторые вещи Аси мне на память. Ее тарелки которые она берегла и ценила. Очень переживала, когда кое-кто перебил ее посуду.
Я трогала её вещи, а по щекам текли слёзы.
Медсестры нас любили. И слава Богу, они не говорили со мной об этом, они просто поддержали меня, когда мне это было необходимо. Они меня уже знали, знали, что если я захочу жалости, я скажу об этом.
Но пациентки... Каждый сочтел нужным хлопать меня по плечу. Заглядывать в мои глаза с жалостью, и повторять:
— Как же ты будешь без Аси.
А мне противило, что её имя произносили те, кто её не любил.
Я надломилась. Моя вера стала поколебима. Я держалась из последних сил.
Последней точкой стало то, что мне пришел ответ с Петербурга. Сестра не подходит. Доноров в России и за границей не нашлось для успешного завершения поисков.
У меня начались чаще эпизоды панических атак. Я уже не справлялась со своей депрессией сама, нужно было медикаментозное лечение, психологи. И я приняла решение уйти.
Со мной проводили беседы объясняли риски. И сказали, что если что, всегда ждут.
А я ехала домой с мыслью, что я проживу ровно столько, сколько мне положено. Потому что, то где я умру, уже написано в какой-то мифической книге, и этого не изменить. Я объяснила всё маме, не знаю поняла ли она меня, но была рядом.
Сегодня 7 февраля 2025 года.
Аси нет уже 3 года. Я по возможности пеку блины на ее поминки. Но вот уже не помню, когда у неё день рождения, 15 мая или 16 мая. Но я узнаю.
"Ася, я верю, что у тебя всё хорошо. Что ты со своим сыночком живёшь у моря. Что ты выздоровела. Что тебя ничего не беспокоит. Мы вспоминаем тебя добрым словом.
Нет, лично я тебя не вспоминаю. Потому что я о тебе никогда не забываю. И я люблю тебя. Мы были так похожи, как сёстры. Я даже не знала, что чужие люди могут стать друг другу такими родными. Если бы не ты, мой путь был бы намного тяжелее.
Мы тебя помним. И никогда не забудем.
Боль забывается. Любовь нет.