Мария Ивановна вспотела. Она уже битых полчаса ползла через какие-то ужасные сугробы практически по-пластунски в своем новом
ярком розовом комбинезоне. Не очень вышло как-то с обучением на сноуборде. Одно непонятно - почему ее не ищет хотя бы инструктор.
Вообще это была ужасно дурацкая затея — поехать в отпуск всем отделом. Все-таки бухгалтерия. А если они все разом попадут в ДТП, а если отравятся — кто будет сдавать годовую отчетность? И никакие «с нами едут продажники» Марию Ивановну не воодушевляли. Вообще ее раздражало все - яркое солнце, слишком большая семь человек - компания, невнятный маленький городок, затерянный в алтайских горах. Не сказать, чтобы она про Шерегеш не слышала - в их краях там не отдыхал только тот, кто не может ходить, наверное - либо еще не ходит, либо уже. Вся эта Горная Шория, легенды и мифы. «И отвратительный сервис», - думала Мария Ивановна. Компания встретила Марию внизу спуска, в кафе, бодрыми криками — Мария только бровью повела, ничего не спрашивая и не объясняя. Все делились сделанными фото, выставляли в соцсети, отмечали друг друга, издевались над оставшимися в офисе коллегами. Вообще шестеро из них жили в съемной квартире, и только Мария - в гостинице, пусть это и в три раза дороже. Хоть какое-то ощущение отдыха. А то просыпаешься-
чужое унылое жилье, видевшее ремонт в восьмидесятые. А где-то в это время ютятся по 50 человек в квартире местные жители. Они ведь живут с этого сезона весь год. Нет, Маша хотела отдыхать. Она тоже год будет жить этими воспоминаниями, а значит, надо сделать для себя хоть что-то приятное.
Маша нашла маникюр, массаж, сауну - правда, записаться оказалось делом непростым. От нечего делать, пока все днем спали перед вечерней вылазкой, нашла полицейский участок, поликлинику, пару аптек, чего греха таить, Мария страдала тревожностью. Она бы и диагноз даже согласилась сама себе поставить, но, как и все, боялась потерять права, работу, а обрести только косые взгляды. Да и люди ее давно и прочно раздражали, поэтому групповая терапия не задалась — ей казалось, что люди там просто глупые. «Какой-то кружок сумасшедших», — подумалось ей. С тех пор утекло много воды и личной терапии - иногда Мария все же ходила к психологу. Ей нравилось, когда ей уделяют внимание. Строго говоря, это было единственное внимание, которое она себе позволяла. Мужчинам Мария Ивановна давно сказала «нет». Ей хватило Егора. Давно ли она перестала терять ориентацию при произнесении этого имени. Вот в прошлом году прочла имя директора конторы, с которым встречалась по делам - Егор Дмитриевич. И ничего. И даже таблетка не понадобилась, как бывало ранее.
Мария мрачно брела по яркой от одежды отдыхающих улочке унылого советского городка. Было печально все же. Егор, Егор... вот говорят она специально читала - что люди в течение жизни могут выплакать около пяти литров слез. Маша выплакала их все тогда, когда ей было 25 лет. Сейчас мама уже и не пыталась ей что-то говорить про семью и внуков, как и подруги. Как там в каком-то старом фильме, где героиня говорит, что ликвидировала всех подруг. Вот и Маша тоже. Слишком больно. А коллеги - ну что коллеги, она была против такого формата общения - за пределами рабочей обстановки, но все тот же психолог советовала все же общаться с людьми.
Незнакомцев Маша совсем уж побаивалась, да и ехать куда-то нужно не одной. И тут такой вариант предложили. Все одно шеф собирался в Кемерово по работе, а потом взял и предложил остальным доехать на пять дней до курорта, благо автомобиль был свой, брендированный. И они поехали. Маша поколебалась пару часов, а потом согласилась. Внутри она предпочитала считать, что это такой тренинг личностного роста.
