- Подожди, Моника, не торопись, — спохватился он и потянулся за пультом, — надо срочно включить Судебное ТВ, — президент Клинтон очень интересовался Делом Братьев Менендес. Может, даже не меньше, чем молодой помощницей пресс-секретаря Пентагона. Впрочем, в этом вопросе Билл был не одинок. Без всяких преувеличений, этот процесс волновал полстраны. Никак не меньше. В то время как мисс Левински только его.
С начала, как и подавляющее большинство обывателей, Билл считал, что все началось в 23:47 20 августа 1989 года. То есть с телефонного звонка в Службу Спасения Беверли-Хилс. Некто невероятно взволнованный сообщил: Кто-то убил наших родителей. Затем уточнил: Их застрелили. Видимо, звонивший был не один — Эрик, заткнись, — сказал он кому-то.
Через 7 минут патруль прибыл к шикарному особняку на Элм-Драйв. На лужайке перед домом они увидели двух молодых людей: братьев Эрика и Лайла. Именно они сообщили о преступлении в отношении родителей. Полицейские обнаружили в гостиной на первом этаже тела Хосе и Китти Менендес.
Беглый осмотр объяснил истеричное поведение братьев: убийство было совершенно не просто с особой жестокостью, а со звериной ненавистью. И напоминало показательную казнь. Детективы и эксперты зафиксировали не менее 5 выстрелов, предположительно из дробовика 12-го калибра, в Хосе. Он встретил смерть, сидя на диване перед телевизором с бокалом вина и мороженным. И 10-ти - в Китти. Она, уже раненная, пыталась ползти, но преступник, видимо, успел перезарядить оружие и довести умысел до конца, но уже между диваном и стеной.
В ходе осмотра не обнаружили ни гильз, ни следов нападавших, но удалось установить, что злодеи проникли в дом без взлома. Их либо впустили, либо они сами открыли дверь аутентичным ключом. Опросы соседей тоже ничего не дали. Ну или почти нечего. Один из них сообщил, что около 22:00 слышал выстрелы, но принял их за фейерверк.
Братья Менедес ничего внятного не поясняли. Они сказали, что были на фестивале “Вкус Лос-Анджелеса”, а до того ходили в кино на “Бэтмена”. Но корешки билетов предоставить не смогли. Их состояние было близким к истеричному. Эрик так вообще постоянно плакал.
Эксперты настолько прониклись состоянием братьев, что не стали искать пороховые следы на их руках и одежде, что сделать должны были. Полиция Беверли-Хилс вообще относилась более лояльно к нуждам и переживаниям территориальной клиентуры, чем к своим непосредственным обязанностям. К тому же первыми версиями детективов стали: месть мафии, спор хозяйствующих субъектов или происки конкурентов.
Но Старина Билл - не абы кто. Потому мог позволить себе не только помощника пресс-секретаря главы Пентагона, а еще и взгляд на происходящее более серьезный, лишенный легкости обывательского мировоззрения. А значит, почти наверняка, понимал, что, скорее всего, все началось с Фиделя Кастро.
А именно, 1 января 1959 года. Когда молодые барбудос окончательно свергли сержанта Фульхенсио Батисту и с освобожденного острова на пляжи Ки-Уэст и Майями обрушился поток беженцев. Со временем превратившиеся в речку, затем речушку и, наконец, ручейки, всеми невозможными способами пролагавшими свои русла в водах Флоридского залива.
Среди понурых изгнанников, мало кем примечаемый, летом 1960 года на берега Флориды высадился и побрел солнцем палимый к мечте о богатстве Хосе Менендес. В эмиграцию он отправился один. Считается, что такова была родительская воля. Ради его же безопасности и самого безбедного будущего. Отчего они сами не сбежали с Острова Свободы, не известно. Хотя в те годы такая возможность была еще вполне доступна. Если не всем, то многим.
Он родился в Гаване, точнее в Сан Кристобаль де ла Гавана, 6 мая 1944 года, в семье крупного бизнесмена, владевшего фирмой по оказанию бухгалтерских услуг, и известного на весь остров футболиста Рауля Менендеса. Мать Хосе, Селеста, вообще входила в аллею спортивной славы страны как выдающаяся пловчиха. Следуя тропой предков, молодой человек напирал на учебу и спорт и даже стал чемпионом столицы по плаванию.
Оказавшись в США, Хосе перебрался в город Хейзелтон, штат Пенсильвания. Там вот уже несколько лет проживал его двоюродный брат Энрике Кастилла. Тот встретил 16-летнего изгнанника с распростертыми объятиями и поселил на чердаке своего двухэтажного дома.