Она хотела зайти в гостиницу, привести себя в порядок, надеть что-то более подходящее для кафе, но посмотрела, как были одеты все вокруг - хорошо, если накрашены и причесаны. «Люди тут все же отдыхали очень сильно», — неодобрительно отметила Мария. Вообще она испуганно ловила себя на том» что давным-давно превратилась в старую бабку, но считала, что это профдеформация. Вынужденнаяя перепроверять все по десять раз чтобы не быть наказанной рублем, а точнее, десятками и сотнями тысяч, Мария вообще не умела расслабляться. Это явно сказывалось и на работоспособности - и это тоже стало причиной этой поездки. Но и здесь отдохнуть не выходило.
В кафе посидели хорошо, правда, в какой-то момент она почувствовала себя чужой - все-таки она не пила, а все коллеги - изрядно. И Маша, оплатив свою часть заказа, снова решила погулять. Тем более много гулять советовали все гуру от психологии, чьи книги и видео ей попадались.
Она брела по вечернему Шерегешу, полному людей, и думала, что все же в ее жизни что-то не так, потому что в ней стало слишком много психологии. Надо выходить замуж. Во всяком случае, даже если она разведется, а в принципе, и надо бы, у нее хоть будет что ответить на вопросы про личную жизнь - дескать, а вот они штампики - и замужем была, и развелась. А то у нее только какой-то невнятный рассказ про давние отношения. Что такое отношения сегодня? И что это было тогда? Коллеги незатейливо намекали, что Маше неплохо бы завести отношения, подразумевая под этим чистый секс. Фу. Как такое вообще возможно? Пусть ее считают ханжой, но Мария не видела смысла в отношениях без любви, в идеале - без брака. Хотя какой уже брак в ее возрасте, так, сердечный друг.
На главной улице было практически тесно, и Маша свернула в проулок, надеясь выйти на параллельную улицу, чтобы спокойно добраться до гостиницы. Хотя какое уж тут спокойно - все в гору да в гору. Было тяжело, накануне опять выпал снег, и тут никто не заморачивался с его уборкой. Пара дворников работали вдоль центральных магистралей, чтобы туристы могли добраться до склонов, не более. Интересно, а вот как это - жить на курорте. Причем не морском, где все понятно и ясно, ради чего, а вот тут, где предупреждают, что, если вы ушли страссы, можете наткнуться на берлогу. Что тут делают летом? Как вообще проводят досуг? Или только и делают, что заказывают что-то на маркетплейсах? Неожиданно в глаза ударила очередная цветомузыка - так Маша называла переливающиеся гирлянды. Она внутренне порадовалась, что не страдает эпилепсией. Кстати, где-то тут и был аптечный пункт, а это - Маша пришурилась - сувениры. Времени почти десять вечера, а тут и не думают закрываться. Наверное, для тех, кто уезжает ночью - все же курорты живут по особому расписанию. Кстати, а магнитики бы купить неплохо. Как там психологи советуют из НЛП - сделайте себе амулет.
Маша зашла, над дверью звенькнула музыка ветра - сто лет таких не слышала, разве они не остались где-то в нулевых? Маша огляделась и замерла. Ей казалось, что она попала куда-то в мир книжного царства - можно было сказать, что это что-то среднее между магазинчиком из Косого переулка и лавкой старьевщика колониальной Англии. Явно постарались воссоздать и интерьер шаманской юрты, не иначе. Хотелось купить сразу все -Маша одернула своего внутреннего ребенка и постаралась включить взрослого. Но получалось плохо. Она старалась критически подметить признаки новодела на всех этих замечательных вещах — бубен, бусы, венок из засушенных трав, какие-то сборы, амулеты... Маша провела рукой по висящей гирлянде из украшений. Наверное, все заказано в Китае. «Нет, это поделки местных мастеров», - раздался красивый баритон, - и Маша повернула голову. Синева глаз владельца тоже явно была из какого-то фильма, но Маша одернула себя, смутилась и твердо попросила пару магнитов.