В традициях всех Менендесов, Хосе напирал на спорт и знания в области наук точных. Плавание приносило большие плоды, чем учебники, и в 1962 году, по окончании средней школы, он получил спортивную стипендию в Университете Южного Иллинойса. Осенью того же года Джо, как звали его друзья, переехал в кампус своей Альма-матер в городке Карбондейл. Больше со своим двоюродным братом Энрике он не виделся никогда.
Зато на первом же курсе познакомился с Мари Луизой Андерсен, победительницей различных конкурсов красоты и весьма преуспевающий студенткой третьего курса Колледжа Свободных искусств, известной среди своих как Китти. В 1964 году они поженились, несмотря на активные возражения и его, и ее семей. И почти сразу переехали в Нью-Йорк, где продолжили обучение, но уже в университете этого города.
Вскоре Хосе стал одним из лучших студентов не только Экономического факультета, но и университета вообще. При этом вечером он работал официантом в известном ресторане ”21 Клаб”. И совершенно излишне говорить, что, кроме всего прочего, выступал за учебное заведение на соревнованиях по плаванию.
После окончания учебы в колледже Куинс Хосе начал стремительную карьеру бухгалтера в различных крупных компаниях Большого Яблока. Невероятным успехом для него стало начало работы в довольно значительной финансовой компании Купер энд Либранд.
Природная сообразительность, нестандартные подходы и невероятная работоспособность сделали Менендесу имя. Вскоре он перешел в еще более крупную фирму, а затем возглавил звукозаписывающую компанию РСА-Ариола Рекордс. В его копилке профессиональных успехов бриллиантовым сиянием красовались контракты с такими группами, как Дюран-Дюран и Юритмикс.
Мечта о богатстве никем не примечаемого и солнцем палимого изгнанника стремительно сбывалась. Семья меняла дома в Нью-Йорке и вскоре перебралась в Нью-Джерси. Ну а затем в Калифорнию. Жизнь богатейшей богемы могла стать каждодневной реальностью.
Могла, но почти не стала. “Не стала”, потому что Хосе упрямо следовал тропой отцов. А именно, в семье никаких излишеств. Бокал и не больше. Светские рауты — обязательно. Однако почти религиозные запреты и патриархальные заветы из прошлого незримо, но настойчиво присутствовали в быту.
Ну а “почти”, потому что вне семьи Хосе позволял себе практически все, что запрещал дома. Китти же, оставаясь одна, развлекалась коктейлями из вина и таблеток. В первое время после окончания университета она работала преподавателем в школах Нью-Йорка. Потом рожала. Потом вела дом. Прислугу Менендесы нанимали в очень ограниченном количестве.
В 1968 году и в 1970-м родились — соответственно — Джозеф Лайал и Эрик Гален Менендесы. Несмотря на крайнюю загруженность работой, добыванием миллионов и богемными раутами, именно Хосе стал главным воспитателем сыновей. Китти этим практически не занималась. Дом и светская жизнь увлекали ее полностью. Ну разве еще вино с таблетками.
Лучшие школы, сначала Нью-Йорка, после Принстона, а затем и Калифорнии, лучшие тренеры сначала по плаванию, а затем по большому тенису, вот и все, что связывало братьев Менендес с Большим Миром. Остальное — дом и отец с его диктатурой и довольно оригинальными нравоучениями. Вроде коктейля из учения Христа и возрений сантерии с добавлением вуду.
Он пытался сочетать этику Древнего Рима с моральными установками католицизма. Псевдорелигиозные взгляды слились в единое целое с идеалами бескомпромиссного капитализма. Стремление к обогащению дополнялось обязанностью служить семье и священной верности друг-другу.
Мальчикам предстояло следовать Тропой Отцов сквозь окружающий их безусловно враждебный и крайне развращенный мир. В котором им непременно необходимо достичь успеха, сохраняя некую нравственную чистоту сильных и богатых. А иначе и жить им незачем, ибо “неудачи не текут по их венам”.
Ультраперфекционизм отца и Культ его личности были возведены в ранг религии Менендесов и безраздельно господствовали в воспитании детей. Как-то Хосе воспользовался своими связями и оставил Эрика на второй год в выпускном классе, потому что у того не все оценки были высшими. Те же требования были и к спорту. Он должен был стать чемпионом США по большому тенису. Не меньше.
Лайл характером больше похож на отца, потому должен был достичь максимальных успехов в учебе и бизнесе. Однако это свое сходство сын проявил иначе, когда его поймали на плагиате при подготовке работы по психологии. Еще можно было уладить конфликт, но он настолько высокомерно вел себя с деканом Принстонского Университета, что Менедеса отчислили. Невероятными стараниями отца ему предоставили возможность продолжить учебу через год.
Примерно в это же время — в октябре 1988 года — Хосе возглавил компанию Каролко Пикчерс. Одним из первых достижений на новом посту стало привлечение в качестве соучредителя Сильвестра Сталоне. Фильмы с ним, а также производство ХоумВидео приносили огромные прибыли, и деньги хлынули широким потоком, как некогда кубинские беженцы на пляжи Ки-Уэста. Менендесы купили шикарный особняк на Элм-Драйв в Беверли-Хилс.
Несмотря не безграничную власть отца над ними, братья Менендес продолжили начатое — саботировали педагогические усилия отца. Тихо, как табак на плантациях Кубы, вызревал бунт. Открытого противостояния они боялись. Отец просто раздавили бы их своим темпераментом. Рассчитывать на мать не приходилось. Все, что ей оставалось, так это вино, таблетки да иллюзии успеха и крепкой семьи.
Лайл после отчисления, вопреки воле Хосе, уехал путешествовать с подругой. Девушка была старше на несколько лет и более успешна в тенисе. А главное, финансово самостоятельна. Вскоре ей надоел безденежный нарцисс, никак не желающий жениться. Деньги его отца ни на йоту не приближались к ней. Они расстались.
Лайл вынужден был вернуться домой. И вскоре грянул следующий скандал, взрывная волна которого накрыла Менедесов и затмила прежние прегрешения. Братья собрали вокруг себя таких же мажоров и начали совершать кражи из домов соседей по шикарным кварталам Беверли-Хилс. Добытое бездарно пропивали. Но, что самое позорное, они попались.
Хосе был просто в ярости. Считается, что тогда он подготовил второй вариант завещания, по которому лишал своих сыновей прав на наследство. А оно было большим. Даже более чем. 14 000 000 долларов в 1989 году — более 35 500 000 сегодня.
К тому еще два особняка общей стоимостью более 8 000 000 долларов и страховка жизни родителей более 15 000 000 в ценах того времени. И что еще важнее, наследственная масса должна была значительно увеличиться с годами. Ведь бизнес Менедеса шел в гору стремительно.
А тогда, пришлось Хосе лично объезжать всех потерпевших и вместе с сыновьями извиняться. Режим содержания уже почти взрослых братьев он ужесточил до максимума. Они были почти под стражей. Учеба, спорт, дом, ну еще психолог. Посещение которого стало обязательным. На прогулки приходилось отпрашиваться. Так произошло и вечером 20 августа 1989 года. Только поход в кино окончился вызовом полиции.
Тогда губернатор Арканзаса Билл Клинтон впервые обратил внимание на Дело Менедесов. Впрочем, как и вся страна. Убийство было более чем громким. Все подозревали мафию или жадных, а точнее кровожадных акул мира кино. Но вскоре обе версии отпали. Ни та, ни другая никак не находили подтверждений. Следствие зашло в тупик.
В то время как сами братья Менедес, не обращая никакого внимания на постигшее их горе, погрузились в расточительную роскошь. Будто дети попали в Магазин Желаний, да еще и в День Непослушания. И Магазин этот был совсем не бесплатным. Состояние, ранее только увеличивающееся, теперь начало стремительно таять. За менее чем год они потратили более двух миллионов.
Арест братьев Менендес в марте 1990 года громом пронесся над США. Вместо мафии и беспринципных конкурентов под стражей оказались два избалованных мажора, постоянно хнычущих по поводу ошибки, допущенной в их отношении.
Каково же было удивление обывателей и лично губернатора Арканзаса Клинтона, когда прокуратура Калифорнии заявила, что их вина подтверждается показаниями и аудиозаписями психотерапевта, к которому братья ходили еще по требованию отца.
Встреча с Менендесами психологу Леону Джерому Озиелю принесла славу, довольно много денег и массу самых противоречивых переживаний. А именно, сначала профессиональную гордость, ощущение надвигающегося жизненного успеха и запах долларов.
Сильный запах больших и жирных долларов. Потом появилась тревога. Пациенты избалованы, взбалмошны и крайне капризны. А еще скандальны, необязательны и непослушны в плане рекомендаций. Но очень требовательны к результату. Который видят достаточно противоречиво. Буквально по-разному. Одно дело отец и совсем противоположное — сыновья.
Вскоре после трагедии в доме на Элм-Драйв во время очередной консультации Эрик вдруг сознался в совершенном им и его братом убийстве родителей. Более того, в следующий раз он пришел с братом, и они оба с подробнейшими деталями рассказали, как совершили преступление из корыстных побуждений.
Они рассказали, как заранее, по документам знакомого, приобрели в другом городе два дробовика 12-го калибра. Как сначала уехали 20 августа из дома и колесили по вечеринкам, мелькая перед глазами как можно большего числа знакомых. Как приехали около 22 часов домой. Вошли, открыв дверь своим ключом.
Родители сидели на диване. Пили вино, ели мороженное и смотрели телевизор. Возможно, это был концерт Оззи Озборна, Джона Бон Джови и “Скорпионз” в СССР. Угрожая дробовиками, они заставили Хосе и Китти сидеть на месте. Затем Лайл зашел сзади и выстрелил пять раз в отца. А Эрик начал стрелять в мать.