«Сергей», — сказал Сергей и поставил перед ней целую коробку. Коробка была самая обычная, пластиковая, но вот содержимое... Выбрать было невозможно - здесь действительно продавалось не то же, чем буквально 50 метров назад была забита целая улица.
«Я же говорю, это не ширпотреб, — словно прочел ее мысли продавец. Если сейчас сложно выбрать, приходите утром, посмотрите при дневном свете». Маша рассеянно кивнула. Не помня от усталости как добралась до гостиницы, она выключилась, забыв оставить запись в дневнике, как советовал психолог.
На следующий день Маша опять
оказалась предоставлена сама себе. На ещё целых три дня. Она вспомнила про брелоки, и щеки загорелись.
Маша позавтракала, не особо жуя, и пошла за сувенирами. Обманывать себя было противно, и она для виду покружила вокруг лавочки, и, набравшись смелости, вошла. Опять над головой зазвенело, опять показалось, что она в романе Диккенса - все вокруг как будто из позапрошлого века. Продавец был — прав в солнечных лучах все смотрелось еще вкуснее. Вышел Сергей. Маша выбирала магниты в уже знакомой коробке, тут же оказались какие-то подвески, браслеты.
«Это уценка, — сказал Сергей, -что-то не берут долгие годы, и я их либо дарю к большим покупкам, либо продаю за копейки. А иногда они именно тут встречают своего хозяина. Вот, посмотрите, этот как вас ждал».
Сергей взял какой-то мудреный браслет с бусинами и стал надевать на Машино запястье. Ее как будто пронзило током, она отдернула руку и подняла глаза на мужчину. Сначала он глянул испуганно, потом пристально, а потом - поцеловал покупательницу. Дальше Маша не особо что помнила, даже как Сергей щелкнул замком двери, как одернул штору, как они упали на пол. Рассыпались по полу какие-то рожки, сполз в гармошку домотканный коврик. Ни слова не сказали они друг другу. Возвращаясь в реальность, Маша обнаружила на руке тот самый браслет.
«Своему владельцу он приносит счастье», - хрипло сказал Сергей и засмеялся. Смелся он так же, как музыка ветра над дверью - открыто, искренне. Потом закашлялся и предложил Маше чаю. «Кажется, теперь это было вполне уместно», — сказала Маша. Потом они гуляли по городу, и Сергей рассказывал об унылых пятиэтажках совсем не так, как фотографии в буклете. Здесь жил ветеран войны, тут мужчина на балконе козу держал, вон в том окне действительно сейчас в однушке живет около 15 человек - сдают свои
квартиры. «Сумасшедший дом», - Маша охнула. «Это курорт», - засмеялся Сергей. Про коллег она и забыла, пока не встретила опухшего и с перегаром самого надежного продажника - тоже Сергея. Тот очень обрадовался, сказал, что ее потеряли и волновались, и собирались, как отойдут, идти ее искать в гостиницу. Потом он споткнулся взглядом о Сергея, что-то промычал, покраснел и попросил звонить. Маша зажмурилась - ну вот, пойдут сплетни. А потом от этого понимания ей стало очень хорошо. Она полюбовалась своим спутником - высокий, голубоглазый, очень загорелый на постоянном горном солнышке. Вечером Маша написала сообщение директору с просьбой дать ей еще несколько выходных. Видимо, слухи опередили ее сообщение, и шеф отнесся с пониманием. Все это Маша поняла по смайлам. Еще неделю она провела в таком маленьком, но ставшем для нее огромном, городке. И плакала, и гуляла, и смеялась. Не только с Сергеем, но и одна - все-таки нужно было выдыхать, а Сергею работать. Надо было возвращаться. Они договорились, что Маша приедет сюда на свой день рождения, и они обо всем поговорят, а пока - пока не будут даже переписываться, как бы не хотелось. Маша сама поставила такое условие, чем очень удивила Сергея. Но, кажется, он понял. Садясь в автобус, Маша бросила в сугроб монетку и загадала желание. Кажется, она теперь точно знала, чего хочет.