В какой-то момент кончились патроны. Но Китти была еще жива. Они пошли на улицу. Там в багажнике купленного отцом Корвета лежали коробки с боеприпасами. Перезарядили ружья, вернулись и закончили дело с матерью. Затем собрались и уехали на фестиваль “Вкус Лос-Анджелеса”. Вернулись около половины 12-го, и в 23:47 Лайл позвонил в полицию.
Защита братьев Менендес приложила немало усилий к тому, чтобы отвести показания и пленки как недопустимые доказательства по делу. Однако суд отверг доводы защиты, и Леон Озиель стал основным свидетелем обвинения. А суд Калифорнии — площадкой для состязания защиты и обвинения.
Процесс начался 14 июня 1993 года под председательством Его Чести Стенли М. Вайсберга. Основная борьба развернулась между защитником Эрика Галена Лесли Абрамсон и заместителем окружного прокурора Памеллой Бозанич. Дамы сошлись в клинче, заявляя, приводя, предъявляя, отводя, ходатайствуя и жалуясь. А за всем этим следила страна.
Канал Судебное ТВ освещал происходящее в мельчайших подробностях. Каждое заседание транслировалось полностью. Затем консультанты и специалисты давали разъяснения тонкостям ходов в развернувшейся, почти шахматной баталии. Граждане, оставив жен и подруг, мужей и друзей, прильнули к экранам телевизоров. Не исключением был и Билл Клинтон. Чем была занята Хиллари, ФБР умалчивает.
В конечном итоге под напором доказательств братья Менедес решили сознаться в умышленном убийстве, но применить тактику, известную как Сицилианская Защита или Защита Нападением. Они обвинили отца в эмоциональной тирании, физическом насилии и многолетних изнасилованиях. Сначала Лайла, а затем Эрика.
Кроме того, они заявили, что убийство совершили из самозащиты. Потому, как и отец, и мать готовили их убийство. В подтверждение своей версии они положили свои показания и уверения. Иных доказательств они не представили. С другой стороны, тяжелое психоэмоциональное состояние обоих братьев было налицо.
Например, Эрик никак не мог определиться в своей сексуальной ориентации. Гетеросексуален, гомосексуален или он бисексуален. Ничего. Абсолютное непонимание себя. Никто не отрицал того, что Хосе травмировал обоих своим воспитанием. Братья Менендес не выдержали Тропы Отцов и стали монстрами, как их называла пресса. Хотя такими же журналисты считали и их родителей.
Одного судебного процесса для установления истины по делу оказалось мало. Присяжные решали вопрос о виновности подсудимых или же наоборот с 21 декабря 1993 года до 1 февраля 1994 года. Но к единогласному решению так и не пришли. Пришлось распустить жюри.
Второй процесс прошел совсем иначе. Во-первых, деньги у обвиняемых практически закончились. Пожертвования сочувствующих адвокатов особо не радовали. Во-вторых, если по вопросу сексуального насилия отца над сыновьями было много сомнений как “за”, так и “против”, то к подготовке убийства обвиняемых потерпевшими отношение у общества выработалось устойчивое. Им никто не верил.
3 июля 1996 года триллер, транслировавшийся Судебным ТВ, закончился. Страна вздохнула или ахнула, в зависимости от стороны, которую принял тот или иной зритель. Билл отложил пульт и вновь заинтересовался Моникой. Присяжные признали Джозефа Лайла и Эрика Галена Менедес виновными в умышленном убийстве.
Судья Стенли М. Вайсберг, ничтоже сумняшеся, приговорил их в этот же день к двум пожизненным срокам каждого. Да еще и без права на досрочное освобождение. Отдельным решением Его Честь постановил содержать осужденных в разных учреждениях и свиданий им не давать.
Прошли годы. И в 2024 году изрядно потасканный Билл вновь оживился. Молнией по его стране мелькнула новость: в ноябре текущего года откроются новые обстоятельства, подтверждающие невиновность братьев Менедес. Возопиют оболганные: Мы больше не Монстры! Точнее, Монстры — не мы! Падут оковы, и несчастные наконец выйдут из узилища.
Молодостью и воспоминаниями о власти, возможностях и былых способностях накрыло 42-го Президента: да, было время… — Сиди давай. Не ерзай тут, — вернула его к реальности Хиллари. Ведь прошел ноябрь 2024 года. За ним пробежал декабрь, и даже январь 2025 года приказал долго жить, а на вопрос, кто из Менедесов Монстры, так и нет однозначного ответа. Одни, прошедшие Тропой Отцов, лежат почивши. Другие сидят, горе мыкают, книжки иногда пишут. Да, периодически женятся на постаревших заочницах.